Глава 11

Такси останавливается у серого дома на окраине.

Я смотрю на него и думаю, что слово "уютный" тут, конечно, не подходит.

Но зато — мой. Ну, в смысле, почти.

Водитель помогает вытащить чемодан.

— Переезд? — спрашивает он.

— Ага. В новую жизнь.

Он улыбается, а я нет.

Сумки безумно тяжелые, руки буквально отрываются. Чемодан застревает на ступеньках.

— Только не сдохни, Наташа, — бормочу я себе под нос. — Сейчас не время.

Квартира встречает меня тишиной.

Я закрываю за собой дверь и вдруг понимаю, что у меня внутри пусто.

Две ночи практически без сна.

Сначала странный мини-отель с картонными стенами и охами-вздохами до утра.

Потом ночной рейд за пандой.

Потом Кравцов с его "ликвидностью".

Потом Аня.

Потом Женя.

Вот это денек выдался!

Мне бы медаль.

И психотерапевта.

Я ставлю чемодан у стены.

— Так, нужно все разобрать, все разложить, организовать. Давай, Наташа, ты взрослая женщина, — бормочу я.

Но сначала в душ.

Горячая вода стекает по плечам.

Я стою под ней дольше, чем нужно. Просто потому что тепло. И как-то успокаивает.

— Все нормально. Все наладится, — повторяю я.

Хотя ощущение, что я стою на тонком льду, который вот-вот растрескается под ногами.

Вытираюсь своим любимым полотенцем. Натягиваю пижаму.

После душа я расслабляюсь и чувствую себя получше.

Достаю постельное белье, застилаю кровать, бросаю подушку.

Вот. Уже похоже на человеческое жилье.

— Сейчас быстренько все разложу и будет совсем хорошо, — говорю я сама себе.

Открываю чемодан.

Смотрю на аккуратно сложенные вещи.

И вдруг понимаю, что сил нет вообще. Разморило.

Я присаживаюсь на край кровати. Буквально на минуточку.

Просто передохнуть.

Секунд на тридцать. А потом разберу вещи.

Матрас мягкий, а белье приятно пахнет кондиционером…

Тишина.

Тепло.

Я даже не успеваю лечь нормально — просто приваливаюсь боком.

И… проваливаюсь.

Просыпаюсь резко.

Как будто меня кто-то толкнул.

В комнате светло, но я сначала вообще не понимаю, где я.

Белые стены.

Почти пустая комната.

Потом вспоминаю.

Новая квартира.

Так, стоп!

Я резко сажусь.

Почему так светло?

Торшер в углу горит. Я уснула, не выключив свет.

Сколько времени?!

Телефон!

Я хватаю его с тумбочки.

Экран черный, не включается.

— Нет. Нет. Нет.

Я нажимаю кнопку еще раз.

Ноль реакции.

Разряжен.

Ну, конечно, он разряжен.

Я же уснула, даже не поставив его на зарядку.

Будильник!

Будильник не прозвенел!

Я вскакиваю.

Подбегаю к окну. Раздвигаю штору.

Свет.

Судя по солнцу — уже не "раннее утро".

— Только не это…

Я судорожно включаю телефон в розетку.

Экран загорается.

Загрузка…

Самые долгие секунды в моей жизни.

Он включается.

9:47.

Девять. Сорок. Семь.

Я должна была быть в офисе в девять.

— Твою ж мать!

Я стою посреди комнаты в пижаме, с растрепанными волосами, и понимаю — я опоздала.

Во второй рабочий день.

К Кравцову. Человеку, который считает опоздание признаком деградации личности.

Я медленно закрываю глаза.

— Лебедева, поздравляю. Это был блестящий старт.

Вновь смотрю на цифры на экране, как будто они могут измениться, если я достаточно сильно на них уставлюсь.

Они и правда меняются.

9:48.

Я вскакиваю.

Врезаюсь мизинцем в чемодан.

— АААА!

Прыгаю на одной ноге.

Чемодан открыт, там все вперемешку.

Я вытаскиваю юбку. Конечно же, она помялась.

— Отлично.

Так, это что?

А, это футболка. Нет, она слишком домашняя. Нужно что-то поэлегантнее.

Блузка? Где блузка?!

Я вытряхиваю половину чемодана на пол.

— Мне конец. Конец.

Телефон! Нужно позвонить!

Набираю Кравцова.

Гудки.

Звоню один раз. Два. Три.

Он не отвечает.

— Ну все. Он уже подписывает приказ о моей ликвидации.

Сердце начинает колотиться быстрее.

Я смотрю на экран.

В голове начинает складываться катастрофический пазл.

Если он меня уволит, ставка по кредиту увеличится. Потому что льготная — только для сотрудников корпорации. У компании договор с банком.

А значит… платеж вырастет почти вдвое.

А Женя будет платить "по ситуации".

Я и с этой ставкой не вытяну целый платеж, а уж выросший в два раза…

Это нереально. Мне придется жить под мостом. Или вообще в тюрьму попаду…

Чувствую, как внутри начинает подниматься… не просто тревога, а самая настоящая паника.

— Только не это. Только не сейчас.

Я начинаю собираться, как в пожар.

Роняю вешалку, спотыкаюсь о сумку.

— Лебедева, соберись!

Телефон снова в руке.

Я набираю еще раз.

Не отвечает.

Все.

Меня уже нет в штатном расписании.

Я почти вижу, как он сухо говорит в отдел кадров: "Уволена".

Сердце колотится так, что, кажется, его слышно соседям.

Я кое-как запихиваю волосы в пучок.

Смотрю в зеркало.

Выгляжу как человек, который проиграл войну.

— Главное — уверенность, — говорю я себе.

Ну да, ага.

Звучит как шутка.

Я вылетаю из квартиры.

На улице — солнце. Люди идут спокойно. У всех обычный день.

А у меня — финансовый апокалипсис!

Господи, как я могла так опростоволоситься?..

Я почти бегу к остановке. Потом понимаю, что быстрее такси. Потом понимаю, что денег жалко — не в той я ситуации. Потом все равно вызываю такси.

Пока еду, проверяю телефон каждые двадцать секунд.

Ничего.

Ни сообщения.

Ни звонка.

Если бы он написал "Где вы?" — это значило бы, что еще можно жить.

А молчание — это приговор.

Да понятно уже все.

Черт! Черт! черт!

Я влетаю в офис.

Охранник смотрит на меня так, будто я пришла ночью грабить сейф.

— Доброе утро… — осторожно произносит он.

— Да, — выдыхаю я.

Он бросает взгляд на часы в холле.

Я тоже.

10:28.

Мне хочется умереть.

Я никогда не опаздывала.

Никогда!

Лифт едет мучительно медленно.

Сердце гремит в груди как барабан.

Я пытаюсь придумать оправдание.

Пробка?

Больница?

Пожар?

Похищение инопланетянами?

Правду?

"Я уснула, потому что эмоционально разваливаюсь"?

Прекрасно.

Двери лифта открываются.

Я влетаю в приемную.

Тишина.

Панда сидит на своем месте.

Осуждает, конечно.

Дверь его кабинета закрыта.

Я делаю шаг к столу.

И в этот момент дверь открывается.

Кравцов выходит — спокойно, не торопясь.

В безупречном пиджаке.

Идеальный, словно его с утра отпарили вместе с рубашкой.

Свежий, как будто спал восемь часов и медитировал на устойчивость мировых рынков.

Он смотрит на меня. Долго так смотрит, внимательно.

— Доброе утро, Лебедева.

Он произносит это ровно, абсолютно без эмоций.

Я сглатываю.

— Доброе… Извините, я…

— Рабочий день начинается в девять ноль ноль.

Я смотрю на него как испуганная лань на фары приближающегося автомобиля.

— Да. Я… телефон разрядился.

— И вы решили, что весь мир подождет.

Я моргаю.

— Нет, я… Будильник. Он не прозвенел и…

Он молчит.

— …и я проспала.

— Я догадался.

Он делает шаг ближе.

— Вы опоздали на час и тридцать четыре минуты.

Точность до минуты.

Конечно, он засек.

— Простите. Этого больше не повторится.

Он смотрит еще секунду, очень внимательно.

И вдруг спрашивает:

— Вы бежали?

— Да.

— Зря.

— В смысле?!

— Это заметно.

Я машинально поправляю волосы.

— Дышите, Лебедева.

— Я дышу.

— Вы дышите, как собака. Ровнее дышите. Паника ухудшает когнитивные функции. А у вас это и так не самое сильное место.

Ну спасибо.

— У меня была сложная неделя.

— У меня тоже. Но я не опоздал.

Я открываю рот. Закрываю.

— Компенсируете время сегодня.

— Конечно.

— И кофе.

— Что кофе?

— Мне нужен.

Он разворачивается и делает шаг к своему кабинету.

Он уже открывает дверь.

— И, Лебедева.

Я внутренне готовлюсь умереть второй раз за утро.

— Да?

— Уберите панду.

Я растерянно перевожу взгляд на это плюшевое чудовище.

— Куда?

— Мне все равно.

— В бухгалтерию?

— Они и так страдают.

— В отдел продаж?

— Она доминирует. Они могут принять ее за нового руководителя.

Я давлю смешок.

— В коридор?

— Главное, чтобы я ее не видел.

— Это невозможно, она метр восемьдесят.

— Значит, она выше вас. Решите.

И уходит.

Я выдыхаю.

Ну хоть не уволил!

Панда молчит.

— Ну что, — говорю я ей, — будем доминировать из коридора.

В этот момент дверь кабинета снова открывается.

— И, Лебедева…

Я испуганно застываю.

— Да?

— Через двадцать минут вы со мной на встрече.

— Что?.. Какая встреча?

— Важная.

— Но я…

— Именно. Вы.

— Я не готова.

Он медленно скользит взглядом по моей мятой юбке, по пучку, который выглядит так, словно пережил землетрясение.

— Я заметил.

— Эмм… Может, тогда без меня?

— Нет. Это компенсация за опоздание.

— А компенсации кофе и таблицами недостаточно?

— Нет. Вы компенсируете личным присутствием.

Вот блин!

Я закусываю губу.

— Вам идет стресс, кстати.

Я моргаю.

— Что?

— Вы перестаете выглядеть такой… невнятной.

— Он разворачивается.

— Девятнадцать минут, Лебедева.

И исчезает в кабинете.