Глава 9

— Пусть заходит, — сухо говорит Кравцов, опуская глаза в планшет.

Я распахиваю дверь кабинета, пропуская Аню.

— Добрый вечер, — говорит она, уверенно делая шаг вперед.

Я нерешительно топчусь в дверях, не зная, что делать дальше.

Ладно, я тогда пойду. Я свое дело сделала, а дальше они сами.

Я делаю шаг назад, собираясь тихонько исчезнуть, оставив их одних.

— Лебедева.

Я замираю.

Кравцов смотрит мне прямо в глаза.

— Да.

— Куда?

— Я подумала… вам же нужно поговорить, — бормочу я, хватаясь за дверную ручку.

— Стоять.

Так. Ладно.

Кравцов переводит взгляд на Аню.

— Анна Соколова?

— Да.

Сначала он смотрит коротко, потом чуть дольше.

Взгляд быстро скользит сверху вниз, словно бы фиксирует детали.

Пальто. Каблуки. Макияж. Укладка.

Он ничего не говорит, на лице никаких эмоций.

Только легкое, почти незаметное сужение глаз.

— Присаживайтесь.

Аня садится, закидывает ногу на ногу. Идеальная.

Я стою чуть сбоку и чувствую себя лишней. Словно человек, который зачем-то присутствует на чужом свидании.

— Наталья сказала, вы заинтересованы в знакомстве, — начинает Аня с легкой улыбкой.

— Я заинтересован в результате, — отвечает он.

Аня слегка моргает.

— Простите?

— Я не сторонник долгих вступлений. Сколько вам лет?

Я вздрагиваю.

Аня на секунду замирает. Выглядит слегка растерянной.

— Двадцать девять.

Он смотрит на нее секунду.

— Это тридцать один, верно?

В кабинете становится холоднее.

Она вспыхивает.

— Вы вообще в своем уме?

— Абсолютно.

— Окей, тридцать один! И что?!

— Вы были замужем?

— Нет.

— Сожительствовали?

Я давлюсь воздухом.

— Простите?.. — округляет она глаза.

— Я уточняю.

Аня переводит взгляд на меня.

Потом на него.

— Что это за допрос?

Кравцов слегка наклоняет голову.

— Мне нужно понимать ликвидность.

Ликвидность.

Господи…

Я чувствую, как у меня загораются уши.

— Я не товар, — холодно говорит Аня.

— Все — товар, — ровно отвечает он. — Вопрос только в спросе.

Он смотрит на нее без эмоций.

— Если до тридцати одного года на товар не было устойчивого запроса, то обычно такой товар либо бракованный, либо лежалый. Ни тот, ни другой вариант мне не интересен.

В кабинете повисает тишина.

Мне хочется провалиться под землю от стыда. За него. За себя. За все.

Аня медленно поднимается.

— Да вы… — Аня вскакивает. — Да вы просто самовлюбленный…

Она не может подобрать слова, но Кравцов не собирается ждать.

— Возможно, — спокойно отвечает он. — Но слабость к давлению вы уже продемонстрировали.

— Что?!

— Вы повышаете голос. Значит, не умеете держать удар.

Я вижу, как у Ани дрожат руки.

Сейчас она уже не выглядит идеальной. Это просто злая женщина, которую только что унизили.

— Наташа, — резко поворачивается она ко мне. — На хрена ты меня сюда притащила?

Бог мой! Это моя вина!

— Ань, прости! Я не знала, что он…

— Да пошла ты! — резко выплевывает она и бросается к двери.

Блин! Какой позор! Ужас! Катастрофа!

Я кидаю испепеляющий взгляд на Кравцова, который даже не встает со своего кресла.

Если бы взглядом можно было убить, он бы уже лежал на полу.

И бросаюсь вслед за Аней.

Выбегаю из приемной, бегу за ней к лифтам.

— Аня, подожди!

— Не трогай меня!

Она нажимает кнопку лифта с такой силой, будто хочет ее сломать.

— Я не знала, честно!

— Ты не знала?! — она резко поворачивается. — Да неужели?! Ты за это еще ответишь!

— Прости, пожалуйста… — начинаю я, но она не собирается меня слушать.

— Больше никогда… Слышишь? Никогда не звони мне!

Двери открываются.

— И номер мой удали!

Лифт закрывается.

Я остаюсь одна.

И мне так стыдно, что хочется провалиться сквозь пол.

Ну Кравцов! Ну скотина!

Я разворачиваюсь и быстрым шагом иду обратно.

— Вы что, совсем уже?! — влетаю я в его кабинет.

Кравцов поднимает глаза от экрана планшета.

— Формулируйте корректнее.

— Зачем вы так с ней? Не могли хотя бы помягче?

— Зачем?

— Потому что это человек!

— Я в курсе.

— Тогда зачем унижать?

Он спокойно складывает руки.

— Я никого не унижал. Я задавал вопросы.

— Вы говорили о ней как о неликвидном товаре!

— Я говорил о спросе.

— Это отвратительно!

Он смотрит на меня. Долго смотрит.

— Не забывайтесь, Лебедева, — тихо произносит он.

Тихо, но жестко.

Я сжимаю кулаки.

— Вы сами просили кандидатуру. Я нашла достойную девушку!

— Достойную?

— Да!

— Она слишком старая.

Я моргаю.

— Простите?

— Вы слышали.

Меня буквально разрывают на части эмоции.

Мне вообще-то тоже тридцать! И я тоже не замужем!

— Да вы… Тридцать — это не старая!

— Ей тридцать один. Не замужем. Значит, невостребована. У этого должны быть объективные причины.

Он серьезно?..

— А может, ей не везло с мужчинами? Или она не хотела замуж? Или…

— Мне не интересно разбираться, что там у нее были за причины, Лебедева. Я не психоаналитик, мое время слишком дорого.

— Может, проблема не в ней?

Он прищуривается.

— Намекаете?

Я делаю шаг вперед.

— Я намекаю, что не все измеряется спросом и ликвидностью.

Он смотрит на меня холодно.

— В моем мире — все.

— Тогда у вас очень скучный мир, — вырывается у меня.

Воцаряется тишина, и я понимаю, что сказала лишнее.

Он смотрит на меня, чуть склонив голову на бок. С любопытством, внимательно.

— Вы слишком много себе позволяете.

Я вздыхаю.

Как вообще можно разговаривать с этим человеком?!..

Человеком? Нет, это вообще не человек! Это ж кошмар какой-то!

— И, Лебедева.

— Что еще?

— В следующий раз подбирайте моложе.