Глава 1. Бойся желаний своих

Месяц спустя

*Олег*

Да пропади оно всё… Хочется шарахнуть дверью, но! Выходя из кабинета генерала полиции, такое себе не каждый может позволить. Если вообще никто.

А я?

А я могу.

И хлопаю от души, которую уже все задолбали. И в хвост, и в гриву. Черти!

У секретаря в приемной аж кружка звякнула.

– Ой, – подпрыгнула Алевтина Владимировна на своем стуле и схватилась за сердце. – Олег Сергеевич, что случилось?

– Всё! – отвечаю многозначительно.

Всё!

И тороплюсь на выход. Пора делать ноги.

До своего отдела мчу на всех парах. Не знаю, что будет дальше, но я адски устал. Хочу свободы. Может, и сидел бы дальше – будь семья, дети. Но не держит ничто. Особенно когда сверху давит родитель в генеральских погонах. А я свой долг отдал сполна.

Паркую машину у отделения. По пути здороваюсь с сотрудниками.

По коридору торопливым шагом на свой этаж и в кабинет оперов.

– Олег, чего дальше-то? – обращается ко мне Свиридов. – Ждём только тебя, – недовольно.

– А что дальше? – сажусь за свой стол и достаю из лотка принтера чистый лист бумаги. – Наружка на месте? Всё идёт как и обсуждали?

– Да, Казанцев отзвонился. Молотов на квартире. Пока всё тихо.

– Ну и отлично, – беру ручку и начинаю писать в правом верхнем углу кому, от кого и по середине листа – рапорт. – Будем брать, – усмехаюсь.

– Как? А постановление есть? – сводит брови Павлов.

– На словах, – тороплюсь его разочаровать.

– Эээ, – качает головой.

– А что эээ? Первый раз замужем? Мало кому хочется получать по фуражке да лишаться звёзд, если что не так. А вот если всё пройдёт гладко, отрапортуют так, что… Усмехаюсь. Последнее дело. Закрою и адьёс.

После выезда, который проходит успешно, едем с группой в отдел. Главный подозреваемый взят без пострадавших и потерь. Поэтому, как только возвращаемся, на прямую иду к начальнику нашего отделения.

– Ну? – стоит войти, тут же спрашивает.

– Подозреваемый Молотов Константин Петрович был задержан и доставлен в отделение. В камере, ждём гостей, – отчитываюсь.

– Хорошо, – выдыхает, вытирая пот со лба платком.

Стареет наш полкан, нервишки шалят.

Сажусь за стол.

– Ждём, значит. И рапорт мне на стол, что и как прошло. Завтра утром, – уточняет.

– Обязательно. Я к вам по делу, – достаю из внутреннего кармана сложенный лист, разворачиваю его и подаю начальнику.

– Это что ещё? – хмыкает. – Только не говори, что уже накатал. Знаю я твои писательские способности.

Берет лист, читает.

– Нет, – откладывает его в сторону.

Сдвигает брови к переносице.

– Да, – давлю интонацией.

– Ты сам понимаешь, в какой я ситуации. У меня нет разрешения на твое увольнение, – устало потирает переносицу. – На меня давят, – вздыхает и показывает взглядом в потолок.

Знаю я, откуда на тебя давят, Иваныч.

– Сегодня должны дать добро.

– Неужели победил? – снова берет в руки мой рапорт, пробегая взглядом по строчкам.

– Хочется верить, Федор Иванович.

– Ну тогда жду движения и, как только получу добро, подпишу, – смотрит на меня. – Куда собрался-то? Ты столько лет в этой среде крутишься. Многие боятся гражданки. Не видят себя в обычной жизни.

– А я вижу, – отвечаю, – уеду отдохнуть. Сменю локацию, деятельность. Всё сменю.

– Жаль вас отпускать, оперов хороших. То Швецов, то вот теперь ты. Кто работать-то будет?

– А это уже не моя головная боль, товарищ полковник. Да и перевод недавно был, новенькие пусть втягиваются.

– Да зелень эта, – отмахивается, – только и думают, как заработать больше, меньше работая.

– Разрешите идти?

– Иди, – отпускает.

Самое время привести документы в порядок. Иду в кабинет. Писанины валом.

Выхожу из отделения. Поесть в кафе, что ли. За весь день только чашка кофе была. И всё.

Подъезжает конвой.

– Это чего? – спрашиваю вышедшего начальника.

– Фээсбэшники Молотова забирают. Быстро организовали его перевозку. Это не нас мариновать по несколько дней. Этим не отказывают.

Стоим, наблюдаем.

– Даже не удивлён. Всю грязную работу для них делаем.

Ерошу волосы и, повернув голову в сторону, замечаю подъезжающую черную тонированную легковушку.

Всего несколько секунд, а кажется, что времени проходит вагон.

Опускается стекло, и из темноты салона появляется ствол.

Поворот головы, и я понимаю, что под прицел попадает полковник.

Он делает шаг, преграждая собой проведенного к автозаку молота, направляясь к своей машине.

Делаю шаг, толкая его плечом в спину, слышу выстрел.

В груди что-то мешает вдохнуть. Внутри все замирает.

– Олег! – словно я проваливаюсь куда-то в колодец.

Визг шин. Стрельба.

Две недели спустя.

Олег

Сил нет здесь находиться. Стены давят. Всё бесит и раздражает. Еда больничная не лезет. Осталось заныть, как маленький: «Домой хочу!»

Две недели!

– Обход! – заглядывает сестричка.

Красивая девчонка. Темненькая, с огромными глазами цвета шоколада. Да вот только маленькая ещё. Лет двадцать, не больше.

Не мой вариант. Хотя она в глаза заглядывает. Но глядя на нее я вижу рыжую заразу, аж простреливает сознание.

В палату входит лечащий с главврачом, практиканты. Палата на четыре человека становится мигом тесной.

– Гаврилов, – начинается…

Очередь доходит до меня.

– А здесь у нас Исаев Олег Сергеевич, – останавливаются в ногах. – Как вы себя чувствуете? – спрашивает главный, смотря в мою карту.

– Супер, отпустите уже, а? – прошу.

– Огнестрельное ранение… с большой кровопотерей. Четыре дня реанимации… – читает отрывками, поднимает на меня взгляд.

– Да на мне как на собаке заживает, – приподнимаясь на правом локте. – Не впервой. Уже не болит. Дома и стены лечат.

– Нет-нет, – качает головой. – Ещё денечка три понаблюдаем, у вас обязательны перевязки, – кивает и переходят к соседу по палате.

Перестраховываются. С-ка.

После обхода, взяв пачку сигарет, иду в туалет. Открываю форточку, сажусь на подоконник. Достаю телефон из кармана спортивных брюк.

Кто-то же должен меня отсюда вытащить.

Листаю контакты.

Степаха. Ну кто, если не он?

Набираю.

– Здорова, – слышу голос друга. – Ну как? Подлатался?

– Ага. Слушай, забери меня отсюда. Взвою скоро.

– А тебе такси не вызвать никак что ли? – усмехается. – Всё поближе до дома довезти, чем мне к тебе пилить.

– Думаешь, мне переливание мозгов делали вместо крови?

Смеётся.

– В деревню хочу. Один хрен больничный. Так хоть польза будет от вашего воздуха, чем от этих зелёных стен. Тошнит уже.

– Ну что ты как девочка с двумя полосками?

– Лять, прошу как друга.

– Ну ладно, не ной, – ржёт. – Завтра к обеду.

– Не, давай сегодня.

– Ты прикалываешься? Время сколько? К тебе выезжать надо засветло, чтобы к обеду приехать.

– Ладно, всё, давай. Сам всё сделаю, – отбиваю звонок, слышу последние слова Стёпы: «Погоди ты, псих».

Да, станешь тут психом.

Докуриваю сигарету, выкидывая окурок в форточку.

Выхожу из туалета.

– Опять курил! – прохожу мимо поста.

Бабка-надсмотрщик, как ищейка, всё чует.

– Да бросил я.

– Так от тебя шлейф, ещё немного и видно будет дымовую завесу. Бегаешь каждые десять минут.

– Не наговаривайте на хорошего мальчика, – усмехаюсь.

– Ой, мальчик, иди уже, – машет рукой.

И я возвращаюсь в палату.

После обеда оживает телефон.

Мама.

– Да, – отвечаю, выходя в коридор.

– Олеж, как ты? – снова с беспокойством в голосе.

– Всё хорошо, мам.

– Отец переживает за тебя.

– Давай не будем о нем, – не хочу слышать. За две недели, что я здесь, позвонил один раз, и тот с наездом, какого хера я снова подставляюсь.

– Хорошо. Но ты на него обиды не держи, – снова одно и то же.

– Мам, я всё понял. У меня перевязка, что-то срочное?

– Нет-нет, иди. Заеду к тебе завтра.

– Угу, пока, – и отбиваю звонок.

Федор Иванович тоже на днях был. Но ничем не обрадовал. Отец не даёт добро на увольнение. Поэтому беру отпуск после больничного. И если не сейчас, то после выписки свалю куда подальше. Надо что-то менять в этой жизни.

В палату открывается дверь. При виде генерала мои сокамерники решили свалить.

Я же смотреть на него не хочу.

– Опоздал. Мать тебя опередила.

– Мать волнуется. Я – констатирую. Жив – и ладно.

– Прямо слеза умиления. Не часто ты меня навещаешь. Только если стреляют, – сажусь, опираясь о подушку.

– Я здесь не ради сантиментов. Узнал, что ты подал рапорт.

– Не «подал», а подаю. И да, пока ты там тормозишь согласование.

– Я не торможу. Я отказываю, – не садится на стул. Подходит к окну, спрятав руки в карманы брюк.

– Шикарная прелюдия.

Молчание затягивается.

– Напомнить тебе, как ты вообще оказался в системе? Кто вытаскивал тебя из дерьма, когда ты был на грани отчисления? Когда с разборками, с пьянкой, с бабами чуть не загремел?

– Ты всегда с удовольствием напоминаешь. Только забываешь одну деталь – я не просил. Я бы сам разобрался.

– Сам? Тебя бы списали в утиль. Или посадили. Но ты мой сын – и я сделал, как должен.

– Вот именно. Ты сделал. Ты,– усмехаюсь. – Теперь ты считаешь, что я тебе жизнью обязан?

– Ты обязан. Потому что всё, что у тебя есть – не твоя заслуга. Твоя жизнь – это мой выбор. И ты не выйдешь из системы просто так.

– А я выйду хочешь ты этого или нет. Плевать. Потому что это не жизнь. Это клетка с чужими правилами.

– Ты не понимаешь, в какую грязь лезешь. Без прикрытия, без формы ты – никто.

– Лучше быть «никем», чем твоим должником. И долг свой я отдал сполна. У двери, кстати, есть ручка. Если хочешь – воспользуйся.

Повисает тишина. Отец смотрит несколько секунд на меня играя желваками, разворачивается и уходит, не сказав ни слова.

Откидываю голову на подушку прикрывая глаза. Перевариваю наш разговор и ещё не понимаю, к чему он приведет. Прощай отпуск? Или куда в командировку отправят?

Задремал.

А будит меня вибрация телефона в кармане спортивок.

– Неужели передумал и сжалился? – отвечаю на входящий от Степана.

– Тебе просто капец как повезло, – смеётся.

– Ты уже здесь? – не хочу верить в такую удачу.

– Нет, я дома.

– Тогда какого лешего звонишь? – откидываюсь на подушку разочарованно.

– Но там у тебя Аленка. Тебе повезло, что она с утра умотала на какой-то форум по фермерству. И сделала одолжение мне, готова тебя забрать.

– Да ладно? – встаю со скрипучей кровати и подхожу к окну, которое выходит на больничный двор.

На часах почти семь вечера. Ещё стоят машины на парковке. И среди них я вижу внедорожник бортовой оранжевого цвета.

Недавно только Степан говорил, что сестре поменяли машину.

– Уверен, что она меня заберёт, а не пошлёт сейчас в пешее эротическое? – одолевают сомнения. – Или ещё чего хуже, высадит где нибудь по пути в лесу?

Как-то не заладилось у нас с ней после того раза. Но Стёпа то ничего не знает. Иначе хрен бы подпустил меня к сестре сейчас.

– А тут я не ручаюсь, – хмыкает. – Не проверишь – не узнаешь. Всё, давай. Помог чем мог. Ждём, – и сбрасывает звонок.

Убираю телефон в карман, ещё раз убеждаясь, что машина та самая. Оборачиваюсь, пробегая взглядом по сополатникам. Каждый чем-то занят.

Что взять с собой? Да брать-то и нечего. Хлопаю себя по карманам. Сигареты при мне. Беру со стула олимпийку и выхожу из палаты. Мимо поста прохожу. Там всё та же надсмотрщица.

– Снова дымить в туалете? – сканирует взглядом.

– Подышать воздухом, – натягиваю улыбку.

– Давай только недолго. Ужин скоро.

Салютую ей и, выйдя из отделения, спускаюсь на первый этаж. Прохожу охрану, выходя на крыльцо.

Не торопясь направляюсь к парковке. Подходя к нужной машине, из нее выходит водитель.

Опирается о высокий бампер, сложив руки на груди. В лёгком платье в цветочек. В кроссах и чёрной косухе. Сверлит меня зелёным взглядом. Ей рожек чертёнка на голове не хватает. И был бы полный комплект.

– Не думал, что скажу, но я рад тебя видеть, – подхожу ближе.

– Наотдыхался что ли? – игнорирует мои слова. Без приветствия сразу нападает.

– Типа того.

– Вот зря я Степе сказала, где я, – доносится бурчание.

Ничего мне не говоря, забирается за руль, заводит двигатель. Стою смотрю через лобовое на неё. Она на меня. Открывает окно с пассажирской стороны.

– Тебе особое приглашение надо? – недовольно.

Сажусь в машину.

Никаких тебе ванильных вонючек, брелоков и висюлек. Лёгкий запах её духов, и это всё, что говорит о водителе этой тачки.

– А это там не за тобой? – кивает в сторону больницы.

Поворачиваю голову, замечая медсестру и охранника, вышедших на крыльцо. Девушка машет рукой, видимо, видели, как я сел в машину.

– Поехали, – тороплю водилу.

– Что, прям сбегаешь? – на лице расплывается задорная улыбка.

– Ага, давай, дави на газ, или ты забыла, где эта педаль находится?

Силой, конечно, меня не заберут, а отцу доложат о моем “побеге”. Да и похер.

Девчонка наконец выезжает с парковки, и мы покидаем больничную территорию, вклиниваясь в общий автомобильный поток.

С облегчением откидываюсь на спинку кресла, закрывая глаза, слыша лишь звук работающего движка.

Ура. Можно расслабиться.