Глава 6

Слышу чётких звук женских каблуков и спиной чувствую на себе пристальное внимание. Между лопаток прямо горит, что кусок не лезет. Отпиваю глоток вишнёвого компота, чтобы пропихнуть застрявшую в горле тушёную говядину.

«Каблучки» останавливаются прямо возле моего столика. Аккуратные лаковые тёмно-синие лодочки «припаркованы» тесно друг к другу. Медленно взбираюсь взглядом вверх по стройным ногам, обтянутым телесным капроном, форменную юбку, целомудренно прячущую колени, но соблазнительно прилегающую к бёдрам, форменный жакет, застёгнутый строго на все пуговицы, треугольный вырез белой блузы и останавливаюсь на шейном платке. Выше уже неинтересно. Воображение само дорисовывает визуальное изображение: неяркий макияж и строгую аккуратную причёску. Жаль, что перестали носить пилотки, — они очень сексуально дополняли образ.

— Не занято? — кокетливо спрашивает изящная миниатюрная владелица стройных ножек в униформе авиакомпании.

— Да, пожалуйста, — разрешаю, хотя свободные столики в служебной столовой есть.

— Спасибо, — благодарит и присаживается напротив. Ставит поднос, грациозно расправляет салфетку и кладёт её на колени.

— Не за что, Ольга, — отвечаю, глядя на тонкие кисти рук с неярким безупречным маникюром.

— О-о! Как неожиданно, и как приятно. Не думала, что вы меня знаете.

— Я умею читать, Оля. На бейдже написано ваше имя.

А пропустить мимо соблазнительно выступающую часть женского тела может только тот, кого не интересуют женщины. Совсем. У меня же с этим всё в порядке.

— Ой, и правда! — восклицает наигранно. А-то она, такая дурочка, и сама этого не знала. — А вы — Павел?

Нет, блин, Прокопий!

— С утра был точно Павел.

Смеётся. И смех у неё красивый.

— Приятно познакомиться, Павел. Не покажете мне город? — просит, понижая голос.

И только сейчас я поднимаю взгляд на её лицо. Задерживаюсь, сканируя открытый лоб, форму носа, разрез глаз, изгиб губ. Есть в ней что-то азиатское, экзотическое, но девушка бесспорно красивая. Хотя за внешность можно было и не переживать — страшненьких у нас не бывает. А Оля вся такая аккуратненькая, прямо конфетка, что сразу хочется сладкого. Отрада для мужских глаз.

— Если подождёшь, когда закончится моя смена, — ни на что не намекаю.

— Конечно, подожду, — звучит многообещающе.

Вот это правильно, Оля. Такие дядьки как я не слушают глупую болтовню пытающихся косить под дурочку девушек. Но ты быстро исправилась.

До экскурсий дело не доходит, но зато мы прекрасно провели время в номере ближайшей к аэропорту гостинице.

Оля улетела, оставив после себя приятное послевкусие: ни лишних вопросов, ни номеров телефонов, ни тупых обещаний.

Оля, Ира, Марина, Ангелина, Дина, Мирослава… Всех имён я уже и не помню. Но это мне и не нужно. Главное, что, наконец, из головы стёрся образ той, которая долго не отпускала.

С прекрасным настроением смотрю в синее небо. Что бы там ни говорили, но жизнь холостого мужчины имеет свои плюсы. А в такие моменты, она особенно нравится.

Смотрю на проходящую мимо семейную пару. Пацан лет шести-семи дёргает мать за руку, требуя: «Ма, ну купи». Ма, не обращая на своё чадо никакого внимания, основательно «приседает» на уши своего мужа с нравоучениями, а бедный мужик с такой тоской в глазах смотрит совсем в другую сторону.

Да, мужик, тебе не позавидуешь. Так и хочется крикнуть бедолаге: «Беги, дурак, пока не поздно!».

— Пашка? Бессонов? — прилетает мне в спину.

Отпускаю незнакомую семью идти дальше, сам оборачиваюсь на голос и натыкаюсь на улыбающееся бородатое лицо.

— Бес, не узнаёшь что ли?

— Да как-то… Нет.

У меня даже вариантов нет, кого я вижу.

— Артём. Овчинников, — называет имя и фамилию моего бывшего одноклассника. — Помнишь такого?

Смотрю на брутального мужика, и как-то его внешний вид совсем не состыкуется с тем дистрофиком, который учился с нами в школе. Если, конечно, этот бугай не сожрал нашего Тёмыча.

— Ни хрена тебя разнесло! Прямо бодибилдер.

— А то! Бабам нравится. А ты как?

— Как видишь.

— Может, по пивку или чего покрепче? Посидим, вспомним былое. Сам-то я давно отсюда умотал. Сейчас в Москве, к мамке вот ненадолго приехал. Побуду пару-тройку дней, чтобы не ворчала, что я отпуск на Гаваях греюсь, а к ней дорогу забыл.

— Посидеть могу, а вот с остальным сложнее.

— Что так? Жена пилить будет? Наши говорили, что ты себе стюрадесску отхватил. Ох, говорят, они горячие штучки! Или так не женился? — косится на мою правую руку. — Счастлив?

— Почему не женился. Сначала женился. Потом развёлся. Сейчас счастлив.

— Да ладно? — ржёт Овчинников и по-свойски хлопает меня по плечу. — Женился. Развёлся. Счастлив?

— Всё так и есть.

— Я серьёзно, Паш.

— И я серьёзно.

— Тогда не пойму, что мешает? Только не говори, что язва, — предупреждающе мельтешит передо мной чёрной серебряной печаткой на указательном пальце. — Я угощаю! А нахаляву пьют и язвенники, и трезвенники.

— Может, они и пьют, но у меня завтра смена, а предсменный медицинский контроль ещё никто не отменил.

— Ну, ёлки зелёные! Ну как так, а?!

— Как-то так.

В кафе мы всё-таки зашли. Взяли по шашлыку. Посидели хорошо. Тёмыч позволил себе кружку пива, а я довольствовался артезианской.

Бывший одноклассник рассказывал много. Он работает начальником охраны в какой-то навороченной фирме, название которой я толком и не расслышал. Оно мне надо?

Но прощаясь Тёмыч настойчиво пихает мне в руки свою визитку.

— Бес, будешь у нас — звони. Всё организую по высшему разряду.

— У «нас», это где? — уточняю не без иронии. Так-то мы с ним оба местные.

— В столице! — объясняет для «бестолковых» и добавляет короткое крепкое слово, которое никак не заменишь на равносильное, но литературное. Оно как китайский иероглиф — знак один, а означает целое выражение.

Не знаю, что он там собирался организовывать, но визитку я взял. Пусть будет. Мало ли. Вдруг пригодится.

Прощаюсь с Тёмычем и решаю тоже заехать к маме. Я хоть никуда не уехал, да и живём мы с ней в одном городе, но видимся крайне редко. Хреновый я сын, наверное.

«Почистив карму» пусть не совсем примерного, но какого уж есть сына, выхожу из родительского дома и с чистой совестью собираюсь ехать в свою квартиру, чтобы хоть немного выспаться перед суточным дежурством.

Направляю брелок на свою машину, но палец так и замирает не нажав на кнопку снятия сигнализации. Прямо на меня идёт Вероника. И сделать вид, что я её не увидел, уже не получится. Бывшая подходит сама.

Дорогие читатели! Если вам нравится история, не забывайте поставить звездочку!