Глава 24

От удивления я и не знала, что сказать. Ощущение было такое, что господина Рейга подменили… Но мне определённо нравилась произошедшая с ним перемена: по крайней мере, вместо того, чтобы размахивать мечом и пытаться меня убить, теперь посвятил мне музыкальное произведение. Последний раз такой чести я удостаивалась на дискотеке в школе, когда Юрка из 9 «А» заказал мне у диджея медляк «Сегодня в белом танце кружимся». Но, конечно, то событие существенно проигрывало в красоте вдохновенной игре на фортепиано красавца-дракона в лучах закатного солнца, заглядывающих в окна его собственного замка.

— Как вы себя чувствуете? — спросила, подходя ближе, но господин Рейг отшатнулся от меня, старательно отводя взор от моих открытых ножек.

— Значительно лучше! — пробормотал он, а затем скинул с себя просторный атласный плащ и протянул мне. — Накиньте, по вечерам в замке прохладно.

Кажется, невыносимый дракон всё же оценил мой креативный наряд по достоинству. То ли ещё будет… Так, вроде путь к сердцу мужчины ещё и через желудок лежит. Может, для закрепления эффекта ещё и приготовить чего-нибудь этакое? Хотя тогда я точно домой не вернусь, — мужчин же надо кормить жирным вкусным мясом, а я вечно на диете сижу и уныло жую овощные салаты, отварное куриное филе и гречку. Подобным рационом точно такого здоровяка не приманишь.

Покорно накинув плащ, взглянула на мужчину, который сейчас задумчиво барабанил по огромному обеденному столу, на котором были расставлены разнообразные яства. Удивительно, как я сразу не обратила внимания на это гастрономическое изобилие, при виде которого в желудке тут же заурчало. Свободной поверхности столешницы почти не было заметно: всё было заставлено тарелками с запечённым мясом, маленькими жаренными на вертеле птичками, нарезками всех видов, всевозможными солениями и грибами, закусками на любой вкус и цвет. Неужели это только для нас двоих или к нам присоединится рота голодных солдат?

— Присаживайтесь, Хелена! — произнёс дракон, церемонно отодвигая мне стул, за что я была благодарна: самостоятельно сдвинуть с места этот предмет мебели, более напоминавший резной трон, я бы не смогла самостоятельно. — Может, вина?

Галантность этого обычно нагловатого самца начинала меня смущать и вызывать подозрения. Может, у него и впрямь травме головы и что-то в ней перещёлкнуло.

— Нет, я не пью! — отрезала я. — И вам не советую! У вас, возможно, сотрясение мозга.

— Я чувствую себя превосходно! За что должен вас поблагодарить, — начал дракон, усаживаясь в кресло на другом краю стола и глядя на меня остро и пытливо, — уж не знаю, что вы мне дали, но это, безусловно, помогло. Но меня больше интересует другое. Я обнаружил у себя на теле странную отметку, которой не было до вашего появления. Так объясните, что это такое! И почему у вас на руке такой же след!

Рейг отогнул ворот рубашки, демонстрируя уже знакомое изображение сердце. Что-то во взгляде мужчины подсказывало, что лучше мне уносить ноги: за внешне дружелюбной улыбкой скрывалось настоящее бешенство.

— Пожалуй, я вернусь в свою лавку, раз вы уже здоровы! — произнесла решительно, хотя внутри всё затрепетало. — У меня много дел.

— Вы никуда не пойдёте, прекрасная Хелена! — произнёс мужчина, почти ласково, но в голосе вдруг скользнули угрожающие нотки. — По крайней мере, до тех пор, пока не уберёте эту чёртову метку с моего тела, не объясните откуда она появилась и почему оказывает на меня такое странное действие?

— О каком действии идёт речь? — заинтересовалась настолько, что даже пропустила мимо ушей гневное обещание запереть меня в замке. Всё же моё любопытство преобладало даже над инстинктом самосохранения.

Лицо дракона посуровело, а затем вдруг стало почти беспомощным.

— Я не писал музыки с тех пор, как был совсем ребёнком, моё призвание — быть военачальником, вести за собой людей к победе, а не пиликать или бренчать на инструментах. Настоящий дракон должен быть крепок духом и холоден сердцем, а моё начинает гореть, когда думаю о вас, хоть и увидел впервые. Причём горит и здесь, и тут! — господин Рейг приложил руку сперва к отметке на шее, а затем к широкой груди.

Неужели у меня появляется шанс вернуться домой?