Глава 55

Дверь кабинета открывается, и у меня сердце мгновенно подскакивает куда-то к горлу.

Кравцов выходит в приемную, на ходу глядя в телефон.

— Алина, мы выезжаем через… — начинает он и замолкает.

Потому что поднимает глаза и видит меня.

Он останавливается словно вкопанный. Взгляд холодных серых глаз медленно скользит по мне.

Задерживается на лице, затем переходит на волосы, плечи, платье, ноги.

И вот тут я вдруг понимаю, что дышать перестала не только я. У него на секунду меняется лицо. Не то, чтобы сильно, но я замечаю, как напрягается челюсть, как темнеет его взгляд, как он зависает на мгновение.

И от этого у меня внутри все предательски вспыхивает.

Потому что я вижу, что я ему нравлюсь. Я вижу его реакцию, и она настоящая. Такое нельзя подделать.

Но это длится всего секунду.

Потом лицо Кравцова снова становится совершенно непроницаемым и спокойным, как будто мне показалось.

— Лебедева, — произносит он ровно. — А вы что здесь делаете?

Что?..

Я моргаю.

Я не понимаю. Вообще ничего не понимаю.

— В смысле?.. — тихо спрашиваю я.

Его взгляд ничего не выражает.

— Я же отменил вечер.

У меня внутри что-то резко проваливается вниз.

— Как… отменили?..

Он слегка хмурится.

— Я написал вам еще днем.

Что?..

Я машинально хватаюсь за сумочку. Чуть не роняю телефон, пока пытаюсь его разблокировать — так дрожат пальцы.

Господи. Только не сейчас.

Я открываю сообщения и действительно вижу сообщение от него. Оно пришло несколько часов назад, а я даже не заметила.

"Планы изменились. Вечер отменяется"

Я тупо смотрю в экран, потом медленно поднимаю глаза на Кравцова.

— Но ведь… — мой голос звучит совсем тихо. — Но вечер же на самом деле не отменяется…

Он выдерживает мой взгляд, и невозмутимо кивает.

— Для вас — отменяется.

У меня в груди словно что-то сжимается. Медленно и очень больно. Настолько больно, что даже не вдохнуть.

Я чувствую рядом присутствие Алины — ее духи, ее взгляд, но смотрю только на него.

— Но… почему?

— Я решил не беспокоить вас в ваш выходной, — спокойно отвечает он. — Вы и так вчера… устали.

Щеки вспыхивают моментально.

Господи!..

Ну зачем он это сказал?.. Я чувствую себя так, словно меня сейчас раздели посреди приемной.

— Поэтому сегодня со мной поедет Алина, — ровно заканчивает он. — А вы езжайте домой и отдыхайте.

Домой. Отдыхать.

Я стою посреди приемной в этом платье, после салона, на каблуках, с уложенными волосами… И ощущаю себя полной идиоткой.

Как будто я все это себе придумала. Все эти взгляды. Поцелуи. Ночь. То, как он называл меня по имени утром. Все.

Я сглатываю. Очень хочется провалиться сквозь землю прямо сейчас.

Или хотя бы перестать чувствовать вот это унизительное жжение где-то под ребрами.

Рядом Алина с интересом переводит взгляд с меня на Кравцова. Кажется, даже она понимает, что происходит что-то не то.

А он стоит совершенно спокойный. Безупречно спокойный. Как всегда.

Несколько секунд никто не двигается.

Потом Алина первой поднимается с дивана и неловко улыбается:

— Ну… тогда поехали?

Кравцов коротко кивает, даже не глядя на меня.

Он спокойно убирает в карман телефон и берет со стола ключи. Все как обычно — привычные собранные движения. Как будто ничего не произошло.

Как будто это не он меня только что спокойно вычеркнул. Будто вчера вообще ничего не было.

Алина проходит мимо меня первой. От нее пахнет дорогими духами, каблуки тихо стучат по полу, и выглядит она рядом с ним… правильно. Уместно. Красиво.

Так, как и должна выглядеть женщина рядом с Кравцовым.

Он задерживается возле двери буквально на секунду. Я чувствую его взгляд на себе, но головы не поднимаю.

Просто не могу, потому что если сейчас посмотрю ему в глаза, то либо расплачусь прямо здесь, либо скажу что-нибудь такое, после чего меня действительно придется увольнять.

Но он ничего не говорит, вообще ничего.

И через мгновение дверь приемной закрывается, оставляя меня одну.

Тишина наваливается сразу — густая такая, тяжелая.

Я еще стою какое-то время посреди помещения, не двигаясь, а потом медленно опускаюсь на диван, где только что сидела Алина.

И вот тогда меня накрывает.

Нет, слез нет, как ни странно. Пока нет. Даже истерики нет. Наоборот — все как будто резко глохнет внутри.

Только под ребрами медленно разливается что-то тяжелое и болезненное, от чего становится трудно дышать.

Господи…

Какая же я все-таки дура.

Ну конечно. Конечно, Наташа. А чего ты вообще ждала? Что после одной ночи Кравцов внезапно влюбится? Начнет смотреть на тебя по-другому? Выберет тебя?

Меня…

Я коротко усмехаюсь, и звук получается настолько жалким, что самой противно.

Перед глазами сразу всплывает утро. Его спокойное лицо. Мое дурацкое счастье от одного "Наташа". И то, как я потом весь день ходила с улыбкой, как полная идиотка, постоянно вспоминая его руки, его голос, его взгляд.

Боже.

Какой стыд…

Я медленно провожу ладонями по лицу и вдруг с какой-то болезненной ясностью начинаю видеть себя со стороны.

Платье вдруг начинает казаться слишком открытым. Макияж — нелепым. Волосы — дурацкими.

Хочется срочно запахнуть платье, стереть помаду, собрать волосы в хвост и снова стать нормальной. Незаметной

Как будто я вырядилась не пойми зачем и сама себе что-то напридумывала.

Меня начинает мутить от собственных мыслей. От своей наивности и глупости.

Я медленно встаю, подхожу к столу и беру чистый лист бумаги.

Я понимаю, что это идиотизм. С такой зарплаты не уходят. Особенно люди с кредитами и пустыми накоплениями. Особенно такие, как я.

Мне придется экономить вообще на всем, искать работу, считать копейки. Отказываться от нормальной жизни. От всего, к чему я только-только начала привыкать.

Но даже не это хуже всего, а то, что мне снова придется бегать за Женей и уговаривать его дать денег. Унижаться, напоминать, просить. Потому что одна я не осилю.

От этой мысли внутри становится страшно. Правда страшно.

Но потом я снова вспоминаю это сухое: "Для вас — отменяется", и понимаю, что остаться здесь я просто не смогу.

Не смогу завтра снова сидеть в этой приемной, слышать его голос за стеной, видеть его каждый день и делать вид, будто между нами ничего не было.

После того, как я вчера лежала в его постели.

После того, как сегодня он смотрел на меня так… а потом выбрал другую.

Нет. Я так не выдержу.

Даже ради денег. Даже ради этой работы. Даже ради своего чертова кредита.

Несколько секунд просто смотрю на лист бумаги передо мной, чувствуя, как внутри все сжимается от страха, потому что я прекрасно понимаю, что делаю глупость. Но рука все равно начинает писать.

"Прошу уволить меня по собственному желанию…"

На середине строчки я останавливаюсь и закрываю глаза.

Господи, что я творю…

Но потом вспоминаю Алину на диване… и дописываю заявление до конца.

Подписываюсь.

Аккуратно складываю лист пополам и иду в кабинет Кравцова.

Там темно и тихо. Пахнет его парфюмом, и от этого запаха внутри тут же опять все болезненно сжимается.

Да что ж такое…

Я кладу заявление прямо по центру стола. Чтобы точно увидел.

Потом еще несколько секунд стою посреди кабинета, глядя на его кресло, на аккуратно сложенные на столе документы.

Прерывисто вздыхаю.

Мне на самом деле больно даже не потому, что он выбрал Алину, а потому что я, дура такая, уже почти поверила, что он может выбрать меня.

Я резко разворачиваюсь и быстро выхожу из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь.