Глава 14

Я как раз развесила одежду в шкафу, когда дверь комнаты распахнулась и порог переступил Джонатан.

— Добрый вечер, — вежливо поздоровался он.

Я покосилась на окно. И правда, на улице уже сгущались сумерки. Занятая сначала учебой, затем переездом, я и не заметила, как день подошел к концу. К тому же Оуэн и Гвен оставили меня одну всего пару минут назад.

— Добрый. — Я кивнула и захлопнула шкаф. — Я немного обжилась здесь. Если вы не против.

— Было бы странно, начни я протестовать, — рассеянно заметил Джонатан и скинул плащ.

В его руках высилась пачка писем.

— Что это?

Джонатан ослабил ворот рубашки и весьма грациозно опустился в кресло, закинув ногу на ногу.

— Аннулированные иски от тех, кто вызывал вас в суд. Вместе с извинениями, конечно.

— Вот как? — не без сарказма поинтересовалась я и, рухнув в соседнее кресло, дотянулась до ближайшего письма. — Передо мной извинились все пятьдесят семь человек?

— Вообще-то они извинились передо мной, а не вами. — Джонатан позволил себе легкую насмешку. — И не пятьдесят семь, а шестьдесят два. Еще пятеро выразили сожаление, что уже составили письменную претензию, но не успели отправить ее юристу.

Конверт выпал из рук и спланировал на ковер.

— Вы серьезно?

— Можете пересчитать письма.

Я потрясла головой и сложила руки на груди, словно защищаясь.

— Нет, я вам верю.

Джонатан несколько секунд изучал мое лицо, словно искал ответ на какой-то вопрос, а затем легко поднялся на ноги.

— Даже непривычно слышать эти слова в свой адрес.

— Почему?

— Мне редко такое говорят. — Он, не оборачиваясь, открыл дверцу прикроватной тумбочки. — Выпьете что-нибудь?

Я хотела съязвить насчет хранения алкоголя в тумбочке рядом с кроватью, но, поразмыслив, не стала этого делать. Нам с Джонатаном придется какое-то время жить вместе, и лучше не дразнить его. В конце концов по законам этого мира теперь я — его собственность. Да, он согласился на фиктивный брак, но моя безопасность ограничивается только его понятиями о порядочности.

— Нет, спасибо, — после паузы отказалась я: пить в компании новообретенного мужа показалась не лучшей идеей.

— Как знаете, — легко согласился Джонатан. — Тогда и я не стану.

Я вскинула бровь. Однако занятно. Если это была попытка споить меня, то какая-то вялая.

Мой взгляд пропутешествовал со стопки писем на огромную двуспальную кровать. Полог был отдернут, поэтому я с трудом отвела глаза от россыпи маленьких круглых подушек и переключила внимание на камин, в котором, несмотря на теплую погоду, горел огонь. Новая комната оказалась гораздо больше предыдущей. Обстановка смущала роскошью: керамические вазы с цветами, картины в роскошных рамах, позолоченная люстра… Все это было мне чуждо. На этом фоне Джонатан не казался таким уж незнакомцем. С ним у нас явно было что-то общее.

Ну да, мы же теперь женаты.

Я хмыкнула, и Джонатан это заметил.

— Простите, просто вспомнилось кое-что забавное.

— Вот как?

Я кивнула и решила, что лучше рассказать о разговоре с Гвен и Оуэном.

— Пожалуй, вас могут счесть скупцом. Я пообещала своим друзьям, что не возьму у вас денег.

Джонатан засунул руки в карманы. Его спина оставалась идеально прямой.

— Поверьте, меня давно не интересует общественное мнение.

Во мне снова проснулся профессиональный журналист. Я едва не зашарила рукой в поисках диктофона.

— Почему?

— Оно слишком предсказуемо и легко поддается корректировке.

— Интересно. Значит, я могу рассказывать о вас все что угодно?

Джонатан усмехнулся.

— Вряд ли любая из ваших фантазий хоть как-то навредит моей репутации. Обо мне и без того ходит множество нелицеприятных слухов.

Я помолчала и, постукивая указательным пальцем по губе, уточнила:

— Тех самых слухов, рождению которых вы сами же и поспособствовали?

Я била наугад, но, судя по тонкой улыбке Джонатана, попала в цель.

— Возможно, — ответил он и резко сменил тему: — По дороге мне встретился мэтр Ларкинз. Беднягу сильно смутило ваше желание сдать зачет самостоятельно. Кажется, он решил, что таким хитрым образом его проверяет Тайная Канцелярия. Пришлось разубеждать его в этом все четверть часа, что он преследовал меня.

Я фыркнула, стараясь не показать охватившего меня волнения. Не думала, что моя затея вызовет такой шум!

— У вас получилось его переубедить?

— Не уверен. В итоге я ушел порталом на середине его фразы. Учитывая, что он твердил одно и то же, вряд ли я упустил что-то интересное.

Сложенные в замок пальцы нервно хрустнули. Я поморщилась и, положив руки на подлокотники, сменила положение. Теперь я сидела, откинувшись на спинку кресла. Наверное, тем самым пыталась увеличить и без того немаленькое расстояние между мной и Джонатаном. Забавно, что я почти не колебалась перед Ларкинзом, но сейчас чувствовала себя на редкость… уязвимо.

— Знаю, это выглядит странно… — медленно протянула я, устремив взгляд чуть выше его плеча, — смотреть в лицо почему-то было неловко. — …Но мне действительно важно получить этот зачет самостоятельно. Без каких-либо поблажек.

Джонатан серьезно кивнул и отошел к окну. Теперь он и вовсе стоял в противоположном углу комнаты. Между нами, как символ пропасти, лежал ковер.

Вот только, несмотря на все это, я не могла отделаться от чувства, что мы с Джонатаном сближаемся. Пожалуй, даже быстрее, чем можно было бы подумать.

— Можете не подбирать слов. — Он повернулся ко мне вполоборота и чуть отодвинул портьеру, чтобы взглянуть на раскинувшийся под окнами парк. — Я вас понимаю.

— Правда?

Он чуть выждал с ответом, словно раздумывал, стоит ли продолжать.

— Как ни странно, да.

Я вновь ощутила срочную потребность включить микрофон или хотя бы начать записывать. Подавшись вперед, я уточнила:

— Почему это должно быть странно? То есть, почему я удивляюсь вашей реакции, понятно. Но вы… Разве вы не привыкли ставить себя на место предполагаемого преступника и мыслить, как он?

Джонатан скупо улыбнулся.

— Вы заметили, что сравнили себя с нарушителями закона?

Я отмахнулась:

— Это просто метафора. А может быть и нет. Я часто игнорирую местные правила, так что меня вполне можно счесть маргинальной и крайне подозрительной личностью. На вашем месте я бы поступила именно так.

Он обернулся и искоса посмотрел на меня. Я снова не смогла прочесть его взгляд.

— Ваши слова вторят моим мыслям. Тем забавнее становится тот факт, что я действительно вас понимаю.

Между нами легко молчание. Оно было таким тяжелым и физически ощутимым, что давило на плечи. Я помедлила, а затем профессиональный интерес взял верх над осторожностью и здравым смыслом.

— С самого начала вы единственный человек, относящийся ко мне как к равной. Можно поинтересоваться почему?

Если бы мы играли в пинг-понг, мяч бы ударил Джонатана в лоб и с глухим стуком отскочил в сторону.

— Кем вы были в прошлой жизни? — вдруг спросил он.

— Той, кто любил задавать вопросы.

По лицу Джонатана скользнула тень одобрения.

— Возможно, в этом все дело. Я тоже люблю ответы, но предпочитаю находить их без подсказок в виде скучных разговоров.

Мне бы обидеться, но я лишь развеселилась.

— Некоторые разговоры бывают на редкость занимательны.

— Сложно с вами согласиться.

Прозвучало это не очень вежливо, но я уже успела понять, что в случае с Джонатаном слова не так важны. Гораздо показательнее интонации. Сейчас в его голосе прозвучали задумчивые нотки. Я не рассчитывала на продолжение и удивленно вскинула голову, когда он снова заговорил.

— Я всегда воспринимаю неприятеля всерьез, — негромко сказал он, смотря на меня в упор. — В этом ошибка многих благородных ринов: они считают тех, кто стоит ниже их на социальной лестнице, априори слабыми и глупыми. Я же никогда не позволяю себе недооценивать противника.

Я сглотнула. В воздухе пронеслось предчувствие шторма. Даже как будто стало темнее, словно солнце затянуло грозовой тучей.

— Это вы к чему?

Он пожал плечами:

— Вы спросили, почему я отнесся к вам без снисхождения. Я пояснил: потому что считаю вас опасным игроком, как и любого, чьи мотивы вызывают у меня сомнения. Пусть другие обманываются и видят лишь хрупкую девушку с милым личиком. Вы сложнее этого образа.

Пришлось прочистить горло и только потом вполголоса заметить:

— Впервые мне делают столь противоречивый комплимент. Даже не знаю… Наверное, спасибо?

Джонатан чуть склонил голову, принимая благодарность.

— В следующий раз я постараюсь выражаться более тактично, — то ли пошутил, то ли всерьез пообещал он.

— Боюсь представить, что мне в этом случае придется услышать, — хмыкнула я и, словно пробираясь по льду, добавила: — Я не уверена, что справлюсь одна. — Поймав его взгляд, я со вздохом пояснила: — Речь идет о тренировках перед зачетом по боевым искусствам.

Джонатан ответил с раздражающим равнодушием:

— Тогда придется поискать того, кто согласится вам помочь.

Я закатила глаза и с трудом поборола желание запустить в него книгой с полки. Даже Плющик, уловивший мое раздражение, проснулся и воинственно приподнялся в поисках врага. Не найдя такого, обиженно засопел и вновь обернулся браслетом.

— Намеков вы не понимаете, да?

— Отчасти, но не в этот раз. Простите, Ариана, но я не могу стать вашим учителем.

Меня окатило волной разочарования. Не то чтобы я всерьез надеялась, но все же… Перед глазами предстала картина нашей тренировки на рассвете. Почему-то в моей фантазии происходящее было окрашено в интимные сумрачные оттенки. Так-так-так, я что, увлеклась собственным фиктивным мужем?

Я потрясла головой, отгоняя наваждение.

— У меня нет времени и подходящей квалификации. Я не силен в боевых искусствах. Предпочитаю другие методы ведения дела.

— А еще это не очень интересно, верно? — наугад предположила я.

Джонатан кивнул и без намека на угрызения совести согласился:

— Вы правы.

Мне оставалось лишь горделиво фыркнуть. Ладно, я найду к кому можно обратиться за помощью. Предлагать что-то подобное фиктивному мужу было неразумно, я действовала импульсивно.

За время нашего разговора солнце почти село и в комнате действительно стало темно. Я, вспомнив нужную руну, щелкнула пальцами, но люстра не вспыхнула ровным желтоватым светом. Язычки пламени заплясали на свечах лишь после вмешательства Джонатана. Я поморщилась, ощутив себя бытовым инвалидом. Моей магии не хватало даже на такие простые вещи.

— Мне нужно отлучиться, — никак не прокомментировав мое фиаско, проговорил он. — Вернусь уже утром. Ложитесь спать без меня.

Взгляд снова метнулся к огромной кровати. Нам же еще и ночевать придется вместе! Интуиция подсказывала, что глава Тайной Канцелярии не согласится спать на ковре у камина.

— Хорошо, — после паузы откликнулась я. — Спасибо, что предупредили.

Он не ответил и молча активировал артефакт, открывший портал. Как только Джонатан исчез в чернеющем проеме, я с облегчением перевела дух.

Если каждая наша беседа будет такой же напряженной, самое время запастись валерьянкой и нюхательной солью.

* * *

«Таким образом на древнюю, зачастую темную магию при правлении короля Карла IV был наложен частичный запрет. Окончательно же от нее отказались, когда на престол взошел его сын — Яков II. Опасные артефакты убрали под замок и отправили в ссылку в наиболее защищенное и отдаленное место королевства — в магическую академию, где за ними могли присмотреть должным образом».

Я захлопнула книгу и с раздражением отодвинула ее прочь. «История магии» была несложным, но скучным предметом. Ее вел седовласый мэтр, годившийся мне в дедушки. Его лекции отличались монотонностью и вызывали зевоту даже после десятичасового сна. Впрочем, не только у меня.

Патрик оторвался от учебника и пальцем поправил дужку круглых очков.

— Ты закончила с этим пособием?

— Да, и не только с ним, — устало сказала я и потянулась.

Затекшие от долгого сидения мышцы громко хрустнули.

В читальном зале мы с Патриком были одни, так что никто не сделал мне замечания. Завтра утром у меня числился первый зачет — по истории магии, и я готовилась к его сдаче вместе с Патриком. Тот не только с легкостью нашел указанную преподавателем литературу, но и принес несколько дополнительных книг по этой теме. В библиотеке он ориентировался, как рыба в воде. Среди высоких колонн и холодных мраморных арок он смотрелся на редкость органично. Здесь к нему привыкли и даже частенько пускали в закрытые залы, позволяя самостоятельно выискивать нужные талмуды.

Конечно, заучивать давно потерявшие актуальность факты можно было бы и в комнате, но меня нервировало присутствие Джонатана. Вообще-то все три дня, что мы жили вместе, я видела его лишь по вечерам и то недолго — он куда-то вечно исчезал, — но сама вероятность его присутствия отвлекала от мыслей об учебе.

— Пожалуй, на сегодня все, — решила я и поднялась с жесткого стула. — Иначе еще немного, и голова взорвется от избытка информации. Ты идешь?

Живот негодующе заурчал. Ему вторило порыкивание раздраженного Плющика. В учебном порыве я напрочь забыла об обеде. И если я не замечала голода, то мой питомец явно считал иначе. Взгляд скользнул к настенным часам. Если поторопиться, можно успеть на ужин. На то, что от него осталось.

— Я еще немного позанимаюсь, — смущенно сказал Патрик. — Мне очень нужна стипендия.

С губ сорвался разочарованный вздох. Я тоже о ней мечтала, но чем дальше, тем с меньшим пылом. Мало того, что приходилось нагонять материал первых двух месяцев, так еще пришлось столкнуться с тем, что никто толком не знал, как учить Проводника. Руны в моем исполнении не работали, и понять, заучила ли я материал, было сложно. Пока меня заставляли пересказывать теорию, но, чувствую, это временное решение…

— Ты не знаешь, где можно найти подработку?

Глаза Патрика потрясенно сверкнули за толстыми стеклами очков.

— Ты… тебе нужны деньги?

— Посоветуешь спросить у мужа, и я тебя покусаю, — честно предупредила я.

Он испуганно дернулся и, словно защищая, придвинул стопку книг, лежавшую на столе, поближе к себе.

— Я поспрашиваю. Возможно, найдется какая-нибудь вакансия.

— Буду благодарна, — со вздохом сказала я и добавила уже теплее: — Спасибо, что помогаешь мне с учебой!

Он снова смутился и кивнул.

— Мне несложно, правда.

Я улыбнулась и, коротко попрощавшись, направилась в столовую.

Как я и думала, ужин уже подходил к концу, поэтому я торопливо выставила на медный понос пару тарелок сразу и заняла столик у окна. На улице стремительно темнело, поэтому по начищенному до блеска паркету скользили тени от сотни свечей, ярко горевших в рожках люстры над головой. Я скормила Плющику несколько кусков мяса и уговаривала съесть немного гарнира (это плотоядное чудовище не особо жаловало вегетарианство), когда ко мне подсела Гвен. В руках она держала кружку, от которой поднимался легкий пар.

— Решила выпить молока с медом перед сном, — с улыбкой пояснила она и обхватила кружку ладонями. — А у тебя хороший аппетит.

Я посмотрела на пустые тарелки, затем на сонного Плющика.

— Не только у меня.

В столовую зашла Оливия. Поставив на поднос одинокую тарелку, она обвела взглядом зал и при виде нас с Гвен едва заметно вздрогнула. Гордо подняв голову, Оливия прошла мимо и опустилась за стол напротив.

Я вновь сфокусировалась на непривычно тихой Гвен.

— Что-то случилось?

— Небольшие проблемы с курсовой, — уклончиво ответила она и улыбнулась через силу. — Ничего, я справлюсь. У тебя есть планы на завтра?

Я внимательно посмотрела на ее бледное лицо, задержала взгляд на появившейся морщинке между бровей, но решила не лезть в душу. Сейчас Гвен явно не хотела развивать неприятную для нее тему.

— Да, моя главная завтрашняя цель — не провалиться на зачете.

Гвен рассмеялась — негромко, но заразительно. Оливия неодобрительно покосилась на нас и поджала губы.

— А после того как справишься с этим, не хочешь немного развеяться?

Я напряглась и отложила салфетку в сторону.

— Если ты о походе в лавку, то…

— Нет-нет! — Она замахала руками. — Я уже поняла, что тебе не нравится эта идея. Завтра к нам приедет выставка древностей. Обещают привезти драгоценности первых королей! — Видимо, моя реакция ее не впечатлила, потому что она торопливо вставила: — Я подумала, вдруг тебе это будет интересно.

Я вопросительно вскинула бровь, и Гвен со вздохом добавила:

— Вход бесплатный.

— Тогда я пойду.

Она просияла улыбкой, и я мельком подумала, что ее дружелюбие проснулось после объявления о нашем с Джонатаном браке. Солгу, если скажу, что меня это не напрягало, но в конце концов я могла и накручивать себя. А после хлестких слов Оливии о том, как нелегко девушке получить место в академии, я испытывала к Гвен сочувствие, смешанное с солидарностью. Это немного притупляло тщательно влепляемую в прошлой жизни подозрительность. К тому же мне безумно хотелось обрести подругу в этом чисто мужском обществе. Я впервые в жизни готова была проигнорировать голос интуиции.

Слух царапнул резкий скрип отодвигаемого стула. Оливия грациозно поднялась со своего места и, по-прежнему едва мазнув по нам взглядом, покинула столовую.

Мы с Гвен еще немного поболтали, а затем разошлись: теперь наши комнаты располагались в разных крыльях академии.

Поднимаясь по бесконечно длинной лестнице, я вновь погрузилась в сухие исторические факты, вычитанные в библиотеке, поэтому не сразу заметила, что свернула не в тот коридор. Лишь уткнувшись в тупик, почти полностью скрытый темнотой, я негромко чертыхнулась и уже развернулась, чтобы идти назад, когда чей-то протяжный стон заставил меня остановиться.

Кому-то нужна помощь?

Напрягая слух, я уставилась в темноту, отделенную от меня невысокой аркой. За ее колонной угадывалось какое-то шевеление. Плющик проснулся и беззвучно клацнул зубами. Я на цыпочках подошла к стене, сняла ближайший факел и, выставив руку с ним, неуверенно шагнула вперед.

— Эй, вам плохо?

Яркий свет факела прогнал тени, плясавшие на стенах, и выхватил из темноты два страстно прижимавшихся друг к другу силуэта. Еще мгновение, и я рассмотрела лица. Мужские лица. Одно из них принадлежало Майклу.

А еще спустя мгновение до меня дошло, что стон мало походил на стон боли. И судя по распухшим от поцелуев губам застывшей в ужасе парочки, если кому-то здесь и требовалась помощь, то скорее мне, чем кому-либо еще.

— Э-э-э… Ладно, мальчики, я поняла. Простите, что помешала.

Я принялась торопливо отступать. Разинувший пасть Плющик никак не уменьшался (возможно, тоже подзавис), поэтому я потащила его за собой, как собачку на слишком длинном поводке.

— Ариана Роук! — рявкнул Майкл. — А ну стой!

— Не припомню, чтобы мы переходили на «ты»! — на ходу огрызнулась я и ускорила шаг.

За спиной после небольшой заминки раздалось негромкое: «Я сейчас вернусь» — и прозвучало это как-то не очень дружелюбно. Я выскочила в коридор, свернула к лестнице и, перескакивая через ступеньку, устремилась к спасительной двери спальни. Дыхание сбилось моментально, на лбу выступили капельки пота. Мельком в голову пришло, что с такой физической подготовкой мне никогда не сдать зачет у Ларкинза. Вот и стоило ли выделываться? Только себя опозорю.

Пальцы уже коснулись ручки, когда Майкл нагнал меня. Его тяжелая ладонь легла на мое плечо.

— Нам нужно поговорить.

Я неохотно обернулась. Плющик оживился и, извиваясь на манер кобры, затанцевал у лица Майкла. Тот поморщился, но не сдвинулся с места.

— Убери его. Тебе ничего не угрожает.

Я окинула Майкла оценивающим взглядом. Он выглядел мрачным и серьезным, синие глаза потемнели. В них можно было легко рассмотреть тревогу. На его губах не играла привычная похабная улыбка, из-за чего черты лица казались более жесткими, чем обычно.

— Ладно, давай поговорим.

— Не здесь. В коридорах полно ниш и тупичков.

Я усмехнулась.

— Говоришь со знанием дела.

Майкл напрягся, но сконфуженно промолчал. Я шикнула на Плющика и толкнула дверь.

— Заходи, чувствуй себя чуть менее комфортно, чем дома.

Майкл дернул уголком губ, оценив завуалированное предостережение, и настороженно перешагнул порог.

— Твой муж на работе?

Я заглянула в небольшую ванную комнату — никого.

— Можно поискать под кроватью или в шкафу, но похоже, что да.

Майкл немного расслабился и, покрутив головой, опустился в кресло. Поразмыслив, я последовала его примеру.

— Что ты думаешь? — резко спросил он и закинул ногу на ногу.

Я невольно оценила, насколько начищены у него туфли. Блестят так, что глазам больно. Вообще в его облике всегда сквозил эдакий небрежный шик, но мне и в голову никогда не приходило связать это с его ориентацией. Да и в принципе от него за версту разило такой маскулинностью, что я до сих пор задавалась вопросом, не показалось ли мне.

Впрочем, судя по реакции, я все поняла правильно. Вряд ли он обнимал того парня, чтобы продемонстрировать какой-нибудь борцовский прием. Не припомню ни одного правила по самообороне, начинающегося с совета поцеловать нападающего.

— Думаю, что переход на «ты» был весьма неожиданным. Но теперь уже глупо «выкать».

Майкл раздраженно дернул бровью.

— Я серьезно.

Он был весь как натянутая струна, как игрок, вынужденный блефовать с плохими картами, и я смягчилась.

— Слушай, то, что тебе нравятся мальчики, — только твое дело. Меня это вообще не волнует. Хотя нет, подождите-ка! — Я обвиняюще навела на его грудь указательный палец, как дуло пистолета. — Зачем, ради богов, ты преследовал меня, если женщины тебя не интересуют?!

Он поморщился — с легким сожалением и раздражением одновременно. Его длинные пальцы нервно сжали подлокотники кресла.

— Прости, — проговорил он, и, как мне показалось, вполне искренне. — Это было жестоко. Особенно тот поцелуй в столовой в первый день знакомства.

— Тот несостоявшийся поцелуй, — поправила я.

— Да, ты тогда ловко осадила меня, — с одобрением заметил Майкл. — И вовремя!

Я хмыкнула. Ситуация становилась все более забавной.

— Если тебе так противна мысль о поцелуе со мной, мог бы не наседать.

Вместо ответа раздался тяжелый, полный страдания вздох. Он разбудил во мне любопытство, и я подалась вперед.

— Что, все так плохо?

— Не представляешь, как сложно жить во лжи. Постоянно приходится держать в голове массу вещей… Иногда я хожу по самому краю обрыва и думаю, что в этот раз уж точно сорвусь.

Я чуть помедлила, уже понимая, что услышу, но все равно поинтересовалась:

— Почему ты не признаешься родным?

Он вскинул голову. Его лицо с красиво очерченными скулами будто одеревенело и превратилось в маску. На нем ярко горели лишь глаза, но в них плескался ужас.

— Могу я надеяться, что ты никому не скажешь? Понимаю, ты хочешь отомстить, но, поверь, весь этот цирк и мне не приносит никакого удовольствия.

— Так почему не прекратишь его?

Майкл сжал руку, лежавшую на подлокотнике, в кулак. Костяшки его пальцев побелели.

— В обществе такое… поведение считается недопустимым. Если я скажу о том, что женщины меня не интересуют, подвергнусь насмешке и презрению. Родные отвернутся от меня и лишат наследства, о хорошей работе после завершения учебы можно тоже забыть.

— Не самые радужные перспективы.

Видимо, я сказала это слишком спокойно, потому что Майкл сверкнул глазами, а потом отвел взгляд в сторону.

— Я вынужден постоянно распускать слухи о своих любовных победах, поддерживать репутацию ловеласа, что, поверь, непросто. Но несмотря на все мои старания, отец все равно что-то заподозрил! Именно его письмо заставило меня при нашем знакомстве… повести себя так резко.

Сердце кольнуло сочувствие. Конечно, наличие у него проблем никак не оправдывало того факта, что он создавал их мне, но почему-то злиться уже не получалось.

— На вечеринке у Оливера, — медленно начала я, — ты ведь был не так уж и пьян, верно?

Майкл чуть нервно дернул носком туфли.

— Я сильно перебрал, но соображал, что делаю. Мы с Оливером заключили договор. Я пугаю тебя, он — героически спасает из моих грязных лап.

Последнее он произнес с нотками пафоса. Его губы чуть дрогнули в намеке на улыбку.

— Так себе план, — честно сказала я и фыркнула.

Майкл лишь развел руками:

— Его разрабатывал не я.

Мне вдруг стало весело, и пришлось куснуть щеку изнутри, чтобы не рассмеяться.

— Да, твои решения обычно более изящны: например, напасть в столовой, чтобы публично скомпрометировать.

Майкл насупился, но ненадолго. Видно, завышенной самооценкой он не страдал.

— Туше. Твоя взяла.

Повисла пауза. Я лениво размышляла, должна ли предложить ему чаю, или уже можно выпроводить за дверь. Новость о сексуальной ориентации Майкла меня ошарашила, но не потрясла. В прошлой жизни мне доводилось узнавать и более шокирующие новости из жизни идеальных с виду людей. Да и потом, это не мое дело.

— Послушай, — Он тоже подался вперед и уперся локтями в колени, — я не знаю, что предложить тебе за молчание. У меня есть деньги, но тебе они вряд ли нужны.

С моих губ сорвался нервный смешок. Наверное, Майкл еще ни разу в жизни не ошибался так, как сейчас. Возможно, Джонатан и был богат, но одалживать у него казалось мне кощунством. Так что я бы не отказалась от денег. Но, конечно, не от полученных шантажом.

— Не волнуйся, я умею хранить тайны. Мне ничего от тебя не нужно.

Майкл смерил меня скептическим взглядом, словно сомневаясь в правдивости моих слов, и, качнув головой, медленно продолжил, будто перебирая варианты:

— Я могу помочь тебе с зачетами. Мой дядя — ректор, и если я сильно попрошу…

— Мне действительно ничего не нужно. Забудь.

Майкл досадливо цокнул языком.

— Я не привык быть в долгу. Да и мне самому будет спокойнее. Брось, должно же быть что-то, чем я могу быть тебе полезен?

Я уже хотела горделиво фыркнуть и все-таки выставить его за дверь без всякого чаепития, как меня осенило.

Откинувшись на спинку кресла, я скрестила руки на груди и склонила голову набок. Под моим долгим взглядом ему стало неловко.

— Что? — спросил он.

— Ты выглядишь спортивным, — заметила я.

— И?

— Скажи-ка, а как у тебя с дисциплиной Ларкинза?

— Я лучший на курсе.

По моим губам скользнула хищная улыбка. При виде нее Майкл напрягся еще больше.

— Значит, по рукам, — решила я. — Ты натаскиваешь меня, помогая сдать зачет, а я храню в тайне твой секрет.

Он засмеялся, а затем закашлял и под конец придушенно выдавил:

— Ты не шутишь, да?

Я едва не процитировала Эйверли: «Если я пошучу, вы это заметите» — но вовремя прикусила язык. Вот ведь! Не зря говорят, что с кем поведешься, от того и наберешься.

Многозначительное молчание сказало все за меня.

— Да ты с ума сошла! — в ужасе выдохнул Майкл. — Ни одной девушке не пройти полосу препятствий!

— Немного не так. Просто ни одна девушка ее не проходила, но это не значит, что это невозможно в принципе.

Он ослабил шейный платок, а затем и вовсе сорвал, будто тот душил его.

— Тебе разве не предлагали поставить зачет автоматом?

— Да, было такое. Но мне это неинтересно.

— Боги! Вот же жена досталась Эйверли! Хорошо, что хоть не мне…

«Присмотритесь к рину Берчу. С ним не будет хлопот».

Эти слова, сказанные Джонатаном на вечеринке у Оливера, вспыхнули в памяти и рассыпались золотистыми искрами. Я потрясенно приоткрыла рот. Значит, он знал об ориентации Майкла?

— А он не станет протестовать против наших тренировок?

Я подняла глаза от ковра на полу на сидевшего напротив Майкла. Кажется, он смирился с неизбежным. Во всяком случае выглядел мрачно и торжественно, как на похоронах дальнего, не особо близкого родственника.

— Нет.

— Уверена?

— Тебе принести письменное разрешение?

Он кисло посмотрел на меня.

— Пойми правильно, никому не хочется злить главу Тайной Канцелярии. Вот и я не стремлюсь получить в качестве подарка коробку с отрезанной головой своего любимого кота.

— У тебя есть любимый кот?

— А остальную часть фразы ты пропустила мимо ушей?

В этот момент по двери пробежало защитное заклинание, и ручка дернулась. Порог переступил Джонатан.