Глава 30

– Зачем ты наложила заклятие? – Лейз задернул штору в комнате матушки и, словно прислушиваясь, сделал пасс рукой, усиливая защиту от прослушки.

– Ты разве еще не понял? Эта девица не собирается по доброй воле соглашаться на наши условия. Вздорная, заносчивая смутьянка, не умеющая подчиняться.

– Возможно, именно поэтому она не испугалась и оказала сопротивление, когда я нанизывал хладного на свой меч.

– Глупости. – Герцогиня сняла диадему с прически и подошла к зеркалу, в котором отобразилась только часть ее фигуры, причем не самая лучшая.

Пламя подернулось на свечах, установленных в канделябрах по периметру комнаты. Тогда, затаив дыхание, женщина стала быстрыми движениями вынимать из своих волос магические шпильки, распуская прическу.

– Лейз, если не будешь дураком, то подтолкнешь хранительницу искры к верному решению. Ты думаешь, я долго так смогу прикидываться и строить из себя светскую даму?

– А что, тебе идет, матушка! – Тонкие мужские губы растянулись в язвительной улыбке. – Никто не может и помыслить о том, что ты не человек.

Вилдернол придвинулся к женщине и запустил в ее распущенные седые волосы руки, растрепав прическу еще сильнее. Все-таки темная магия не зря текла в его жилах, подобный морок возможен только при сильном вложении собственных сил, подпитанных уникальным зельем, сваренным настоящей ведьмой.

Зеркальная поверхность исказилась, отображая истинный облик матери и сына. Любой человечишка от увиденного пришел бы в шок и умер сразу на месте. Не каждый день твой повелитель и его мать превращаются в скелета, охваченного черным огнем, и ведьму с белыми волосами, напоминающими дутое пенное облако, застрявшее между небом и землей.

– Ты должен успеть, – просипела старческим голосом женщина, упираясь в грудь темного правителя своими костлявыми тонкими пальцами с длинными ногтями. – Искра должна переродиться в твоем сыне. А девку я выпью до дна после всего и обрету желаемую молодость. Тогда, – ведьма посмотрела на свой устрашающий облик в зеркале, – мы сможем вдвоем править целым миром и воспитывать великого мага и будущего повелителя тьмы.

Эхо громкого раскатистого смеха пронеслось по комнате. Две сущности герцога и ведьмы сплелись в страстном поцелуе. Лейз Вилдернол никого и никогда не любил по-настоящему. Разве только родную мать, и то ровно до того момента, как она бросила его на растерзание волкам, спасая собственную шкуру, поверив черной ведьме о проклятии и пророчестве.

* * *

Герцог наживо вырезал воспоминания прошлого. Утопил боль, разочарование и предательство родного человека в глубине души, разбив ее на осколки, которые разлетелись по всему свету.

– Ты зря поторопился, Лейз. – На тот момент ведьма была в полной силе, она выпила мать своего будущего правителя до дна, исчерпала ее время и молодость, поселив в душу бедной женщины терзания и смуту. Намеренно.

– Я не желаю быть смертным. – Мужчина с огромной дырой в груди, истекая кровью, собирал черное стекло тьмы, продолжая зачитывать вслух запретное заклинание, которое раздобыл у южного песчаного племени в великой гробнице наследия.

– Твое право, – сухо отозвалась Монтикара, разбив эликсир помощи в подобных делах. – Только запомни: я не смогу дать тебе наследника, я часть загробного мира и одной ногой давно стою в могиле.

– Кому нужен наследник, когда я сам впущу тьму в свое тело и стану правителем?

– Любому, даже такому, как ты, придется оставить кого-то из крови и плоти после себя. Бессмертие – удел вечной пустоты и перехода на высший уровень. Тьма никогда не жила на земле в одном теле. И ты, Лейз, не исключение.

Вилдернол часто задышал. В осколках черного зеркала мужчина видел, как его радужка окрашивается в багряный, а зрачок расширяется настолько широко, как будто он спустился в самое темное подземелье.

– Чушь! Лишь бессмертие дает неуязвимость.

Монтикара оказалась права.

Позднее герцог с сожалением думал о поспешности своего решения. Осколки души воплотились в живых людей, и те стали забирать часть его силы, делая уязвимым. Настолько, что какой-то ночной охотник стал прямой помехой его планам по завоеванию целого мира.

Вилдернол не смог подчинить себе одно небольшое поселение, скрытое в устье магической Лесной впадины, которую защищали хладные. Лейза это безумно раздражало, заставляя вершить бесчинства.

– Сколько раз я пытался его убить? Десять, двадцать?

– Безупречный силен, только дело не в нем одном. – Ведьма включила обаяние и, насколько могла, подключилась к герцогу энергетически, заставляя подчиниться не во всем, но во многом.

Что может хрупкая женщина? Ничего. Ведьма же способна на большее, но долго так не протянуть одной. Найдутся охотники по ее проданную демонам душу. Поэтому ей всегда был нужен рядом темный как щит.

– Я чувствую, что у охотника новая магия, не его, но человек, что находится рядом, несет частицу самого истинного дара.

– Что это значит?

– Нам нужно убить их всех, а главное – его, того, кто вечно путается у тебя под ногами.

– Он смертный! – раздраженно взревел Вилдернол. – Каким образом ему всегда удается подобно ветру прорваться через плотную сеть моей магии? Это невозможно. – Мужчина зажег черное пламя на кончиках пальцев, пуская в открытое окно. Пролетавшая мимо замка птаха была сожжена дотла и обугленным трупиком упала в белоснежное покрывало, укутавшее одну из нескольких вершин гор.

В поселении нашлась единственная предательница. Герцога смешило, как смертная хотела владеть одной душой, неистово и безрассудно. Даже ему, темному, было ясно, что та обезумела и эгоистично хотела присвоить себе того, кто ей никогда не принадлежал. Его забавляла ее храбрость и зерно тьмы, что пускало корни внутри ее тела, по-настоящему разрушая, пока та мечтательно билась за свое, теряя главное – себя.

В один из дней магический покров над Лесной впадиной, установленный охотником, пал, и поселение оказалось как на ладони. Бери – не хочу. А герцог хотел рвать и уничтожать каждого, кто горой становился на защиту Безупречного. А главное, в глазах этих людей он видел то, что его пугало. Они действительно готовы были умереть за охотника, каждый из тех, кто встречался в поселении на его пути. Невероятно, как одному смертному человечишке удалось настолько завладеть разумами остальных?!

А затем, после того как ему выпал шанс поквитаться с главным своим врагом, он почувствовал…

Впервые.

За много лет.

Дуновение ветра и прохладу, что исходила от хладного охотника, который трепыхался в его руках.

Что это? С чего вдруг мирское стало настолько ощутимо?

Вилдернол обернулся. И стал искать причину происходящему и пугающему. Нашел. Не поверил своим глазам и чутью.

Маленькая тонкая фигурка мальчишки двинулась на него. Невероятно, но его пугало то, что он стремительно приближался, и этот взгляд, не похожий на остальных. Паренек не готов умирать за хладного, он готов был биться и победить. Самого его. Темного. Бессмертного.

В груди неприятно заныло, и сейчас он отчетливо услышал сердцебиение – свое…

– Искра, – мучительно выдохнул герцог, сморгнув слезу, затаившуюся в уголке глаза.

Последняя частица его человечности надвигалась, напоминая о том, что он до сих пор уязвим и может быть побежден.

Ждать было нельзя, и Лейз выпустил тьму, чтобы добить то, что напоминало ему о прошлом. Вихрем взметнулась черная магия, охватывая все вокруг обжигающим зольным пламенем.

Только мальчишка ответил. А потом вихрь подхватил его кепку и отбросил в сторону. Юнец устоял на ногах. Как оказалось, под личиной мальчишки скрывалась та, что посмела бежать из его замка, когда он хотел присвоить себе ее тело и душу.

– Олдриейн, – сорвалось с губ Лейза.

Дрянная девчонка, спутавшая все планы герцога. Она бежала тогда, выпрыгнув из окна. От него.

Вилдернол хотел нагнать леди, которую собирался сделать матерью своего наследника. Предусмотрительно оповестил стражу и спустил собак, но она как сквозь землю провалилась. А теперь стоит и смотрит на него с ненавистью, а главное, в ней бьется частичка его души и сердца.

Изменился не только ее затравленный взгляд, но и ее волосы. Белокурые локоны обрамляли овал ее лица. Он пытливо проследил за пассом ее рук.

– Целительница! Неужели…

Герцог не мог поверить в то, что слова из пророчества сбывались:

«И придет та, чья красота затмит иных. Сила жизни Асуры в ее руках, тьма в глубине ее сердца, дарующая настоящий источник власти».

Он был не готов к подобному повороту. Вот так, в хладном поселении, столкнуться с той, которая могла изгнать тьму и запечатать хаос. Навсегда.

Как так вышло?!

Он готов был дать голову на отсечение, что девчонка была пустышкой, недомаг, урод в семье, наделенный приятным приданым. Тогда! А сейчас она была совсем другой. Олдриейн не отводила взгляда, а смотрела с дерзостью, вызовом и была готова рискнуть. Сразиться с ним! Герцогом тьмы!

И ей практически удалось…

Вилдернол не успел сориентироваться, как Олдриейн призвала силу Асуры. Яркий свет ударил по глазам, а в тело проникла вся мощь новоиспеченной целительницы. Больно не было. Страшно!

И она практически победила. Ей удалось бы стереть его имя раз и навсегда. Все бы облегченно выдохнули и зажили счастливо. О нем бы быстро забыли, но тогда пришла на выручку Монтикара. Она всегда ему помогала, когда шло что-то не так. Странная ведьма, нашедшая его ребенком, вырастившая под себя. Именно она провела обряд «неприятия» и поселила в нем хаос в надежде, что его тело справится и примет тьму.

Каждый день он впитывал в себя знания, увеличивая свою власть на земле, разрушая покой других, накапливая неимоверный запас магии. Только сердце – мешало оно. И совесть не давала покоя.

Вырезать. Вырвать. Не допустить.

Именно так он и решил поступить – проститься с последней нитью, делающей его человеком.

– О чем ты думал? – стиснув челюсти, плела своё заклинание ведьма, восстанавливая его по крупицам после нанесенного удара молодой целительницы.

– Я не привык, – огрызнулся герцог, – быть слабым. – Лейз прикрыл веки и подумал о том, что даже рад.

В другом мире он бы никогда не нашел искру, а так она сама пришла. К нему. Ему останется ее только извлечь и уничтожить.

– Я вижу твои замыслы, – одернула мужчину Монтикара. – Не выйдет. Тебе нужно переродить искру в своем наследнике.

Ведьма, склонившись над ухом темного герцога, нашептывала и вкладывала ему «правильные» мысли. Не было никакого резона замыкать лишь силу хаоса на Вилдерноле. Ее обязанность – закрепить тьму в этом мире и самой не сгинуть. Любовников Монтикара меняла как перчатки, столетия шли друг за другом. А она всегда оставалась при своем: магии, молодости и вечной власти.