Глава 11

Алена

Что, что он делает? Это правда, или я сошла с ума и попала в мир, где профессор Городецкий целует меня?

Вначале я растерялась, просто давая ему делать это, но вскоре сама не заметила, как стала отвечать.

Он целовал требовательно, настойчиво, без нежности и ласки, вторгаясь в мой рот своим языком, посасывая губами губы. Это была фантастика. Я тонула в наслаждении, отдаваясь ему целиком, вцепившись в спину мужчины, чтобы не упасть и чувствовать его ближе.

Умом понимала, что наш поцелуй выходит за любые рамки официоза и по продолжительности, и по содержанию, но остановиться не могла. Тепло разливалось по телу, концентрируясь внизу живота, кислород в лёгких кончался, а мы целовались, как безумные, забыв о том, что вокруг нас люди.

Наконец, Пал Сергеич оторвался от меня. На мгновенье показалось, что он даже растерян, такой у него был взгляд. От нас все тактично отошли, но посматривали и перешептывались.

Нахмурившись, Городецкий сказал:

— Иди, я скоро приду.

Кивнув, я почти побежала из зала. Мне нужно было время наедине с собой, чтобы осмыслить сей факт: я целовалась с Городецким! Что на него нашло вдруг? Неужели мои заигрывания с Максимом?

Согласна, я немного перегнула палку, но как ещё можно было отомстить этому наглому профессору? А он странным образом вёлся, злился, видя нас с Максимом рядом, и тем самым провоцировал меня на дальнейшее наступление.

Максим же, кажется, был совсем не против, даже успел разболтать подробности грядущего замужества. Корни уходят как раз в Италию, связано с наследством. Есть условие, по которому Максим должен быть женат, вот он и решил обойти его таким способом. Ну кстати, в чем-то даже благородно, мог любую простушку с улицы подобрать, а потом выставить за дверь и ничего не объяснить.

Интересно было бы взглянуть на лицо Максима, когда Городецкий ему сообщит, что дело не выгорело. После прилюдного поцелуя парень может решить, что Пал Сергеич просто не хочет расставаться со своей любовницей. Ещё скандал закатит, будет кричать что-то вроде “бизнес это бизнес, не надо мешать его с личным”!

Ага, как же, Аленка… Это ты одна тут у нас дура, остальные все контролируют. И все-таки зачем Пал Сергеич меня поцеловал?

Я импульсивно потрогала губы, стоя у лифта, он, как назло, не приезжал, не давая мне выйти из этого постгородецкого состояния. Как он мне прижимал! Как целовал! Какие у него вкусные губы, и у меня ноги до сих пор дрожат. Как это все неправильно! Мы не должны были этого делать!

Я зашла в номер и замерла в полутьме. Он скоро придёт. И мы окажемся один на один в комнате с огромной постелью, созданной для утех. Если он захочет меня опять поцеловать, я не смогу устоять. Особенно теперь, попробовав его губы на вкус…

Нет! Я должна. Между нами ничего нет и быть не может, я выхожу замуж за его сына. Может, распечатать эти слова и на стеночку повесить? Читать как мантру по утрам сто сорок четыре раза.

Так, ладно, сейчас я переоденусь и лягу спать, плевать, что за окном девять вечера и светло. Когда Городецкий придёт, буду симулировать сон (в то, что я реально могу в таком состоянии уснуть, я даже не пыталась поверить), и он отстанет. А утром мы просто сделаем вид, что ничего не было. Отличный план!

Я бросилась в комнату, чтобы снять платье и повесить в шкаф, щёлкнув выключателем, зажмурилась от света, а когда открыла глаза, застыла.

На кровати лежала Лиза. И все бы ничего, но лежала она без сознания, а голова была в крови.

Я смотрела на неё широко раскрытыми глазами, пока не осознала, что это не бред и не галлюцинация. Матерь божья, что тут происходит?! Даже не знаю, какой вопрос меня больше волновал: что Лиза здесь делает? Как она попала в номер? Кто ее так приложил? Жива ли она?

Пожалуй, с последнего и начнем. Подойдя к девушке, я потрогала шею. Жива! Слава те, господи! Так, теперь надо скорую, наверное?

Нет, теперь надо Городецкого! Вытащив телефон, я набрала номер и принялась ждать. Да сними же ты трубку, уже два гудка прошло.

— Да? — отозвался он, я перевела дух.

— Пал Сергеич, — заговорила почему-то шепотом, косясь на девушку, — тут в номере Лиза.

— Что? — кажется, он мне не поверил.

— Не что, а кто. Любовница ваша, Лиза. И это… Ее кто-то ударил по голове.

Пара секунд пауза, и Городецкий сказал:

— Жди, я сейчас, ничего там не трогай.

Я кивнула, хотя он этого видеть не мог и вообще уже трубку повесил. Перевела взгляд на Лизу и немного поклацала зубами. Что-то мне все это не нравится. Больше всего не нравится то, что я не понимаю, что происходит.

Городецкий появился через пять минут, услышав звук открываемой двери, я выглянула из спальни в гостиную убедиться, что это он, ибо ситуация, сами понимаете.

— Тут, — кивнула в сторону спальни, пройдя, профессор замер на пороге, разглядывая бедную Лизу. Да уж, в этот раз она действительно бедная.

— Ничего не трогала? — спросил, продолжая сканировать комнату.

— Нет.

Кивнув, он прошёл к Лизе, коснулся ее шеи, как и я несколько минут назад.

— Скорую вызвала?

— Я вас вызвала, вы как настоящий мужчина должны решить все проблемы.

Бросив на меня взгляд, Городецкий достал телефон и в две минуты изложил скорой ситуацию. Повесив трубку, заметил:

— Полиция тоже приедет.

— А без них никак?

— К сожалению, нет.

Пал Сергеич задумчиво потёр подбородок, а потом, достав из кармана пиджака платок, потянулся к Лизиной сумочке. Я только рот открыла от изумления.

— Вы что творите? — перешла на шепот.

Но он не ответил, продолжил рыться, используя платок, чтобы не оставлять отпечатки. Ну я так думаю, а там уж не знаю, может, ему просто не хотелось ее трогать?

Платье у Лизы было без карманов, так что ничего странного, что внимание Городецкий уделил сумочке. И к моему сущему удивлению достал оттуда листок формата А5, сложенный пополам. Раскрыв, нахмурился, о чем-то задумавшись.

— Что там? — я даже шею вытянула, но приблизиться не решилась, так и зависнув на пороге.

Но Пал Сергеич не думал отвечать, вместо этого сунул листок в карман пиджака и пошел в сторону гостиной.

— Эй, так нечестно! — я последовала за ним, мужчина, налив у бара бокал виски, сел на диван. — Покажите мне листок! — я встала напротив, уперев руки в бока.

Он сделал глоток и, отставив бокал на столик, мирно сказал:

— Меньше знаешь, крепче спишь.

Ну нет, так дело не пойдёт.

— Я расскажу полиции, что вы обыскали пострадавшую и прячете важные для дела улики.

— А я скажу, что ты моя пособница, и вообще, это была твоя идея.

И ведь хватит совести — скажет!

Но отступать не в моих правилах, зайдём с другой стороны. Я приблизилась к Городецкому, он нахмурился. Явно подозревает меня в неискренности. Мои пальцы медленно заскользили по ногам, задирая подол, Пал Сергеич перевёл взгляд туда. Потом снова уставился мне в лицо и смотрел так, словно пытался в мозг залезть.

Я же, задрав подол до полоски чулок, села на профессора сверху. Он выдохнул.

— Алена… Какого черта ты творишь?

— Опасность так возбуждает, — прошептала я ему в губы и тут же почувствовала его руки на своих бедрах, пальцы прошлись по голой коже над полоской чулок, и я подумала: а не дала ли маху, решив зайти с этой стороны?

— Не самое подходящее время, — прошептал Городецкий, вжимая меня в себя и позволяя тем самым почувствовать в полной мере его желание.

— Как раз самое, Пал Сергеич, — прошептала я на ухо, дурея от его близости и собственной смелости. — Кто знает, что будет дальше…

И впилась в его губы своими. В этот раз было не страшно, потому что я узнала, какой он на вкус, но эмоций меньше не стало, тем более когда его руки сжимали меня с такой силой. Поцелуй будоражил, заводил, уносил куда-то далеко, так что я перестала соображать и уже забыла, зачем вообще все это затеяла. И только когда руки Городецкого легли под платьем на мою попу и сжали ее, поняла, что так мы зайдем слишком далеко. Господи, два чертовых извращенца! В соседней комнате Лиза, которую чуть не убили, а мы…

Соберись, Алена, сделай то, что собиралась!

Я плавно скользнула рукой по его груди, а потом сунула в карман пиджака. И в тот же момент вскочила, вертя листком перед Городецким.

— Ну что, съели? — спросила с гордостью.

Он только вздохнул, заложив руки за голову.

— И кому ты сделала хуже?

Я непроизвольно опустила глаза вниз и тут же покраснела.

— Сами виноваты, — сказала все-таки, хотя не была в этом так уж уверена.

Тело мое точно не было, оно приказывало выбросить листок и вернуться туда, где я только что была. И лучше если там не будет лишней одежды.

Но я же не могу позволить телу мной управлять?

— Теперь на листке твои отпечатки, — улыбнулся Городецкий, а я замерла.

— Вы… вы… Вы знали, что я задумала!

— Догадывался, но решил не лишать себя удовольствия посмотреть, как далеко ты готова зайти.

По странной причине я почувствовала себя опороченной.

— Вы просто негодяй! — перевела взгляд на листок и снова на Городецкого. — И что мне теперь делать?

Он пожал плечами, сделав глоток виски.

— Для начала, может, посмотришь, ради чего ты так старалась?

Листок я развернула. На нем было одно слово, написанное от руки: «Наслаждайся»

— И что это значит? — захлопала я глазами. Пал Сергеич снова пожал плечами.

— Это значит, что кто-то стукнул Лизу по голове, чтобы привлечь ко мне внимание. И записочку оставил.

— Это вроде сарказма?

— Вряд ли он говорил от души.

— Но кто? Есть у вас догадки?

Городецкий неопределенно покачал головой.

— Вот что, Алена, слушай меня внимательно. Сейчас приедут менты и будут расспрашивать, кто да что. Держимся легенды, что мы приехали на форум, я от института, ты моя помощница. Сама понимаешь, то, что ты невеста моего сына, они узнают быстро.

— А в одном номере живём, потому что отец моего жениха жлоб? — не удержалась я.

— Скажем так, с тобой решилось в последний момент, и я не стал ничего отменять, решив, что перекантуемся в одном номере.

— Ну мы же почти семья, — кажется, от волнения меня тянуло язвить.

— И ещё. Ты никогда не была в доме, где я встречался с Лизой, ничего не фотографировала, и вообще знать ее не знаешь и никогда не видела. Впрочем, вы с ней и не встречались в реальности.

— Вообще-то встречались, — ляпнула я, тут же прикусив язык. Городецкий уставился на меня.

— Где? Когда?

— Когда я по магазинам ходила. Она пришла мне сказать, чтобы я не рассчитывала вас получить, и что вы ее.

Пал Сергеич устало потёр виски.

— Почему ты мне об этом не сказала?

— Забыла. И вообще, ваша Лиза следила за мной!

Он снова посмотрел вопросительно, я рассказала о том, как видела ее в окно ресторана.

— Да она рехнулась, — пробормотал Городецкий.

— Ага, помешалась на вас.

— Короче, Алена, держись той версии, что ты ничего не знаешь и никогда не видела эту девушку. Поняла меня?

— Поняла, — буркнула я, — а с запиской что делать?

— Давай сюда, — он протянул мне руку ладонью вверх, и я нехотя передала свой трофей. Он убрал его в карман.

— Должны же вы хоть кого-то подозревать, Пал Сергеич? — спросила его.

Городецкий в который раз неопределенно пожал плечами. Жаль, снова взобравшись на него, я не выбью всех секретов. Нет, действительно, жаль. Я бы с удовольствием забралась…

Тут в дверь постучали, и я подобралась, стараясь выглядеть серьезно. Вышло так себе, на мой взгляд, потому что Городецкий буркнул:

— Не переигрывай, — шествуя к двери.

Вот ему выдержка не отказала, хотя он оказался, безусловно, в очень щекотливой ситуации. О том, что Лиза его любовница, узнают быстро, так что скрывать сей факт не имеет смысла. А значит, ниточки будут искать именно в связи с ним. И правильно, кстати.

Тут я вспомнила про мужчину в таунхаусе, что наведывался к Лизе, пока Городецкий бегал на теннисном корте. А если он как-то связан со случившимся? У меня ведь и номер его машины есть. Нужно непременно рассказать о нем Пал Сергеичу! Нет, не рассказать… обменять одну информацию на другую. В конце концов, имею я право знать, что происходит!

Мне повезло куда больше, чем Городецкому, когда я выдала свою версию и рассказала подробно, как нашла Лизу и что было потом, меня оставили в покое. Я устроилась в уголке, стараясь быть незаметной, но при этом слышать то, что будет рассказывать Пал Сергеич, ясное дело, мне было очень и очень интересно.

Его мучали гораздо дольше, вероятно, потому, что он спокойным и непроницаемым голосом с ходу заявил, что эта девушка его бывшая любовница. А я чуть не спросила: как это бывшая?!

Оказалось, они расстались две недели назад! Вот это неожиданность. Тут я бы спросила, почему, к счастью, следователь мыслил со мной на одной волне и не оставил умирать от любопытства.

— Наши отношения изжили себя, — коротко ответил Пал Сергеич.

Так, интересно, почему он пришел к такому выводу? Но этого вопроса следователь не задал, потому мы перешли к истории знакомства.

Познакомился Городецкий с девушкой в феврале, был жуткий холод, она голосовала на дороге, он подкинул ее до дома. Лиза оставила ему свой номер телефона. Пал Сергеич, конечно (тут сарказм), звонить не собирался, но судьба снова столкнула их вместе через неделю. Он опять подвез ее домой, и…

В общем, понятно. Закрутился роман. В начале марта Городецкий снял для девушки отдельное жилье, куда было удобно ездить ему. Тот самый злополучный таунхаус, по всей видимости.

И в марте же он начал меня подвозить с работы. Неужели и впрямь заехал из интереса? Ага, и потом не смог остановиться, подвозил и подвозил. Нет уж, больше я не поверю ни одному его слову, это истинный лжец, прирожденный.

— Скажите, Павел Сергеевич, — следователь, высокий худой мужчина с острыми чертами лица и внимательными глазами, кажется, совсем не был удивлен. Неужели часто такое слышит? — Кроме гражданки Елизаветы Прохоровой были за это время в вашей жизни еще любовницы?

— Нет.

Так просто, открыто и глядя в глаза следователю. Я бы поверила.

— А ваша жена… в каких вы отношениях?

— Если вас интересует, стала бы она устраивать скандал, узнай о моей измене, то нет. У нас с женой, скорее, дружеские отношения. Наш брак основан на них, и мы не лезем в личную жизнь друг друга.

Я неприлично открыла рот. Это вот что сейчас? Это правда? Между ними ничего нет, они просто живут под одной крышей и внешне являются мужем и женой?

— Почему вы не разведетесь? — логичный вопрос задал следователь.

— Потому что нам обоим так удобно.

Хм, ну что тут скажешь. В общем, ничего. Если им обоим удобно, могут жить, как хотят. Следователь покивал, о чем-то думая и глядя в стену.

— Есть у вас идеи, Павел Сергеевич, кто мог проделать подобное и, главное, зачем?

Городецкий развел руками.

— Понятия не имею. Я не афиширую свою личную жизнь, даже друзья не знали о Лизе. За нее сказать не могу.

— Зачем, по-вашему, девушка приехала сюда?

И снова тот же жест.

— Могу сказать, что Лиза не хотела прекращать наши отношения. Возможно, она как-то узнала о том, что я сюда еду, и решила податься следом…

— А в номер забрался случайный грабитель? — усмехнулся следователь.

Ну да, в такое верится с трудом. Крутая гостиница со строгой системой пропусков… и вдруг грабитель. Я поежилась.

Вообще-то, окажись в номере чуть раньше, и на месте Лизы могла оказаться я. Точнее, рядом с Лизой. Вот тогда бы Пал Сергеич насладился по полной.

Положение Лизы врачи обозначили критическим, девушка в сознание не пришла, и ее увезли на скорой в больницу. Пал Сергеич, конечно, обещался приехать и понести все расходы. Главное, чтобы Лизе помогли.

А я сидела и всерьез думала: а выгодно ли это Городецкому? Я имею в виду, что Лиза, придя в себя, что-то да расскажет, и еще большой вопрос, хотел бы Пал Сергеич, чтобы это дошло до ушей следователя.

Кажется, после истории с моим внеплановым замужеством я готова подозревать профессора во всех злодеяниях, творящихся вокруг. Нет, серьезно. Каким бы они ни был милым, сексуальным, он бизнесмен. А значит, наверняка, сталкивался с разными ситуациями, где надо было проявить жесткость. Мало ли что могла знать Лиза и куда влезть? Как ни крути, а кто-то стукнул ее по голове и подкинул именно Пал Сергеичу в номер, с запиской даже, чтобы не возникло недопониманий.

В общем, я успела за это время сама себя так запугать, что почти поставила в ряд профессора Городецкого и профессора Мориарти. Может, и бред, но прежде чем открывать ему душу и имеющиеся у меня данные, неплохо еще подумать. Информацию о мужчине, заезжавшем к Лизе, я решила придержать при себе до лучших времен.

Следователь с опергруппой нас покинули, попросив задержаться до особого разрешения, возможно, на день, другой.

Наконец, мы с Городецким остались одни, сидели друг напротив друга, внимательно разглядывая.

— Ну что, — усмехнулся он, — так ничего и не спросишь?

— А вы ответите?

— Как спрашивать будешь.

Я покраснела, Городецкий только головой покачал, улыбнувшись.

— Почему вы с Лизой расстались? — не удержалась я. — Я думала, у вас любовь.

Последнее замечание привело профессора в крайнее удивление.

— Любовь? — повторил он, чуть не смеясь. — Аленка, что у тебя вообще в голове творится? Ну какая у меня может быть любовь?

От этих слов почему-то стало обидно и немного грустно. Ну да, такие красавцы не влюбляются, зачем, собственно, посвящать жизнь одной женщине, когда можно своим кобелиным взором каждый день новую в постель укладывать?

— И жену свою не любите, значит?

Он вздохнул.

— Там все не просто, Ален.

— Это я уже поняла. Какого лешего вы тогда сделали вид, что моего компромата испугались? Если ей все равно?

— Я планировал сообщить тебе, что свадьбы с Денисом не будет, а потом предложить вариант с Максом. Но потом решил подождать непосредственно до Питера, ты была так воинственно настроена, что могла просто не услышать меня.

— А с чего вы были так уверены, что я с вами поеду?

Он пожал плечами. Вот так просто, ну нормально вообще, а? С другой стороны, я же поехала, вот сижу в номере.

— Вы же догадываетесь, кто ее того, а? — спросила в итоге бестолково. Пал Сергеич вздохнул.

— Не лезь в это дело, Алена. Тебе там точно делать нечего.

— Значит, догадываетесь. Почему следователю не сказали?

— Потому что не уверен. Для начала проверю кое-что, там видно будет.

— А если Лиза очнется?

— Очень на это надеюсь.

— Она ведь расскажет, кто ее ударил.

— И?.. — Городецкий смотрел так искренне непонимающе, что мне на мгновенье стало стыдно за все то, что я про него надумала, но тут же я вспомнила о его дьявольской натуре, и стыд убрала куда подальше. Еще вопрос, не водит ли он меня за нос.

— И ничего, — ответила коротко, — давайте спать ложиться, ночь уже.

Городецкий, поднявшись, потянулся.

— Кстати, вся эта ситуация сыграла мне на руку, — заметил он, — думаю, Макс поостережется сейчас с тобой связываться, новость, наверняка, уже облетела гостиницу.

— Слушайте, — заволновалась я, — так и следователь может решить, что мы с вами не как родственники тут остановились.

Городецкий вздернул бровь.

— Будем разбираться с проблемами по мере их поступления, — он снял пиджак, бросив его на спинку стула, стал расстегивать пуговицы на рукавах, — кстати, я решил уступить тебе кровать.

— Ха-ха, — ответила я, скрещивая руки на груди, — даже не рассчитывайте. Я туда не лягу.

— Горничная поменяла белье.

— Вот и отлично, значит, вам бояться нечего, — говорила я, наблюдая, как он медленно расстегивает пуговицы на груди.

Черт, знаем мы эти приемчики! Он просто пытается меня смутить и выкурить из гостиной, чтобы занять диван. Ну уж нет! Я не поддамся!

— Боюсь, мне будут там сниться кошмары, — заметил профессор, снимая рубашку и бросая ее на пиджак.

Кошмары сейчас начнут сниться мне, если он немедленно не удалиться отсюда. Но Пал Сергеич взялся за ремень, и стало понятно, что удаляться он не намерен. Я заворожённо смотрела, как мужчина расстегивает ремень, потом брюки, мгновенье, и они уже слетели с него и отправились на рубашку. Следом ушли носки, и Городецкий остался передо мной в одних боксерах.

— Я в душ, — сказал мне, — а потом спать, сюда.

И удалился, ни разу не оглянувшись. Нет, каков нахал! Не уступлю я ему диван, пусть даже не рассчитывает. Обойдусь без душа. Сейчас залягу спать, и все, пусть чешет в спальню на свое греховное ложе и там предается кошмарам. Он их заслужил.

Быстро переодевшись в пижаму, я нырнула под одеяло и отвернулась к стене. Даже свет погасила, а сама лежала, сопя и прислушиваясь. Вот щеколда открылась, шаги… Тишина. Стоит на пороге гостиной, раздумывает, видать, не скинуть ли меня с дивана.

Снова шаги, подозрительно близко. А потом… Одеяло откинулось в сторону, и рядом со мной оказалось большое горячее тело. Я застыла, широко раскрыв глаза и уставившись в диванное покрытие. А Пал Сергеич притянул меня к себе, положив руку на живот, так что все мои внутренние функции снова дали сбой.

— Я же сказал, что буду спать тут, — шепнул мне на ухо, щекоча кожу дыханием.

Интересно, мое стучащее на всю комнату сердце, мурашки, и рваное дыхание дадут ему понять, что я сплю мирным безмятежным сном?

Главное, не оборачиваться, сейчас я еще способна на какие-то действия против, повернувшись, буду способна только на активные действия за. Подумаешь, его рука на моем животе, а сам он прижимается ко мне… Переживу. Я же спала так с Денисом. И с Пал Сергеичем пересплю. То есть я хотела сказать, посплю.

В висках стучало, я лежала, боясь пошевелиться, пока минут через десять, показавшихся мне вечностью, не почувствовала, что Городецкий уснул. Вот так просто: взял и уснул, пока я изнываю тут! Даже обидно немного.

Ладно, спишем на возраст, все-таки он взрослый дяденька, утомился, день тяжелый был. И тебе надо поспать, Аленка. Утро вечера мудренее.

Мудренее, но отнюдь не менее возбудительно.