Глава 13

Дверь закрывается за нами, и меня накрывает музыка.

Я ошарашенно оглядываюсь — я раньше ни разу не бывала в подобных местах.

Вокруг неоновый свет, полумрак, сцена.

На сцене девушка медленно скользит вокруг шеста.

Я юбке до середины голени и строгой блузке с наглухо застегнутым горлом мгновенно чувствую себя… монашкой, случайно попавшей на мальчишник.

Пара мужчин за столиками лениво смотрят на сцену.

Кто-то что-то обсуждает.

И все они, конечно, оборачиваются, когда мы заходим.

Отлично.

Теперь у меня есть ощущение, что я случайно пришла в зоопарк, где все клетки открыты.

Кравцов идет уверенно, будто это обычный переговорный зал.

Из глубины зала к нам выходят двое мужчин.

Один высокий и плотный, с золотыми часами.

Второй — сухой, с узким лицом и хитрой ухмылкой.

— О-о-о, — тянет худой. — Кир, ты сегодня с сюрпризом.

Первый тоже переводит взгляд на меня, как будто заметил только что.

— О. А это что у нас? — прищуривается он. — Новая программа?

Музыка гремит. Девушка на сцене делает медленный поворот.

Я чувствую, как у меня начинают гореть уши.

— Это мой сотрудник, — спокойно говорит Кравцов.

— Сотрудник? — усмехается узкий. — В таком виде?

Он оглядывает меня сверху вниз.

— Ты решил проводить аудит?

Здоровяк ржет.

— Слушай, Кирилл, она же сейчас попросит у нас кассовый аппарат.

Вновь звучит смех.

Я стою, держу сумку и пытаюсь не умереть.

Одна из танцовщиц у сцены лениво оглядывает меня.

— Девочка, ты заблудилась, — говорит она. — Церковь через два квартала.

Вот спасибо.

Я сглатываю.

— Я работаю, — говорю я.

— Мы тоже, — отвечает она. — Только тут дресс-код другой. Повеселее.

Все снова смеются, а Кравцов молчит.

И я вдруг понимаю — он специально.

Он смотрит, проверяет.

Отлично.

Ну что ж.

Кравцов спокойно садится за стол.

— Давайте к делу.

Я тоже сажусь.

Девушка на сцене делает шпагат.

Отличный переговорный зал.

Когда шуточки в мой адрес стихают, мужчины начинают говорить о делах.

И я понимаю, что они явно не касается "Гранда". Видимо, у моего начальника есть еще и другой бизнес.

Они обсуждают поставку напитков и оборудования для сети клубов.

Я совершенно не в теме, но старательно пытаюсь вникнуть.

Слушаю, глядя на стол перед собой, потому что если еще раз посмотрю на сцену, где девушка медленно обвивается вокруг шеста, то окончательно забуду, зачем вообще сюда пришла.

— Значит так, — говорит один из них. — Контейнер выходит сегодня из Гамбурга. Через четыре дня должен быть в Питере.

— Угу. Потом сразу на фуру и сюда, — добавляет второй. — К пятнице все будет готово.

Он уверенно смотрит на Кравцова.

Тот откидывается на спинку кресла и чуть наклоняет голову.

— Уверены?

— Сто процентов.

Я слушаю и чувствую, как внутри начинает неприятно зудеть.

Что-то не сходится.

Четыре дня из Гамбурга. Фура. К пятнице.

Я хмурюсь.

Нет, стоп. Точно не сходится.

Я молчу, стискивая на коленях руки.

Но в голове уже щелкают цифры.

Мне страшно влезать в их разговор, но…

Блин, может, не надо? Это ведь не мое дело, не мой разговор. Это серьезные дяди, которые обсуждают миллионы.

Но…

— Простите… — говорю я.

Все трое поворачиваются ко мне.

— Да? — спокойно спрашивает Кравцов.

Я чувствую, как у меня начинают гореть уши.

— Если контейнер выходит сегодня, — говорю я осторожно, — через четыре дня он будет только в порту.

Узкий усмехается.

— Девочка, мы знаем, как работают порты.

Здоровяк хмыкает.

— Ага. Мы этим уже лет двадцать занимаемся. Обойдемся как-нибудь без советов из… бухгалтерии.

Я сглатываю.

‍Зачем я вообще открыла рот?

— Я просто…

— Просто не лезь в разговор взрослых, — лениво перебивает узкий. — Хорошо?

Музыка гремит.

Я чувствую, как мучительно краснею.

Хочется замолчать. Очень.

Но внутри уже включился профессиональный режим.

— Контейнер не успеет выйти в пятницу, — говорю я, упрямо сжимая губы.

Они смеются.

— Слушай, Кир, она серьезно?

Второй смотрит на меня, как на ребенка.

— Девочка, ты вообще понимаешь, о чем мы говорим?

Я чувствую, как у меня дрожат руки.

Но продолжаю.

— Даже если разгрузят сразу, — говорю я, — таможня займет минимум сутки.

— И что? — усмехается узкий.

— А то, что если груз выйдет из порта в субботу…

Я делаю паузу.

— …он попадет под выходной режим оформления.

Тишина.

Они смотрят на меня.

— И? — говорит здоровяк.

— И тогда его не выпустят до понедельника.

Музыка вдруг кажется тише.

Я продолжаю, уже быстрее:

— А это значит, что ваши лицензии на открытие новых клубов не успеют подтвердить к проверке.

Повисает пауза.

Узкий вдруг перестает смеяться. Улыбка медленно сползает с его лица, и он медленно поворачивается к здоровяку.

— Подожди…

Тот хмурится.

— Черт.

Я чувствую, как у меня колотится сердце.

Здоровяк берет телефон.

Что-то быстро проверяет.

Потом выдыхает.

— Она права.

Тишина давит на уши.

Я осторожно поднимаю глаза.

Кравцов, который все это время молчал, наблюдая, теперь наклоняется вперед.

— Я правильно понимаю, — говорит он спокойно, — что вы строите весь график открытия на поставке, которую даже не проверили по таможенному окну?

Никто не отвечает.

Он смотрит на них по очереди.

Голос у него тихий, но такой, что смеяться больше никому не хочется.

— Мы думали… — начинает один.

— Вот именно, — спокойно перебивает Кравцов. — Вы думали. Если бы не она, — он кивает в мою сторону, — груз застрял бы в порту. Ваши клубы не открылись бы.

За столом звенит тишина.

Музыка где-то гремит словно бы вдалеке.

Один из мужчин медленно качает головой.

— Твою ж…

Он смотрит на меня.

Уже без насмешки.

— Кир… ты ее где нашел?

Кравцов переводит взгляд на меня.

Очень внимательно. И в его взгляде я ловлю что-то похожее на… почти одобрение.

Или мне кажется?

На секунду он приподнимает бровь.

Почти незаметно, но я понимаю — он не ожидал.

И ему это понравилось.

— Она логист, — спокойно говорит он.

И снова берет планшет, как будто ничего особенного не произошло.

Но почему-то именно эта фраза греет сильнее любого "молодец".