ГЛАВА 16. Ресинфорд

Что тут скажешь, давая свое предварительное согласие на роль, я в самом деле не могла даже представить того, что будет меня ожидать! И главным образом это касалось, в первую очередь, сценария. А именно двух деталей.

Первая из них, если так подумать, была очевидной с учетом того, что студия хотела в этот фильм именно наш актерский тандем. И заключалась она в том, что нам предлагали роль влюбленной пары, отношения которой, по мере прохождения приключения, будут развиваться, и в конце обернуться супер-мега-чувствами.

Но вот вторая деталь взорвала мне мозг настолько, что я всерьез задумалась: а стоит ли принимать это предложение?

Причина была проста: согласно задумке продюсеров, сценаристов и режиссера, между нашими героями планировалась постельная сцена! Нет-нет, не слишком откровенная – просто бурные поцелуи, с которыми мы упадем в белье на кровать, а потом, накрывшись простынкой по пояс, изобразим безумную страсть.

Только вот в конкретно моем случае это было все равно, что затянуть на шее пеньковую веревку, спрыгнуть со скалы на острые колья, а по пути пустить себе пулю в висок!

Один поцелуй. Мне хватило всего одного поцелуя на площадке, чтобы мою крышу сорвало, и в итоге я взаправду чуть не потащила Рика в постель! Для того чтобы немного прийти в себя, я потратила немало сил и времени. Поскольку же на последнюю серию «Черной луны» прописали еще один поцелуй Робба и Ланы, как минимум плющить меня после него еще некоторое время будет. Так что оставалось лишь надеяться, что после завершения съемок сериала я несколько дней просто не буду пересекаться с Риком и смогу немного привести мысли в порядок.

А ведь это, секундочку, просто поцелуй!

Тогда что же будет со мной, отыграй мы с Риком эту постельную сцену? Смогу ли я после этого вообще остаться в здравом уме? Да что там! Проклятье… Боюсь, мне придется сдерживаться изо всех сил, чтобы не попытаться взаправду отдаться ему во время съемок! Еще не хватало прослыть актриской, снимая постельные сцены с которой, съемочная группа потом гасит свет…

Но что самое главное, если во время съемок этой сцены мне взаправду сорвет крышу, велика вероятность навсегда разрушить дружбу с Риком. Что человек, который так нужен мне рядом, он отдалится от меня.

И как мне быть? Отклонить предложение роли?

Только вот мне нужна эта роль! И поступи я так, упусти ее – велика вероятность, что вскоре мне придется оставить Саммерхилл и вернуться домой, к маме. А тогда я, в том числе, потеряю и дружбу с Риком, который останется здесь.

Более того, мне в самом деле нравилось играть вместе с ним! Работать в паре на площадке, находиться в одном кадре, а в перерывах болтать на стульях для актеров, попивая кофе. И я не хотела это терять.

Впрочем, возможно я вообще зря сейчас переживаю! Ведь когда мы давали предварительное согласие, Рик тоже еще не видел сценария. А значит, так же, как и я, не знал о постельной сцене. И возможно узнав, сам откажется, вежливо извинившись? В таком случае и мне нечего будет терзать себя муками сомнения.

Утешая себя такими мыслями, я и пошла на съемочную площадку «Черной луны». Где, конечно же, собиралась подержать язык за зубами немного подольше… Только вот едва увидев Рика, тут же спросила у него:

– Так что, ты уже подписал контракт на тот фильм?

– Да, как раз передал бумаги своему агенту, прежде чем выезжать сюда, – тут же ответил он. – А ты?

А я снова ощутила новую волну паники!

То есть, уже подписал? Как это? Получается, его не смутила грядущая постельная сцена?

Хотя о чем это я. Это ведь актерский профессионализм – иногда такое нужно сыграть. Тем более что в нашем случае сцена весьма лайтовая, можно даже сказать, с детским рейтингом, и без всяких мерзостей вроде имитации изнасилования. Просто горячий порыв страсти двух влюбленных персонажей, которые падают на кровать, и через несколько секунд для зрителя «гаснет свет».

В самом деле, для взрослого профессионального актера нет никаких причин не соглашаться.

– Я тоже да, но пока еще не отправила в агентство – собираюсь завтра утром, – почти не соврала я. Контракт все еще лежал на моем рабочем столе не подписанным, но я в самом деле собиралась уже утром отправить его своему менеджеру.

– В таком случае, буду очень рад продолжать работать с тобой, – подмигнул мужчина, и я пожала его протянутую руку.

– Взаимно, коллега.

Итак, мне звездец. Так встречу же это с улыбкой!

Ожидая нашей сцены, мы расположились на облюбованных стульчиках для актеров и принялись спокойно попивать кофе, когда к Рику подошла немного забеганная Сабрина.

– Мистер Сайфер, такое дело, – пробормотала она, очевидно растерянная.

– Слушаю?

– Только что курьер принес вам письмо, которое попросил передать лично в руки, – проговорила девушка, отдав мужчине алый конверт. И тут же, замявшись на секунду, убежала дальше по своим делам.

– Занятно, – нахмурив брови, проговорил Рик. И открыв конверт, на несколько секунд погрузился в чтение письма, написанного на черной бумаге.

– Что-нибудь важное? – спросила я, увидев, как помрачнело его лицо.

– Можно и так сказать, – угрюмо выговорил он. – Это любовное письмо. От невермора.

– От кого?! – охнула я, наверное не заорав только из-за шока, который украл голом.

– Да, представь себе. Пишет, что «Вы свели меня с ума. Я больше не могу сдерживать свою страсть. Мы должны слиться воедино», и так далее, и тому подобное. А в конце письма печать с алым вороном.

– Погоди, Рик, – прошептала я дрожащим голосом. – Это получается… Невермор избрал тебя своей следующей жертвой?

– Похоже на то, – сплюнул мужчина. – И это была его ошибка.

– То есть?

– Предлагаю тебе пройтись сегодня со мной кое-куда, – подмигнул Рик, пряча письмо. – Как эспер темного класса, не подлежащего изоляции, я общаюсь с определенными людьми. И думаю, через них смогу получить некую информацию и содействие, благодаря которому этот ублюдок, преследуя меня, грохнется с разгону в собственную могилу.

– Мне уже интересно, – протянула я, все еще не в силах отойти от шока.

– И не зря, – ухмыльнулся Рик, вгоняя меня в еще больший ступор.

Что же он задумал?

Все это настолько выбило меня из колеи, что я просто чудом успела собраться, когда пришло время идти на съемочную площадку.

Как ни крути, но мне в самом деле очень нравилось играть. Поэтому когда хлопала хлопушка, растворялась в роли, и забывала о происходящем. Так что обо всем, что говорил Рик, я вспомнила только после того, как съемочный день был окончен. И мужчина, перезвонив своей няне чтобы сообщить, что задержится, повел меня к вызванному такси.

– Так куда мы едем?

– В Ресинфорд, к заму начальника, – сообщил он, захлопывая за нами дверцу такси, и у меня по коже пробежали мурашки.

– Подожди, разве это не…

– Изолятор для темных эсперов, представляющих угрозу, – кивнул Рик. – Как ты наверное знаешь, дар эспера присутствует у своего носителя с рождения. Но долгие годы, даже почти всю жизнь, он может быть не активен. Точно так же, как и проявиться в младенчестве. При этом способности завязаны на силе разума, поэтому одна личность может обладать только одним даром. Следовательно, если у человека уже имеется известный дар, то какого-нибудь другого быть у него не может. И кроме полезных, или просто безобидных классов, присутствуют так же темные эсперы. Так называют тех из нас, чей дар обладает темной природой. Некоторые из темных классов – как, например, мой – не представляют прямой угрозы обществу и либо не несут деформаций для психики, либо эти деформации совсем незначительные, в пределах социальных норм. Но вот вся беда, что даже если дар опасен и серьезно деформирует психику, заблокировать его нельзя. Носитель может только либо использовать его, либо не использовать – выбор только за самим эспером. И для тех, кто либо ступил на кривую дорожку и стал эспером-преступником, либо просто обладает классом, который сильно деформирует психику и почти наверняка грозит срывом, существует Ресинфорд. Огромный изоляционный комплекс, большая часть которого находится под землей.

– И там что же, содержат не только преступников, но и тех, кто ничего не совершал? Только из-за того, что они несут потенциальную угрозу?

– В том числе, – мрачно кивнул Рик. – Но туда, конечно же, запирают не всех темных, даже с сильным даром. Для начала всех эсперов с проявившимся темным даром ставят на учет и строго контролируют. И если они держат свой дар в узде, не используют его против других и их психика серьезно не деформируется под действием дара, они продолжают спокойно жить мирной жизнью, просто наведываются время от времени к своему инспектору.

– Но есть и другие случаи.

– Верно, есть, – вздохнул некромант. – Эсперы, чья психика сильно деформировалась. Если деформацию замечают вовремя, то эспера изолируют в Ресинфорде еще до того, как он совершит серьезное преступление и кому-нибудь навредит. Для тех, кто был на грани, но все же не сорвался, там существуют своего рода небольшие изолированные квартиры, из которых они не могут выйти. При этом им позволяется удаленно работать, при желании заниматься творчеством, вести переписку с близкими и друзьями извне. Посещения так же разрешены. Только вот, как понимаешь, это все равно далеко не полноценная жизнь.

– А с теми, кто преступления совершал, все намного строже, как я полагаю?

– Именно так, – подтвердил Рик. – Их комнаты расположены в подземной части Ресинфорда, на глубине, которая зависит от тяжести преступлений и опасности, которую представляет эспер: чем опаснее заключенный, тем ниже его распределяют. И у большинства это настоящие одиночные тюремные камеры. Тем, чьи преступления не особо тяжелы, камеры выдают более комфортные, и так же предоставляют возможность работать удаленно, зарабатывая себе на личные хотелки. Только вот… есть несколько особо редких и опасных классов, которые с вероятностью 99% влекут у своих носителей серьезные деформации психики, и те почти наверняка не сдержатся, начав вредить людям, убивать и калечить. Таких, в профилактических целях, арестовывают и селят в нижних ярусах Ресинфорда. И одним из таких классов, как ты понимаешь, является невермор. Если таких обнаруживают, то сразу отправляют в Ресинфорд… или аналогичное заведение, если речь идет о другой части страны. Всего таких изоляторов в нашей стране десять, и в них свозят арестованных эсперов из разных регионов.

– Секундочку, – нахмурилась я в смутной догадке. – А не к такому ли эсперу мы сейчас едем?

– В яблочко, – подмигнул Рик. – В Ресинфорде содержат одного милого старичка, Клауса Дерфилда. Он невермор, чей дар проснулся двадцать восемь лет назад. Тогда он, поняв, что вот-вот навредит своей жене, сам сдался властям. Поэтому ему выделили комфортабельную квартирку в средних ярусах изолятора, где предоставили возможность рисовать эскизы одежды для одного именитого дома мод, на который он до этого работал. Увы, его классу свидания с семьей практически не положены, разве что под очень жестким контролем, через стекло, потому что деформация психики из-за дара все равно будет толкать его навредить им. Кажется, первые пару-тройку лет жена его в самом деле так навещала… ну а потом просто не выдержала и они оформили развод, после которого она вскоре вышла замуж. Клаусу, судя по его словам, было больно, и дар едва не сорвал ему крышу окончательно… Но все же, ему тогда удалось сохранить ясность ума, а со временем даже прийти в себя и взять эмоции под контроль. Сейчас, насколько я знаю, дар зациклил его на какой-то молоденькой модели из дома мод, на который он работает. Смотрит все показы, где она ходит по подиуму, заказывает все журналы, где публикуют ее фото, записывает на кассеты все рекламные ролики с ее участием, и так далее. Поскольку же охрана в Ресинфорде надежная, а девушка с ним не знакома и подавно не собирается навещать, то и она в безопасности.

– Жуть какая, – поежилась я.

– Не стану спорить.

– И ты сейчас хочешь встретиться с этим эспером…

– Чтобы он рассказал мне, какие признаки мне, как объекту одержимости, стоит высматривать, ловя этого подонка на живца. И естественно, чтобы при этом самому остаться в живых и не дать кому-нибудь пострадать. Конечно, полиция уже давно сама с ним побеседовала. Только вот имеется одно существенное отличие: другим жертвам нашего невермора так не везло – они не знали (по крайней мере, наверняка), что ими одержим невермор. У меня же теперь есть преимущество, и я собираюсь им воспользоваться.

– Да ты совсем псих, парень…

– И опять не стану спорить, – хмыкнул Рик. – Но боюсь, только полный псих сейчас и сможет остаться в живых, переиграв невермора.

Такси остановилось уже за городом, возле огромного мрачного здания, обнесенного высокой каменной стеной, на вершине которой виднелась колючая проволока под напряжением. Выйдя из машины, мы с Риком направились к массивным вратам, возле которых стояла охрана. И та, как ни странно, пропустила нас! Еще и сообщив, что «мистер Хичленд уже ждет».

Этот самый мистер Хичленд (который, похоже, и был тем самым замом начальника Ресинфорда, о котором говорил некромант) встретил нас, словно званых гостей. И доброжелательно пожав Рику руку (с шутливо высказанным обещанием однажды и его сюда засадить), повел нас к лифту, на котором мы спустились на пять этажей вниз.

Когда дверь лифта открылась, я вздрогнула от одного только вида лабиринта коридоров, который       уже отсюда казался бесконечным. Здесь было светло, чисто и даже тихо – никаких тебе буйных криков, воплей или плача, доносящегося из-за ближайшей двери.

Тем не менее, здесь было жутко. До дрожи жутко. С каждым шагом усиливалось ощущение того, что идешь на собственную смертную казнь… или что тебя самого вот-вот запихнут в одну из камер-квартир здесь, глубоко под землей, и оставят в ней навсегда.

– Вот, мы пришли, – сообщил мистер Хичленд, остановившись у двери, возле которой нас уже ждало двое охранников, вооруженных как дубинками, так и… настоящими пистолетами. Вероятно на случай, если давний заключенный вдруг съедет с катушек и попробует навредить своим посетителям.

Кивнув, Рик провел меня вперед. В первую комнату камеры-квартиры, которая была разделена на две части стеной с запертой дверью и большим окном из сверхпрочного стекла. В первой части, где возле окна стояло лишь три стула, находились мы. А во второй на своем стуле, глядя на нас сквозь стекло, смотрел худощавый престарелый мужчина с длинными седыми волосами, собранными на затылке в хвост, и легкой щетиной на бледном лице, испещренном глубокими морщинами.

Следом за нами вошли и охранники с замом начальника изолятора.

– Добрый день, мистер Дерфилд, – вежливо проговорил Рик, садясь на средний стул. – Думаю, мне незачем представляться? Если не ошибаюсь, вам должны были сообщить о том, кто я, и с какой целью сюда пришел, еще на том этапе, когда вы давали согласие на встречу и сотрудничество.

– Да-да, верно, – вздохнул старик. – И называй меня просто Клаус, малыш.

– Хорошо, – дружелюбно улыбнулся Рик. – Так как, вы поможете мне с моей маленькой просьбой?

– Не вопрос, Рик, – пожал плечами он. – В конце концов, я сам упек себя сюда, чтобы не навредить тем, кого люблю. И меня бесят выродки, которые поступают иначе.

– Так как мне обнаружить его? – сосредоточенно протянул некромант, внимательно глядя на старика. – Как мне понять, что невермор в конкретный момент находится неподалеку, следит за мной или собирается что-нибудь предпринять?

– В первую очередь я хочу, чтобы ты понял, малыш, – проговорил Клаус. – Все происходящее для невермора – это не просто бессмысленный набор действий. Во-первых, он одержим навязчивой идеей. Невермор рассматривает свою жертву как единственную родственную душу, стремится узнать ее важные секреты, тайны. Во-вторых, от начала и до конца он идет к конкретной цели, и все им совершаемое нацелено на то, чтобы в итоге этой цели достичь. Навязчивые идеи кажутся ему реальностью и подпитывают жажду к преследованию своей жертвы. И вот понимая это, нужно обращать внимание на две группы призраков.

– Какие же это признаки?

– Первые – социальные, исходящие от невермора не как от эспера, а как от человека, который ходит с тобой по одним улицам. Во-первых, он, скорее всего, будет пытаться вступить со своей целью в контакт. Для нас наблюдать за объектом обожания издали – невыносимая мука, поэтому если у нас есть возможность для личной встречи, мы вылезем из шкуры вон и вывернем себя наизнанку, но реализуем ее. Причем не просто реализуем! У нас есть срочная и постоянная необходимость в общении с объектом обожания. Одной встречи нам мало, мы постоянно пытаемся выйти со своей жертвой на связь. Внезапные звонки в любое время суток, письма или даже визиты, которые любому нормальному человеку будут казаться навязчивыми. Для нас это – необходимость и мы не видим в этом ничего предрассудительного. Невермор, который врывается в окружение жертвы, может настаивать на том, чтобы посещать вместе различные мероприятия, встречи с друзьями и родственниками. Он всегда желает знать, куда объект его страсти направляется, и чем собираетесь заниматься. Может подробно спрашивать о местонахождении и планах. И даже больше – осведомленность о делах жертвы выходит за рамки сказанного самой целью при личном общении. Невермор может владеть такой информацией, которую жертва ему никогда не сообщала. Мы собираем о своей любви личные сведения, включая место работы, друзей, родных и любимые места. Нам известен ее маршрут на работу и домой, расписание занятий в тренажерном зале и другие повторяющиеся события. Так же невермор стремится совершать широкие жесты в адрес объекта обожания – задаривать подарками, навязывать услуги и предложения того или иного рода, самоотверженно и демонстративно жертвовать своими интересами ради блага своей цели.

– И на какие же действия способен невермор, который, несмотря на все свои старания, не получает желанного общения от жертвы? – мрачно поинтересовался Рик.

– Во-первых, у него в таком случае наверняка начнет проявляться психоз. Он может портить имущество жертвы – как по мелочам, вроде украсть и сломать любимую ручку, так и разбить ей машину. Во-вторых, он способен присылать по почте фотографии (в том числе и интимные, но без демонстрации своего лица), письма с признаниями в любви и угрозами единовременно, да и другие предметы. Может даже написать ложные заявления в полицию от чужого имени. И естественно, будет очень часто проезжать, да и просто тайно шататься возле дома, где живет жертва. Как раз тогда и начинают проявляться признаки второй группы – те самые, что исходят от невермора как от темного эспера.

– И что же это за признаки? – спросил Рик. – Как мне понять, что невермор поблизости?

– Когда он физически недалеко, то стремится, используя свой темный дар, мысленно быть рядом с тобой, как можно ближе. Тогда ты можешь слышать, как кто-то зовет тебя по имени безликим голосом, когда рядом ни души. А вместе с этим голосом и странные, непонятные звуки – шаги, стук дверей или звуки падающих вещей, когда в доме никого нет. Ощущать внезапные запахи, которых быть не должно (вроде женских духов, если невермор надушилась, сигаретного дыма, если он в этот момент курит, и все такое прочее). Кроме того, ты можешь замечать краем глаза непонятные тени, или какое-нибудь расплывчатое пятно в поле зрения. И что самое жуткое – ощущать, как кто-то дергает тебя за одежду или прикасается к тебе, когда рядом – никого. Так же, если невермор в этот момент настроен агрессивно, свет и электроприборы могут внезапно включаться и выключаться.

– Что же мне делать, если я столкнусь с чем-нибудь подобным? Как защитить от невермора себя и находящихся рядом близких? – с каменным выражением лица поинтересовался Рик, и не нужно было гадать на кофейной гуще, чтобы понять: он беспокоится о Рите и Вите.

– Для начала, нужно понять очень важный момент: тянущийся фантомом разум невермора нужно турнуть куда подальше, но сделать это так, чтобы не раздраконить его еще больше. Самый оптимальный вариант – позвать кого-нибудь и вместе с ним покинуть квартиру, как можно скорее направившись в безопасное место. Если рядом есть эспер с психическими способностями, тот может осторожно спровадить разум невермора. После чего обязательно и быстро вызывать полицию. Если нет надежных людей, которые могли бы проводить в безопасное место и обеспечить защиту – забаррикадироваться в квартире, заставить шкафами окна и двери. Вызвать полицию и до ее прибытия оставаться начеку. Твое главное оружие, малыш, это внимательность и своевременное реагирование. Хорошенько следи за происходящим вокруг, особенно когда замечаешь что-нибудь из всего, что я тебе сейчас назвал. Обычно физически невермор не супер-силач. Самое страшное в действии дара невермора – способность влиять на разум. Не радикально, но этого достаточно, чтобы жертва сама даже не поняла, как ей в грудь вонзят нож. Поэтому в обязательном порядке приобрети какие-нибудь амулеты для ментальной защиты и не скупись, выбирая модели.

– Понятно. Еще что-нибудь? – сосредоточенно спросил Рик, когда старик замолчал.

– По большому счету, пожалуй, нет, – вздохнул Клаус, снова пожав плечами. – Удачи тебе там. Смотри, не проиграй тому засранцу.

– Не проиграю, – решительно заявил некромант. И поблагодарив старика, взял меня за руку, выводя из комнаты. Я же ощутила, что эта рука слишком холодна… и инстинктивно сжала ее своими пальцами. Ощущая, как ладонь Рика сжала мою в ответ.