Глава 7

Нет, я, конечно, от него всякого ожидала, но уж точно не такого. Он сам себя слышит?

— В качестве любовницы? — повторила чуть ли не по слогам. Пал Сергеич бросил быстрый взгляд.

— Только номинально. Посетишь со мной пару мероприятий в таком статусе.

Я еще немного похлопала глазами. Вопросов была куча, но выбрать главный не получалось. В итоге спросила:

— Поподробней можно?

— Можно. Периодически я езжу в Питер, чтобы посетить, так сказать, неформальную встречу нескольких предпринимателей. Жен туда обычно не берут.

— А берут любовниц, — хмыкнула я, — и что же, позвали бы свою Лизавету?

— Она не сможет, — коротко ответил Городецкий.

— И вы не нашли никого другого, к кому обратиться с подобным предложением? Пал Сергеич, да у вас поди баб, как грязи. Свистните, любая прибежит.

— Интересного ты обо мне мнения, Аленка.

Я все же немного смутилась.

— Нет, серьезно, почему я?

Он пожал плечами.

— Кого-то нового надо искать, а ты под рукой. К тому же, мы ведь почти семья, так что не в твоих интересах меня подводить.

— Как мило. Семья. В каждой семье, наверное, снохе предлагают играть любовницу?

— Ну и не в каждой семье выходят замуж по расчету. Подумай, это хорошее предложение.

— Чем? — уставилась я на него, проигнорировав первую часть.

— Ты поедешь со мной в статусе помощницы от института. Как раз в это время в Питере будет форум, который я обещался посетить. По приезду получишь зачетку со сданной на отлично сессией.

В общем, все лицеприятные слова в сторону профессора у меня закнчились, потому я прокрутила в голове непотребные. Ну и человек!

— И как вы же договоритесь о сдаче моей сессии? — интересно, право слово, не сам же он будет с зачеткой бегать и жалобно заглядывать в глаза преподавателям.

— Я жертвую туда столько денег, Аленка, что никому в голову не придет возмущаться. Я так понимаю, твои расспросы означают, что ты согласна?

— Ничего они не означают, — буркнула я, — вопросы они и есть вопросы. Вы что, с девушками мало общались?

— С такими, как ты, никогда.

Вот это сейчас что было? Комплимент или насмешка?

Я подозрительно просканировала его лицо, но не обнаружила ничего кроме немного подросшей щетины, которая, кстати, ему очень шла. Да он бы и в мешке из-под картошки выглядел мужественно, особенно, если мешок использовать как набедренную повязку…

— Кулагина, — привычно позвал Пал Сергеич, я вернулась из своих фантазий и уставилась на него, — я жду ответ.

— Как приличная девушка я должна взять время на размышление.

— А ты приличная, Аленка? — он резко тормознул на парковке, так что я слегка подалась вперед и тут же отпрянула назад, сдерживаемая ремнем безопасности.

Городецкий успел свой ремень отстегнуть и, повернувшись ко мне, разглядывал с улыбкой.

— На что это вы намекаете, Пал Сергеич? — демонстративно оскорбилась я.

— Ни на что, Кулагина, упаси бог, — он даже ладони выставил перед собой.

Выйдя из машины, обогнул ее и открыл мне дверцу. И руку подал, гад такой, ну как тут откажешься? Я со всей возможной статностью вышла, а он, притянув, шепнул на ухо:

— И все-таки ты плохая девочка, Аленка.

Плохая. Плохая. Плохая. Ох, какая плохая, Пал Сергеич, вы даже не представляете. Потому что одно это словосочетание, произнесенное Городецким, вызвало во мне множество эмоций, и все известного характера. Что же в этом хорошего?

Но все же я немного научилась справляться с собой, потому, вытащив свою руку из его, небрежно заметила:

— У вас учусь плохому, Пал Сергеич.

И направилась к салону, слыша, как он смеется мне вслед. Что, даже не зайдет, что ли?

Я все-таки не удержалась и у дверей оглянулась, Городецкий так и стоял, прислонившись к дверце своего автомобиля и глядя мне вслед. Хорошо хоть мне, вон тут вокруг сколько глазеющих на него баб. Угомонитесь, он женат.

В салоне я облачилась в выбранное платье безо всякого удовольствия. Еще недавно сам факт скорого замужества будоражил, вызывая радость, теперь же я стояла в зале, рассматривая себя в зеркало и не испытывая ничего. Разве что злость на Городецкого, потому что именно он стал причиной моего равнодушия.

Тут звякнул колокольчик, я посмотрела через зеркало на вход и помимо воли улыбнулась. Зашел-таки. Пал Сергеич рассматривал меня через зеркало, и взгляд его все чаще задерживался в области декольте. Платье было простое: корсет с тонкими лямками и пышная юбка без колец. Строго, классически, стильно, и судя по взгляду Городецкого, сексуально.

Пока мы гипнотизировали друг друга в зеркале, к профессору сбежались, кажется, все работницы. Неслись, наверное, наперегонки, ломая каблуки и теряя чопорность, которую демонстрировали обычно.

— Я с девушкой, — коротко ответил он на их почти влюбленные взгляды, и они разочарованно удалились. Я им явно стала нравиться меньше.

— Кажется, меня приняли за жениха, — негромко заметил Пал Сергеич, вставая сзади меня, в очередной раз нарушая границы личного пространства.

— Странно, что не за отца, — съязвила я, не удержавшись, он только глаза закатил. Я сделала шаг вперед, одновременно повернувшись к профессору.

— Ну что скажете? Денис будет счастлив?

— Ага, так сильно, что даже расплачется.

— Вы тоже могли бы пустить скупую мужскую слезу. Все-таки отдаете дитятко в нежные и заботливые руки.

— Нежные и заботливые руки, тратящие мои деньги?

— Пал Сергеич, — я доверительно взяла его под руку, встав рядом, — мелочно думать о деньгах, когда речь идет о счастье вашего сына. Вы просто не понимаете, как мы с вами можем быть полезны друг другу.

Городецкий только бровь вздернул.

— Продолжай.

— Вы богатый человек, талантливый бизнесмен, отличный руководитель…

— Ближе к делу, Кулагина.

— Но вы не вечны. И ваш бизнес рано или поздно отойдет Денису.

— Надеюсь, ты не вынашиваешь план моей скорой смерти? — хмыкнул он.

— Что вы, так, пару раз представила, как душу вас подушкой.

— Это обнадеживает.

— Пал Сергеич, — я встала перед ним, уже сама нарушив все границы, даже руку ему на грудь положила. — Мы оба знаем, что Денис не горит желанием подхватывать семейное дело. Но при правильном подходе мнение может поменяться. Понимаете, к чему я клоню?

Мы уставились в глаза друг другу, словно оценивая по-новому. Ну да, у каждого свои хитрости, но почему бы нам не объединить усилия вместо того, чтобы занимать позиции по разные стороны баррикад?

Разорвался наш зрительный контакт словами одной из консультанток:

— Вы очень красивая пара!

Мы оба вздрогнули и отступили зеркально на шаг назад, переводя взгляд на говорящую. Она нашего смущения не заметила.

— Платье пришлось в пору? Все хорошо?

— Да, беру, — пробормотала я и пошла в примерочную переодеваться.

Интересно, почему консультант решила, что мы пара? Так кажется со стороны? Ведь это значит, что наш уровень общения выглядит личным. Неужели заметно, что мы переходим границу официоза, заложенную нормами?

Переходим? Да мы ее перебежали, даже не заметив. Нужно как-то отстраняться от профессора. Ведь я стану женой его сына. А это все неправильно. И значит, я должна отказаться от предложения ехать в Питер. Или…

Ну разве что, последнее приключение? Подумаешь, похожу рядом с ним вечерок, поулыбаюсь толстосумам… Зато сессия будет сдана, да и интересно же посмотреть на Городецкого в неформальной обстановке.

А вернемся, и все, обрублю концы, он будет для меня только отцом моего мужа. Может, и соблазнительным, но не более того.

Ох, какая же я была тогда наивная! Держаться в стороне! Да знала бы я вообще, что выйдет из этой поездки… Впрочем, толку-то, если ума нет…

Городецкий ждал меня у машины, прислонившись к дверце и сунув руки в карманы. Количество женщин в радиусе километра увеличивалось.

Приняв у меня свадебное платье, он пристроил его на заднем сиденье, пока я усаживалась и собиралась с силами. Как только Пал Сергеич оказался в салоне, сказала:

— Я согласна.

— Это не ко мне, это к Денису. Или ты репетируешь?

— Очень смешно, — сморщила я нос, — я согласна поехать с вами в Питер.

Он бросил на меня такой долгий взгляд, что я заволновалась. Впервые не от его глаз, а оттого, что мы въедем в чью-нибудь машину. Но обошлось. Вернув внимание на дорогу, Городецкий кивнул.

— Отлично, — сказал, больше не глядя. — Подробности расскажу завтра, когда домой поедем.

Прелесть какая. Прозвучало так, словно у нас с ним есть свой дом. Да уж, знатная вышла бы семейка, муж змий-искуситель и жена глупая дурочка. Но рядом с ним либо такой, либо вечно долбающей и подозревающей. И в чем-то понять Любовь Дмитриевну можно. По крайней мере, она сама верит в ту иллюзию счастья, которую себе создала.

Выезд в Питер планировался через неделю. Точнее, вылет. На следующий день мы с профессором вновь оказались на моем диване (как двусмысленно! Но увы, истина куда прозаичнее), он пил кофе, я чай.

Поездка планировалась насыщенная. В том плане, что в первый день нам надо было засветиться на форуме, решить какие-то вопросы. То есть решать их будет Городецкий, а я находиться рядом и смотреть влюбленными глазами. Тьфу, верно-преданно помогать.

Влюбленными глазами это потом, когда до толстосумов дойдем. Остановимся мы в гостинице в центре, внизу расположен ресторан, где будет выделен небольшой зал для встречи. Вот что значит иметь деньги. Неужели я тоже когда-нибудь смогу так шиковать, не думая при этом, что завтра придется спать в картонной коробке под лестницей?

Масштаб мне нравился. Особенно когда Городецкий сказал, что нужно выглядеть соответствующе, а значит, мне надо пройтись по магазинам. А потом выложил на стол кредитку. Я чуть не прослезилась.

— Надеюсь, тебе не надо объяснять, где одеваться?

— По этому поводу не переживайте, — ответственно заявила я, — все сделаю в лучшем виде.

Выходило, что в пятницу мы прилетаем и едем на форум, в субботу вечером встреча с олигархами мира сего, а в воскресенье обратный вылет. Подробности я слышала плохо, находясь на низком старте в поход по магазинам. Жалко, ночью они закрыты. Но завтра я оторвусь! Может, даже на институт забью.

— Никаких прогулов, — строго сказал Городецкий, я закатила глаза.

— Вы что, мысли читаете?

— Чтобы прочитать твои мысли, не надо быть экстрасенсом.

— Просто я искренняя и непосредственная.

Пал Сергеич только головой покачал, вставая.

— Надеюсь, к завтрашнему семинару ты готова?

— Ой да ладно вам, может, уже прекратим эти глупости?

— Вы называете глупостями мой предмет, Кулагина? — вздернул он брови, перейдя на вы и придав голосу строгости.

Но эффекта не возымел. Видимо, я уже к нему привыкла. В плане, что не вижу в нем преподавателя. Он мне куда… ближе?

— Нет, я о вашем постоянном штудировании, — ответила, решив не углубляться в дебри собственных мыслей, там сам черт ногу сломит, куда уж мне.

— Я учту, — улыбнулся Городецкий.

— Лучше не надо, а то вы так учтете, что потом мало не покажется.

Городецкий, рассмеявшись, удалился, а я сразу отправилась в ванную и постельку. Завтра же великий день. Кулагина покорит ГУМ!

Занятия я еле высидела. Жесткосердечно со стороны Пал Сергеича было выдать мне кредитку и заставлять так долго терпеть.

И гонять на семинаре тоже было необязательно. И попросить задержаться, когда мысленно я уже заходила в магазин «Диор». Я еле дождалась, пока ребята покинут аудиторию, еле ноги волокут, честное слово!

— Ну что ещё, Пал Сергеич? — спросила, когда мы остались одни.

— Подвезу тебя до магазина.

— Не доверяете моему вкусу или боитесь, что я все деньги потрачу? — хмыкнула, сложив руки на груди.

Вместо ответа Городецкий подошёл и щелкнул меня по носу. Обидно, знаете ли. Словно я собачонка какая. Отомстить захотелось даже. Ну я взяла и пощекотала его.

— Кулагина, ты с ума сошла? — он обалдел, прижав руки к телу, заодно и мои, находящиеся у него на ребрах. А я подумала, и впрямь сошла, наверное, раз вытворяю такое.

— Боитесь, профессор? — не удержалась, хихикнув. — Значит, ревнивый.

— Кулагина, — повысив голос, Пал Сергеич резко выдернул мои руки и зажал их за моей спиной, оказавшись тем самым вплотную.

Само собой, весь юмористический настрой с меня тут же слетел. Городецкий только головой покачал, рассматривая мое лицо.

— Какой же ты ещё ребёнок, — усмехнулся, отпуская и отходя в сторону. Прозвучало опять обидно.

— А вы старый зануда, — показала ему язык. Он на это только рассмеялся, совершенно не обидевшись.

— Пошли уже, — заметил мне, но я замотала головой. — Все в шпионов играешь?

— Встретимся через остановку, — твёрдо сказала, направляясь к двери, и уже в спину услышала:

— Кулагина, а каково это хотеть старого зануду?

Я закусила губу, призывая себе на помощь все силы небесные. Можно и подземные, но они с Городецким явно заодно, так что себе хуже сделаю.

Обернувшись, взглянула на Пал Сергеича, он по-прежнему улыбался, и глазами тоже. Такой красивый стоял в солнечном свете, заливающим аудиторию, что я залюбовалась.

Очнулась, естественно, когда Городецкий спросил:

— Ты так на меня смотришь, у меня что нимб над головой?

Я фыркнула.

— Скорее уж дьявольские рожки, — и вышла, пока он снова не сократил расстояние между нами.

Шла по улице, глупо улыбаясь. Помимо воли вспомнила наши перепалки, переглядки, и моменты, когда мы оставались наедине… кажется, Городецкий успел плотно залезть мне под кожу, по крайней мере, чего я так радуясь и сердце замирает?

Но я решила не портить этот день, а позволить эмоциям захватить себя. И в машине, пока мы ехали в центр, даже получился разговор, без пошлостей и намеков, интересный, о литературе. Хотя, конечно, от каждого взгляда профессора меня бросало в жар, и я начинала немного заикаться, но все же разговор имел место быть. Выходит, мы с ним даже говорить можем, а не только… что не только?

Ничего между нами и не было, по существу. Кроме все тех же намеков. А намеки штука тонкая, не все их понимают.

Городецкий не только подвёз меня, но и отправился со мной в магазин, точнее, потащил сам. Ну как потащил: определил мою руку себе на локоть.

— Вы, что, будете по магазинам со мной ходить? — поинтересовалась я, невольно наслаждаясь эффектом, оборачивались на нас многие, и мужчины, и женщины.

Поймав наше отражение в витрине, я подумала, что мы и впрямь неплохо смотримся вместе.

— Нет, подберем вечернее платье, а дальше ты сама.

Сама так сама, карточка-то у меня, и руки чешутся. Правда, я дорвалась до шоппинга только через час, в течение которого перемерила с десяток платьев, выбранных Городецким. Но ему все не нравилось. Вот ведь привереда.

— Это последнее, — предупредила я его, забирая платье у взмокшей, но до оскомины счастливой продавца-консультанта. — Выбирайте из ранее примерянного.

— Вам помочь? — влезла девушка, но я так рявкнула «нет», что она удалилась, громко цокая каблуками.

Но оказалось, я погорячилась. Потому что помощь мне бы не помешала. Дотянуться до задней застежки никак не удавалось, и мне таки пришлось высунуть голову из-за занавески и попросить Городецкого позвать консультанта.

— Зачем? — спросил он вместо того, чтобы царским жестом взять колокольчик и позвонить, поглядывая на всех свысока.

— Не могу застегнуть застежку.

— Давай я помогу, — он поднялся, а я выставила руку вперед в предупреждающем жесте.

— Даже не думайте.

Но он и не думал. Не думал останавливаться. Зашёл в примерочную, я отступила в другой угол, придерживая одной рукой платье, а другую выставив перед собой.

— Повернись, Ален, — сказал Пал Сергеич.

Боже, у него гипнотический взгляд, иначе как объяснить, что я в здравом уме поворачиваюсь к нему голой спиной? Он сделал шаг вперёд, оказавшись почти вплотную ко мне, и глаз не сводил с моих глаз через зеркальное отражение. Костяшки пальцев коснулись кожи, и я задержала дыхание. Секунда, и его руки со спины легли мне на живот, притянув к себе. Носом Пал Сергеич провёл от моей шеи к виску, и внутри все задрожало.

— Мне нравится это платье, берём, — шепнул он, я молча кивнула, а потом, не выдержав, повернулась к нему, как бы призывая продолжить.

К черту, к черту, я так больше не могу! Хочу знать, как он целуется. Пал Сергеич, поняв, к чему я клоню, перевёл взгляд на мои губы, раздув ноздри.

И только я начала тянуться на цыпочках, как по ту сторону раздался вопрос:

— Вам не нужна помощь?

И все очарование момента прошло. Пал Сергеич отстранился, я шарахнулась в угол примерочной, проклиная консультанта. Ну что она не понимает, люди захотели уединиться!

Платье мы купили, неловкость, возникшую между нами, пришлось терпеть недолго, потому что Городецкий действительно укатил, оставив меня один на один с этим гигантским миром женского счастья. И я предалась ему сполна, бросилась в омут с головой, размахивая кредитной картой.

Часа через четыре устала. Выходя из очередного магазина с кипой пакетов в руках и кредиткой, зажатой между пальцев, думала, чего хочу больше: мороженого или кусок торта, как вдруг кто-то сзади в одно мгновенье выдернул карточку из рук.

Все внутри упало. И только пакеты я крепко сжимала в руках. Резко обернувшись, надеясь увидеть вора, застыла. Передо мной стояла та самая девушка, что смотрела на меня в окно ресторана. И теперь у меня уже не оставалось сомнений, что это Лиза.

Она рассматривала меня, держа кредитку между пальцами, на лице улыбка, но глаза холодные. А вообще, она красивая. Даже очень, черты лица правильные, на куколку похожа, в хорошем смысле слова, а не как эти все накачанные силиконом и тем, что попалось под руку. Естественная красота, натуральная. И фигура отличная. Следовало признать, вкус у профессора есть.

Не знаю, что она высмотрела, глядя на меня, но сказала следующее:

— Городецкий даёт тебе свою кредитку, сопровождает по магазинам, водит на теннис… Очень мило.

Звучит неплохо, да, но от истины далековато. От той истины, которую, кажется, углядела эта девица.

— Кредитку верните, — сказала я спокойно. Лиза стала обходить меня по кругу.

— А чем я хуже тебя? — говорила, разглядывая. — Почему именно на тебе его перемкнуло?

— Слушайте, девушка, — начала я, было, но она перебила.

— Это ты меня слушай, — бросила, вмиг отбросив напускное дружелюбие, — Павел мой.

— У него вообще-то жена есть, — буркнула я, а то Лиза не знает.

— Короче, девочка, не рассчитывай, что у тебя есть шансы. Вылетишь из его жизни быстрее, чем пробка из шампанского.

Она сунула кредитку в нагрудный карман моей рубашки и удалилась горделивой походкой прочь. Я проводила ее взглядом. Многие мужики, кстати, тоже.

Настроение, так стремительно выросшее в течение похода по магазинам, резко упало. Так что пришлось взять и мороженое, и кусок торта.

Вот значит что получается. Лиза решила, я и есть любовница Пал Сергеича. Она, выходит, следила за мной? Или за ним? И сделала выводы. Что я сплю и с сыном, и с отцом? Впрочем, сын ее, кажется, не особенно интересует. А вот отец… будь он неладен.

Заводит себе баб, а разбираться с ними я должна. Может, у него клуб есть? «Прошлые, настоящие, будущие». А что, звучит. Ты, Кулагина, в какую из категорий собралась? Тут надо понимать, что, конечно, рано или поздно все становятся прошлыми. А я ему даже не любовница. Я невеста его сына! Почаще надо себе об этом напоминать.

Остаток вечера я разбирала вещи, укладывая их в шкаф, он у меня, кстати, большой, но не особенно забитый. Был до сегодняшнего дня.

Потрудилась я на славу, Городецкого поди перекашивало от смс о потраченных суммах. Впрочем, для него это не суммы, он же у нас богатей. Интересно, а на эту квартиру деньги тоже он даёт? У Дениса-то их нет.

И Дениса тоже особенно нет. Как-то выпал он из моей жизни за последние пару недель. Позвонить, что ли? Но вредный голос внутри нашептывал, что лучше поваляться на диване, посмотреть сериал. Денис предложение сделал, подготовка к свадьбе идёт, и нечего тревожить парня по пустякам.

Нет, но действительно, почему он меня не встречает после работы? Почему мы вообще вместе не живём? Если ему удобно вот так, чтобы приехал, уехал, то он сильно удивится, попав в суровый и реальный мир женатика.

А я стану замужней дамой. Это ведь серьезно, по-настоящему!

И впервые, словно только осознав данный факт, я испугалась. Ведь замужество это не только деньги, которые я получу, это еще множество обязательств по отношению к мужу! И вообще, если бы в браках все было так шоколадно, они бы не распадались так часто, если верить статистике.

Я так распаниковалась, что не нашла ничего лучше, как позвонить Денису. Он должен успокоить меня, сказать, что все будет хорошо, мы не такие как все, и прочий бред, который говорят умирающим… то есть брачующимся.

Денис не брал трубку. Я прождала десять гудков раз, другой, и на третий наконец сняли трубку.

— Денис! — позвала, приближаясь к панической атаке, если судить по количеству съеденных за последние десять минут печенюшек.

— Он в ванной, Ален, это мама, — услышала голос Любови Дмитриевны и заскрипела зубами так, что, наверное, она услышала.

— Пусть позвонит, когда выйдет.

— Хорошо. Что-то случилось?

— Нет-нет, все в порядке.

Распрощавшись, я положила трубку.

А ещё мамочка. Дотошная наседка, которая будет пристально следить за тем, как я жарю котлеты и вытираю стол, и с тайным злорадством обнаруживать, что делаю это хуже неё. А я делаю хуже, потому что котлеты вообще не люблю. И повар из меня так себе. Уборщица вообще, мягко говоря, ни о чем. Кто там ещё? Нянька для ее сыночка? Ну с этим она справится, я думаю. Будет всю семейную жизнь качать своё чадо на ручках, а он и рад. Настоящий маменькин сынок…

А лучше бы был папенькин? От одного воспоминания о котором меня дрожь охватывает? Наглым, самоуверенным бабником? Нет, спасибо. Мне ещё надо с папенькой ужиться как-то.

Я уставилась на себя в зеркало: глаза чумные, бледная… Боже, Кулагина, куда ты вообще лезешь! В эту семейку психов-извращенцев!

И тут зазвонил телефон, ненадолго выбив меня из струи осознания великих истин.

— Денис! — чуть ли не крикнула я. — Приезжай ко мне.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросил он. У, вылитая мамаша.

— Я очень по тебе соскучилась. Приезжай, я жду.

— Ален, — он явственно вздохнул, — сегодня столько дел было, к тому же я машину в сервис загнал, может, завтра?

Завтра я, возможно, уже пересеку Атлантику, в ужасе убегая от вот-вот готового обрушиться счастья.

— Бери такси.

Пауза, сопит в трубку, как маленький. Я вздохнула.

— Ладно, забей, все нормально.

— Точно? Не обижайся, малыш, в субботу я весь твой.

Вот и поговорили. Кто ещё кого в график вписывает? Я его или он таки меня? Ладно, при встрече я с ним поговорю. Лайтово так, чтобы не спугнуть, но кое-что вызнать.

Но к субботе я немного остыла, решив, что дала маху. Пожалуй, разговоры с Денисом до брака лучше не заводить. Будем решать проблемы по мере их поступления.

Неделя до отъезда в Питер шла удивительно быстро, а я каждый день думала, правильно ли сделала, согласившись на подобную авантюру. Денису сказала, что мы с его отцом едем от института на форум, он, немного подумав, пожал плечами, мол, ладно.

Маменька и то больше энтузиазма проявила. Выспрашивала, рассказывала про Питер, куда сходить, велела Пал Сергеичу со всей ответственностью подойти к вопросу и показать город. Он обещал, чуть ли не поклялся, приложив руку к сердцу. Только вопрос, оно у него вообще есть?