Глава 39

Перечитываю сообщение несколько раз, словно оно может исчезнуть, и набираю номер Ули.

«Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети», — сообщает механический голос, заставляя меня выругаться вслух.

У сестрицы явный талант доводить до белого каления даже на расстоянии! И матери не позвонишь, чтобы спросить, где черти носят её любимую дочь. Волноваться ведь ещё больше будет. Ужасно хочется применить суровые воспитательные меры на одну неуправляемую особу, только я совершенно не уверен, что они хоть как-то помогут. Ульяна всегда поступала по-своему, поступает и будет поступать. Переделать её уже не получится.

Звоню Лешему. И этот вне зоны доступа. Они там что, сговорились оба?! Хотя Лёшка частенько отключает свой телефон, чтобы поспать. Приеду, и он выхватит за компанию!

Сегодня, как назло, у меня выходной, и выкинуть разные мысли из головы, чтобы отвлечься, не получается. Не могу найти места и мечусь из угла в угол, сам себе действуя на нервы. Не такой я человек, чтобы сидеть и ждать. Мне проще преодолеть это чёртово расстояние, чтобы сразу получить ответы на все вопросы.

Набираю в поисковике: «Восстановить родительские права», и читаю всю подряд информацию, которой мне хватит на несколько мозговых штурмов. Теперь с чувством опытного юриста могу спокойно ответить на любой вопрос, кроме одного: где носит Ульяну?

Встречаю Наташу. Ей хватает одного взгляда на меня, чтобы обо всём догадаться.

— Есть новости?

— И да, и нет, — отвечаю и показываю сообщение.

— Хм… Я так понимаю, Ульяна до сих пор не звонила?

— Нет.

— Паш… — Наташа мягко касается моей руки. — Значит, ей нужно время. Понимаешь?

— Нет. Не понимаю. Можно было написать как-то конкретнее?

— Здесь всё конкретно написано.

— Что именно? — не могу сдержать эмоции.

— То, что Ульяна нашла ребёнка Вероники, но твоя это дочь или нет, ей пока неизвестно. Поэтому она просит подождать, когда получит необходимую информацию, — «расшифровывает» послание Наташа, каким-то удивительным образом читая между пяти слов.

Смотрю на сообщение. Слова одни и те же, но теперь я действительно вижу в них смысл, который услышал от Наташи. Здесь я согласен, пока Ульяна не получит точный ответ, что-то требовать от неё бесполезно.

— А, чтобы ей не мешали, она отключила телефон.

— И Леший тоже?

— И Леший, — подтверждает Наташа, и её спокойная уверенность передаётся мне. — Если бы Ульяна была уверена, что девочка имеет родственные связи, она позвонила бы сразу. Значит, есть какая-то проблема…

— А если… — начинаю и не нахожу нужных слов, потому что не знаю, какое «если» я боюсь больше всего получить.

— Паш, со всеми «если» ты обязательно разберёшься, — мягким голосом вселяет в меня уверенность, которой мне так не хватает. — Не переживай.

Сказать «не переживай» легче, чем сделать на самом деле. Но, как бы странно ни звучало, мне становится намного спокойнее. Именно так я себя чувствую, когда рядом моя валькирия. Моя импульсивность и её рассудительность гармонично уравновешивают друг друга, образовывая идеальное сочетание.

Ульяна звонит только на следующий день ближе к обеду. Теперь я на дежурстве, и поговорить толком не получается. Одно я понимаю: Ульяна недовольна результатом ДНК-экспертизы, которая показала неопределённый результат.

Почему неопределённый, я так и не понял. Вероятность родства составила двенадцать целых и восемь десятых процента. Это больше десяти процентов, когда родство маловероятно.

Прошу Ульяну скинуть все документы мне на почту и не отключать телефон. На большее, а именно отругать сестру, у меня просто не хватает времени.

Попова Юля, так зовут девочку, которую нашла Ульяна. Смотрю на маленькую детскую фотографию и… не знаю, что чувствую. Как ни стараюсь, никакого внешнего сходства ни своего, ни Вероники я не вижу. Обычный ребёнок с большими грустными глазами.

Несколько раз перечитываю результат экспертизы и чертыхаюсь от дебильного заключения. «Родство: неопределённый результат». Снова лезу в интернет, чтобы ещё раз устроить себе мозговую встряску, но мозг, уставший после суточного дежурства отказывается что-либо анализировать. И я просто еду к Наташе.

Жду в приёмной, пока она закончит работу с клиентом, и, прислонившись к стене, незаметно засыпаю.

— Паша? — врывается в мой сон её голос. — Ты что здесь делаешь?

— Тебя жду, — сонно смотрю на свою строгую валькирию.

Наташа хмурится, а мне уже хорошо, что она просто есть. Рядом.

— Вот, — протягиваю ей свой телефон.

— Что там?

— Зайди на почту, — зеваю, пытаясь проснуться. Пароль у меня не стоит, и она это знает.

Наташа читает глазами, а я просто наблюдаю за её лицом.

— Ты можешь мне объяснить, как такое возможно? — спрашиваю, когда она поднимает на меня свой взгляд.

— Наверное, могу, — делает глубокий вдох. — Теоретически, тётя и племянница могут не иметь ни одного общего аллеля по исследуемым локусам, и, несмотря на это, находиться в биологическом авункулярном родстве. В вашем случае генетические данные свидетельствуют о крайне малой вероятности родства, хотя на самом деле оно вполне может иметь место.

Для меня это звучит полной бессмыслицей.

— Это как так? — спросонок плохо соображаю.

— Я точно не знаю, как. Просто из-за особенностей генома исследуемое родство не видно эксперту.

— Совсем?

— Совсем.

— И что теперь делать?

— Паш, я думаю, что тебе необходимо ехать и уже самому провести генетическую экспертизу. Только так ты сможешь узнать правду.