Глава тридцать вторая
- Прошу вас, Лиллиан, - обратилась королева Мария к графине Тиберин. – Ваш номер - тридцать первый.
Дочь премьера медленно шла через всю залу, сжимая зубы от злости. Ее план летел в Драконьи пещеры. К Олефу Дурдню.
Как только она узнала о том, что зелья до конкурса поместят в особый ларец, – то сразу решила эти самые зелья подменить. Забрать себе то, что сделала Адорно и подсунуть ей… Нет, не свое! Еще не хватало! За него она отвалила кучу денег самому ректору Академии.
Лиллиан сделала зелье сама. Вот пусть Хелен это зелье всем и продемонстрирует! А то слишком высоко вознеслась. Отец приказал – а надо было слышать, каким тоном он это сделал! – Хелен Адорно не трогать. Ну уж, нет! Она не сдастся. Не бывать этому.
Однако сделать зелье оказалось намного проще, чем его подменить. Лиллиан Тиберин решила, как всегда, действовать через слуг. Дать денег, чтоб молчали – и все.
Ничего не вышло. Слуги во дворце были неподкупны, более того, на них вдруг перестало действовать зелье подчинения. Хелен подозревала, что без Адорно тут не обошлось. Как-то же эта мерзкая колдунья носит бриллиант своей матери! Как?! Что она сделала? Наверняка изобрела противоядие и накормила им всех слуг. Гадина! Зараза! Еще не известно выживут ли эти несчастные после подобных экспериментов… Вот и посмотрим!
Позже Лиллиан узнала, что зелья вкладывать в ларец девушки будут в торжественной обстановке, на глазах всего королевского двора. Она уже собралась отказаться от этой своей затеи, как пришлось столкнуться с новым унижением. Хелен Адорно позволили вложить зелье в ларец первой. ПЕРВОЙ!
Видите ли эта оборванка торопилась на конюшни, к распорядителям - помочь улучшить систему безопасности. Что за чушь?! Кому нужна эта выскочка?! Тем более на королевских скачках?!
Лиллиан подошла к столику, на котором стоял ларец и вздохнула. Ничего не получится. Наверное, придется смириться. А может, попробовать чуть позже? В конце концов, еще вся ночь впереди. Главное, зелье – вот оно, спрятано в рукаве платья.
Иллюзия изображала медведя, змею и орла на троне. Это оскорбление. Это - скандал!
Медведь у ног короля, сидящего на троне – герб рода Тиберинов. Сила трона. Герб Скалигерри изображал змею, свернувшуюся вокруг скипетра – мудрость трона. Символ Адорно – орел. Птица изображалась сидящей на спинке трона, у левого плеча правителя. Зоркость. Зоркость и преданность. Адорно всегда первые предупреждали об опасности. Тиберины – вставали на защиту, Скалигерри разрабатывали стратегию. Три рода на страже королевской семьи и королевства.
Король никогда не простит тому, кто сотворил такое! Прямой намек на то, что три приближенных к его величеству рода – Скалигерри, Тиберины и Адорно – на самом деле правят королевством. Иллюзия простенькая, но четкая. Даже ей самой такое по силам. Как жаль, что не получится подставить эту Адорно, и она все равно…
Неожиданно раздался шум. Все резко обернулись ко входу в парадную залу, и тут же низко поклонились. В дверях стоял король.
- Ваше величество? – встревожилась королева.
- Со мной все в порядке, дорогая! Просто решил присоединиться.
Снова низкие поклоны от всех, включая слугу, который стоял возле столика. Открытый ларец. И Лиллиан поняла – сейчас, или никогда!
Не перепутать пузырьки, не запутаться в рукавах. Секунда. Другая. Все смотрят только на короля Альберта… Получилось!
Графиня Лиллиан Тиберин склоняется в глубоком реверансе так легко, изящно и грациозно, что король одобрительно улыбается. Королева Мария кивает, радуясь, что уроки по этикету не прошли для девушек даром.
Что ж… Посмотрим теперь как ты выкрутишься, Адорно!
…
- Рад вас видеть, Олеф, - улыбнулся его величество. – Вы совсем забились в ваши Радужные горы! Перестали баловать нас своими визитами, посылать сыр и сливки к завтраку.
- Ваше величество, - поклонился Айк. – Все поставки продуктов во дворец – лишь по согласованию с ее величеством.
- Ну, кофе мне запретили в первую очередь. Сразу после жареного, поэтому…
- Сыр доставили. Он уже на кухне, - Айк набил трубку синим порошком. – Вы позволите, ваше величество?
- Конечно, Айк. Курите. Итак, подведем итоги вашего визита, господа… Одну минуту…
Король взял письмо, что лежало на серебряном подносе, задумчиво повертел конверт в руках. Открыл перстень, бросил щепотку какого-то порошка в крошечный котелок, бурлящий на столе. В то же мгновение в покои его величества явился секретарь.
- Ваше величество?
- Проходите, Скалигерри. У нас тут… Важное дело.
- Измена? – удивился герцог.
- Боюсь, что так… Вот, - и король протянул секретарю конверт. – Проверьте. Кто где и когда это написал, кто где и когда вскрывал. Не обижайтесь, Олеф. Все это лишь необходимая формальность. Стандартная процедура. Конечно, я верю вам на слово. Впрочем, вы знаете, как я к вам отношусь.
- О, я ценю! Ваше величество, очень, очень ценю! Поддержка лаборатории, возможность работать – счастье! Ваше величество… - Олеф сделал неуклюжую попытку поклониться и запутался в длинном плаще из драконьей чешуи.
Зельевар так и упал бы к ногам его величества, если бы не Айк. Портной поддержал друга, не переставая выпускать синих бабочек из своей волшебной трубки.
- Ну, ну… - король поднял ладони вверх, - ваши заслуги перед королевством, Олеф, всего лишь оценены по достоинству. А сейчас, Айк, прошу вас, введите Скалигерри в курс дела. Мэтра мы, пожалуй, отпустим.
…
Хелен в сотый раз пересчитала необходимые ингредиенты, проверила расчеты. Лошади и слуги уже ждали, чтобы доставить ее на конюшни. Герцог так и не появлялся после того, как она отказалась поужинать. А что если он хотел сказать ей что-то важное, и воспринял это как отказ? Нет… Нет, не может быть! Он не настолько глуп. Хотя она не сильна в придворном этикете. Может, спросить у Айка?
Вошел паж. Забрал тяжелый саквояж и предложил следовать за ним.
- Я сейчас… Если можно, мне нужно всего несколько минут, принять зелье.
Паж поклонился, заверив, что карета будет ждать у главных ворот резиденции его величества столько, сколько понадобиться, и она может не торопиться.
На самом деле, зелье она приняла еще утром. То, что оттягивает действие проклятия. А сейчас…
Хелен задумалась. Выпить успокоительное? Конечно, у нее были объективные причины для беспокойства. Скалигерри. Дарька. Но было… что-то еще. Какая-то странная, не понятная тревога. С самого утра.
Золотая крылатая иллюзия мухой мельтешила перед глазами. Обычно она так себя не вела. Да, да, не удивляйтесь! Хелен так и не поняла, в чем дело – не было времени, но ясно одно – иллюзия меняет движения, траекторию полетов, некоторые ее действия кажутся осмысленными! Виртуозные формулы (которые она так и не выяснила, кому принадлежат), хоть и менялись время от времени, но их все равно не хватало, чтобы объяснить то, что происходит.
Времени заняться голым младенцем отчаянно не хватало. Хелен привязалась к нему. Смерть, казалось, тоже не возражала. Они… взаимодействовали, как бы странно это не звучало. Дракончик то катал крылатого на спине, то пытался съесть. А тот, чуть что, прятался от нее в шкатулку. Часто, когда Хелен не могла найти нужную формулу или ингредиент, вещи находились сами собой, и каждый раз в поле зрения мелькала золотистая иллюзия. Кстати выть о том, чтобы она вышла замуж за принца Патрика карапуз перестал. И на том спасибо!
Так. Кажется, все в порядке. Ингредиенты. Расчеты. Жаль только со Смертью не попрощалась. И куда она запропастилась?
…
- Олеф нашел в своей лаборатории письмо, которое получил, - Айк выпустил синий дым, прикрыл глаза.
- Ровно год назад, - перебил портного Скалигерри. – Письмо было написано в Академии, лично профессором Вальпнером, никакого магического воздействия при этом на ректора оказано не было. Вскрыл письмо Дурдень, лично, вчера вечером. Где-то за час до заката. Магического воздействия так же никто на зельевара не оказывал.
- Спасибо, Скалигерри, - кивнул король. – продолжайте, Айк.
- Дурдень – гений. Но он рассеян! Получив письмо, маэстро позабыл об этом тут же. Если Олеф был занят какой-то очередной своей идеей, это вполне могло быть! Когда-то Дурдень написал письмо Вальпнеру, в ответ на послание профессора о том, что его лучшая ученица, Хелен Адорно, попала под заклятие «Дыхание смерти». Вальпнер просил помощи.
- И? – король нахмурился.
- Дурдень ответил. Он пригласил их в долину. Люди не могут снять это заклятие. Зелья – бессильны. Во всяком случае, если такое зелье не может сварить Дурдень…
- Зачем тогда приглашал? – побледнел Скалигерри.
- Драконы, - Айк выпустил струйку дыма, синие бабочки вспорхнули и закружились вокруг головы королевского секретаря.
- Да. Хелен чувствует себя лучше рядом с ними, - кивнул Скалигерри, не обращая на бабочек никакого внимания.
– Олеф считает, что драконы могут не только подпитать силой. Они способны снять заклятие. Если… захотят. Магия драконов очень сильна. Мало изучена. Они могут многое. Но драконы своенравны. Коготь, чешуйка или капля крови дракона в разы сильнее, если все это отдано драконом зельевару добровольно. Ингредиенты мертвого дракона работают слабо.
- Но как уговорить драконов снять заклятие?! – Скалигерри вцепился в подлокотники кресла до побелевших костяшек.
- Никак, - Айк выпустил очередную струйку дыма. - Они сами снимут, если захотят.
- Олеф написал об это Вальпнеру? – уточнил король, с беспокойством посматривая на своего секретаря, в лице которого не было ни кровинки.
- Да, - кивнул Айк. – Во всех подробностях! Это несмотря на то, что Олеф и Вальпнер откровенно недолюбливают друг друга. Вальпнер относится к драконам как к расходному материалу. Дурдень же с ними дружит.
- Он действительно умеет с ними разговаривать? – поинтересовался король.
- Так говорят, - уклончиво заметил Айк, тут же переводя разговор на другую тему. - Почти сразу же профессор вежливо ответил, что его ученица, к его великому сожалению, наотрез отказывается ехать, как он ее ни уговаривал!
- Это вранье, - Скалигерри встал и заходил по кабинету его величества. – Хелен в восторге от долины. От драконов. От зельеварения. Дурдня. Его лаборатории.
- Сядьте, Скалигерри, вы мешаете мне думать! – король сдвинул брови. – Значит, Вальпнер… Все сходится. Хелен работала в лаборатории Академии под его же руководством. Вот откуда ингредиенты, ею созданные.
- Где Хелен? – Айк посмотрел на Скалигерри.
- Да. Вызовите ее ко мне, - кивнул король. – И давайте отправимся обедать. Должен же я хоть что-то есть!
Прошло несколько минут, после чего его величеству доложили о том, что обед скоро будет подан. Герцогиня Хелен Адорно в данный момент явиться не может. Она вместе с профессором Вальпнером работает над восстановлением защиты Больших охотничьих королевских скачек…
…
Смерть бегала по огромному полю, поднимая короткими лапками в воздух комья грязи. Ученица профессора Вальпнера хохотала до слез, стараясь сосредоточиться на работе. Какая же смешная! Маленькая…
Хелен вспомнила, как у самых ворот ее встретил Дурдень, а когда карета отъехала настолько далеко, что королевский дворец и махающий им на прощание зельевар скрылись из виду, из-под сидения показалась золотистая мордочка. И как она туда пробралась? Казалось, дракон и Дурдень договорились. Зельевар знает язык драконов?! Неужели - правда?
Внезапно ей стало плохо. Силуэт маленького золотистого дракончика, бегающего неподалеку, стал расплываться. Нечем дышать. Что… Что это?
- Смерть! - одними губами позвала она…
- Еще нет, Хелен, - раздался голос профессора Вальпнера совсем близко. – Это всего лишь пары зелья, приближающего Дыхание смерти чуть ближе. Я могу дать тебе другое зелье, Хелен. Ты снова станешь видеть, дорогая. Кстати, сделать это лучше, как можно скорее! Иначе потеряешь разум. Будет обидно, если такая талантливая ученица…
- Дайте зелье, - прохрипела девушка. – Что?! Что же вы медлите?
- Я? – тихий, зловещий смех.
- Вы?! Это… вы?!
- Я. Я подставил тебя, и я же тебя проклял. Пусть профессор Вальпнер не так талантлив, как ты или этот ваш Дурдень, но тоже кое-что может!
- За… За… ааа…
- Уже задыхаешься, Хелен?
- Зачем?
- О! Как мило… Ты умираешь, но вместо того чтобы умолять меня дать противоядие, пытаешься понять причинно-следственные связи моего поведения? Ах, как это похоже на тебя, Хелен! Ай… нет! Отдай! Гадкая ящерица, я убью тебя!
Хелен ничего не видела. Нечем было дышать, пена капала изо рта, ноги подкосились, когда в пальцах она почувствовала прохладное стекло колбы. Выпила. Скорее машинально. Боль отпустила, на смену ей пришла спасительная темнота…