Глава 32

Наталья

Не скажу, что последняя неделя далась мне легко, и работа к этому не имела никакого отношения. Дело было во мне.

Я много думала о своих словах, сказанных Павлу, и до сих пор не уверена, что поступаю правильно, лишая нас обоих счастья, пусть даже временного. Больше всего мне хотелось забыть обо всём, принять его предложение и забыться. Урвать у жизни свой кусочек женского счастья.

Не каждой женщине выпадает такой шанс. Шанс стать счастливой. Шанс, от которого я сама отказалась, своими руками, вырвав себе сердце. Запрещая себе любить. Любить открыто и всей душой. А полюбить Пашу было бы очень легко.

Я не слепая, и то, как относится Павел к Васе, не заметить просто невозможно. Даже только ради сына можно было бы закрыть глаза на многое. Но я точно знаю, что, как ни старайся, не видеть того, чего не хочется, оно всё равно рано или поздно встанет перед тобой, в открытую заявляя о себе, и тогда уже никуда не денешься.

Мужчина, который с любовью относится к чужому ребёнку, обязательно захочет иметь своих детей. Тем более, что Павел уже намекал об этом. И обманывать его, давая ложную надежду, — эгоизм в прямом его проявлении, который я, как никто другой, успела прочувствовать на себе.

Макар не любил никого кроме себя, он думал только о себе и о своих желаниях. Моего бывшего мужа нисколько не заботило, как себя чувствуют другие рядом с ним. Главное, чтобы ему было удобно. Поэтому принять предложение Павла, значит, поступить с ним также — думая исключительно о себе.

Секс — это только одна сторона семейной жизни. Какими бы гармоничными ни были отношения между супругами, вопрос о продолжении рода возникает всегда.

Чужой ребёнок, как бы тепло ты к нему не относился, никогда не заменит своего. И, когда Павел поймёт, что этого не будет, то возненавидит за обман и ложные надежды. Он ещё молод, и будет хорошим отцом. И я не имею никакого права лишать его этого счастья. Счастья, которое испытываешь, когда держишь на руках своего ребёнка. Счастья, когда видишь его первые шаги, и когда ведёшь его в жизнь.

Будь я моложе, возможно, со временем я бы смогла решиться забеременеть. Но, увы, этого времени нет у меня нет. Рожать нужно или прямо сейчас, или потом будет уже поздно.

Труднее всего мне было возвращаться домой. И, хотя я сама дала Павлу свободу, я была не готова узнать, что он ей воспользовался.

Ещё сложнее было засыпать в холодной постели одной, когда я точно знала, что рядом точно так же не может уснуть тот, кто готов прийти, стоит только позвать…

***

Ставлю машину на сигнализацию и уже по привычке отмечаю, что свет в окнах, где снимает квартиру Бессонов, не горит. Значит, хозяина нет дома.

«На дежурстве? Или же проводит время в приятной компании?» — мелькают в голове вопросы.

Одёргиваю сама себя, запрещая противному чувству безрассудной ревности терзать свою душу. Это несправедливо. Чертовски несправедливо, отдавать другой то, что могло принадлежать тебе, но ты этим не воспользовалась, потому что дура! С каждым днём надежда на случайную встречу, чтобы просто сказать «привет», тает на глазах, и я уже не уверена, что хочу её. Потому что боюсь увидеть холодность и равнодушие в тёмном шоколаде бархатных глаз.

Именно с такими мыслями я поднимаюсь домой, стоя в пустой кабине лифта, и уже не поворачиваюсь в сторону зеркала. Не хочу видеть ту, что каждый раз с укором смотрит на меня.

Да, я трусиха. Да, слабачка…

Выхожу из кабины, лифт продолжает движение дальше, а я замираю, услышав голосок своего сына.

— Паш, а мне можно будет поехать с тобой к твоему другу…

— А почему нет? Конечно, можно.

Неприятный холодок пробегает по спине, и я резко разворачиваюсь к лестничному проёму, где на ступеньках сидят Вася и Павел. От услышанных последних слов вся радость увидеть своего соседа улетучивается.

— Куда это вы собрались? — задаю вопрос, встречаясь глазами с Павлом.

Сердце предательски ускоряет свой ритм, и я неимоверным усилием заставляю себя перевести взгляд на Васю.

— Вася, что ты здесь делаешь? Почему не дома? Что-то случилось? — добавляю, когда он опускает глаза, но молчит. — Вы так и будете молчать? — требую ответа уже у Бессонова.

Павел поднимается и протягивает руку моему сыну. Вася, пряча виноватый взгляд, встаёт рядом с ним.

— Наташ, мы тут подумали… — прокашливается Павел, и от его «мы» земля начинает уходить из-под моих ног, — что один кот нам не помешает.

— Господи, — облегчённо выдыхаю, что ничего не случилось, и расслабляю плечи. — Какой кот?

Сейчас я согласна на десять котов!

— Вот этот… — Вася расстёгивает молнию и виновато смотрит на меня. У него из-за пазухи выглядывает серая мордочка. — Я его нашёл.

Сын с мольбой в глазах ждёт моего ответа. Сегодня он звонил, спрашивал что-то, но я не расслышала, а потом связь прервалась. А когда я перезвонила, узнать, что он хотел, Вася неохотно отвечал на вопросы.

— Наташ… — Павел переключает моё внимание на себя, и я застываю, попав в плен его глаз. — Ладно я, а он-то в чём виноват?

— Кто? — спрашиваю хрипло.

— Вася.

Вася? Причём здесь Вася? — не могу уловить суть вопроса, в ушах шумит, и я ничего не слышу вокруг.

— Ты же не хочешь, чтобы он уехал вместе с котом как дядя Фёдор? — продолжает Павел.

— Какой дядя Фёдор? — впиваюсь в Бессонова взглядом.

— Эдуарда Успенского, — объясняет Павел. — Не читала «Дядя Фёдор, пёс и кот»?

— Мам, мультик такой про Матроскина, — вторит ему Вася.

Перевожу взгляд с одного на другого.

— Вы издеваетесь?

— Нет, — отвечают в один голос.

— Значит, так. Никакого дяди Фёдора и никаких поездок ни к какому другу. Это понятно?

— Ну, мам… — Вася смотрит на меня испуганными глазами.

— Вася, подожди минутку. Я с мамой поговорю. Хорошо? — Павел спрашивает разрешения у моего сына, и тот, поникнув, безрадостно кивает.

Павел берёт меня под локоть и отводит немного в сторону.

— Наташа, тебе чем котёнок мешать будет? — спрашивает Павел, но, не дожидаясь, моего ответа, сам отвечает: — Сама посуди. Ты во сколько приходишь? Ты время видела? А сын всё это время у тебя практически один. Так он хоть с котёнком играть будет, — вполголоса говорит Павел.

— Я ни слова не сказала ему про котёнка, — пытаюсь оправдаться.

— А мне Вася сказал, что ты ему отказала.

— Нет. Он позвонил, спросил «можно?», а что можно, я не расслышала, связь прервалась.

Вспоминаю, что как раз клиентка спросила, нужно ли заполнять вторую сторону, и я ей ответила «нет».

— Значит, это «да»? — уточняет Павел.

— Да, — выдыхаю короткое слово, и вижу как лицо Павла светлеет.

— Тогда ещё один момент, — достаёт из кармана красную бархатную коробочку.

— Я подумал о том, что ты мне сказала. Мне будет достаточно Васи и его кота. Теперь ты пойдёшь за меня замуж?