Глава 6. Все к черту

*Олег*

Ну что ж… Ощущения так себе. Видеть, как она целует этого пижона, впервые задумываюсь над тем, что чувствую. Да, признать непросто, что меня это зацепило. Зацепило, мать его!

На ферму утром еду без настроения. Но я ж не девочка, чтобы обижаться, да? Взрослые люди. Хочет пижона этого, флаг ей в руки. Мешать не буду.

Переключить мозг очень непросто. Мой внутренний пеленгатор ее сечет. И это не даёт покоя. Раздражает. Как в машине грёбаный парктроник. Пилик-пилик. Но держусь.

Отвлечься всё же получается, когда утром Сан Саныч находит меня у склада и сообщает, что наш старенький “Беларус” встал.

– Глохнет, сволочь, прямо посреди поля. А там полтонны сена не спрессованных, – ворчит он.

– Ладно, пошли смотреть, – беру с собой Тёмыча.

Трактор стоит криво, как пьяный. Капот приоткрыт, пахнет гарью и солярой. Лезу внутрь – масло по стенкам, фильтр в хлам, ремень надорван.

– Ну, Сан Саныч, да тут полна корзина радостей, – вытираю ладонь о штаны.

– Говорил я Стёпе – надо менять, а он всё “потянет ещё”, – бурчит старик.

Начинаем разбирать. Металл нагрелся, пальцы обжигает. Грязь, пыль, мазут лезут под ногти.

– Ключ на семнадцать, – протягиваю руку Тёмычу.

– Ты сам-то уверен, что это ключом решается? – хмыкает он.

– Уверен, что твоими комментариями точно нет, – огрызаюсь.

Час кувыркаемся. Потом ещё. Солнце в зените, рубашка прилипает к спине, а ремень всё никак не поддаётся. Сан Саныч матерится под нос, Тёмыч подпевает. Я же упираюсь, будто от этого трактора зависит весь мой внутренний баланс.

И ведь отчасти так и есть – в этот момент голова занята тем, как открутить прикипевший болт, а не тем, куда Рыжая может намылиться сегодня вечером.

Ближе к обеду удаётся всё-таки снять ремень, заменить фильтр, почистить контакты. Заливаем масло, пробуем завести – “Беларус” кашляет, но оживает.

– Ну, мужики, сегодня мы его спасли, – довольно кивает Сан Саныч.

Я молча вытираю руки тряпкой.

День рабочий подходит к концу. Снова тащусь к машине мимо “Админки”, стараясь не обращать на окна внимание. Сажусь за руль и… не тороплюсь уезжать. Вся сложившаяся ситуация бесит до чёртиков. Я чувствую себя как подросток. С какого-то хрена.

Завожу двигатель и уезжаю, как только замечаю, что Алёна выходит на улицу.

Дома встречает кот да пёс. Скоро должны вернуться Степа с семьёй. И мне надо бы куда-нибудь свалить, потому что неудобно гостить дольше пары дней. Мешать не хочется. Хотя прекрасно знаю, что друг будет против и старательно убедит, что я никого не стесняю.

Только присаживаюсь на лавку, достаю сигарету, как в кармане штанов начинает вибрировать мобильник.

Достаю и убираю обратно. Отец вспомнил.

Разговаривать с ним ой как не хочется, потому что снова на меня выльют ушат помоев. Я неблагодарный сын. Да знаю.

Я срываю все его планы. И это тоже.

Ещё мне никто не давал разрешения смыться из поля зрения, потому что мать, скорее всего, там нашла санаторий для реабилитации. А моя реабилитация – это физический труд. И мне нормально так.

Как и ожидал, следом набирает мать. Это запрещённый приём, и он работает, потому что не ответить маме я не могу.

– Да, мам, – отвечаю почти сразу.

– Олеж, ну как же так… – тянет она с обидой.

– Да что ты с ним как с маленьким, – отбирает телефон отец. – Объясни мне, что я не так сказал?

– Доброго вечера, батя, – язвлю, он так не любит. – Мне тридцать пять скоро, а ты всё норовишь мне памперс сменить.

– Мать бы пожалел! – снова запрещённый приём.

– Ты сам бы её пожалел. Хватит мной манипулировать. Я подал рапорт. Если его завернут, подам ещё один. И поверь, я найду способ, чтобы мне его подписали с твоим одобрением или без. И плевать мне на твои погоны, – рычу в трубку.

– Да что ты без меня сможешь?! Щенок, – шипит в ответ.

– А ты подпиши и отойди, – усмехаюсь. – Проверишь.

– Тьфу, – и сбрасывает звонок.

А я доволен результатом этого разговора. Когда он не отвечает на выпад, значит, результат должен быть.

Но в руках снова оживает телефон.

– Да чего непонятного-то? – раздражаюсь моментом.

– Если честно, вообще ничего, – с усмешкой звучит голос друга.

– Степ, блин, сорян, не тебе.

– Да уж, спасибо и на этом.

– Чего, как у вас там? – выдыхаю, пытаясь взять себя в руки.

– Отлично. Ферму ждут большие перемены. И это, мать его, страшно, – ржёт. – Все документы готовы, подписываем на днях.

– Как это на днях? Я думал, вы не сегодня-завтра вернётесь.

– Задерживаемся. Пацаны тут у матери Нины и Аркадия разгулялись, хрен вытащишь. Да вот по делам мотаемся. Вещи твои забрали, закинули в машину. Заказал эвакуатор тачки, сегодня к вечеру должны привезти вместе с вещами в багажнике. Так что, жди.

– О, Степа, ты прям сокровище. Повезло же Нинке, – смеюсь.

– Я рад, что ты по девочкам, Олег. Иначе бы уже испугался.

Смеемся.

– Кстати, говорю новость, хоть Нина еще и не давала добро, но тебе как будущему крестному скажу. Дочь у нас будет, – говорит с гордостью.

– Шикарная новость. Поздравляю, брат. Это круто. Крестным буду, даже не сомневайся.

– И еще. Утром должна зайти Аленка.

– Это еще зачем? – не сдерживаюсь, сминаю сигарету.

– Цветы польет. А то Нина переживает.

– Я сам полью, скажи что, где и как, – хочу все это тормознуть.

– Вот в том-то и дело, что где и как я тебе не объясню. А Алена в курсе всего. Так что извини, – хмыкает.

– Ладно, – сдаюсь.

– Тогда как тачка приедет, отпишись, что все хорошо.

– Спасибо, – благодарю еще раз.

– Бывай, – и отбивает звонок.

Ну что ж. Есть новости. И не все хорошие.

Алена

Просьба Нины о том, что полить бы цветы у них дома, вносит в мое утро смятение.

– Я бы вчера вечером заехала, – вздыхаю в трубку.

Будильник еще не прозвенел, но меня разбудил звонок Нины.

– Вчера я закрутилась и забыла тебе позвонить. Наверное, и правда говорят, что с памятью в положении появляются проблемы, – хихикает.

А мне не смешно.

– Я на тебя рассчитываю.

– А я нет, – выдыхаю, закрывая глаза.

– Что? – переспрашивает.

– Может, он сам польет?

– Нет, – утвердительно. – Ты же прекрасно понимаешь, что мужика просить полить цветы в доме, как тигра вышивать крестиком, затея такая себе, – усмехается.

– М-да.

– Всё тогда, как соберемся домой, я тебе дам знать, – целует в трубку.

– Пока, – чмокаю в ответ и откидываю мобильник.

Вот же зараза.

Приходится сползти с постели и идти в душ раньше запланированного подъема. После водных процедур понимаю, что выпить кофе не получится. Времени не очень-то и много осталось. Выглядываю на улицу. Тепло. Денек сегодня будет что надо. Тогда иду к гардеробу и, раскрыв дверцы, думаю, что надеть. А что надеть? Вот, шорты да майка. В машине все равно жарко. А на работе я переоденусь.

И уже через десять минут я сижу в машине у дома брата. Идти не хочется. Не знаю почему. Вчера я почти не видела Олега. Мне потом сказали, что долго возились с ремонтом трактора. Об этом надо еще сказать Степе. Сама была загружена так, что ни минуты свободной. В итоге домой приползла и упала спать. Даже перекусить не успела. Хорошо сейчас из дома прихватила карамельку. Сижу, жую ее и…

Нет, идти все-таки надо. А то наткнется на меня Исаев, выезжая с территории.

Захожу во двор, замечаю машину Олега.

О как. И когда это он успел машину пригнать? Или помогли? Скорее всего, без Степы тут не обошлось. Я все еще не могу понять, чего брат так с ним возится. Как с маленьким. Или как с младшим братом. Все время удивлялась их дружбе. Они же совершенно разные.

Прохожу к дому. Меня с виляющим хвостом встречает Чопа. Треплю пса за уши.

– Привет, красавчик. Как ты тут? Не голодаешь? Кормят тебя? – пес довольно поскуливает.

Иду к крыльцу и захожу в дом.

Тишина.

Пройдя по коридору и заглянув в гостиную, до слуха доносится шум воды из гостевой ванны.

Прохожу в кухню. Достаю небольшую лейку и набираю воды в нее из пятилитровой канистры.

Возвращаюсь в гостиную и поднимаюсь наверх. Поливаю цветы, слышу, как внизу хлопает дверь. Значит, вышел из ванной. Из спальни прохожу в детскую. Замечаю пыль на подоконнике. Надо бы вытереть.

Спускаюсь вниз.

Олег стоит ко мне спиной. Уже одетый. В футболке и брюках.

Услышав меня, оборачивается.

– Привет, – здоровается первым.

– Привет, – отвечаю, прохожу мимо, направляясь в кухню, снова набирая воды да ищу тряпку, чтобы вытереть пыль.

Возвращаюсь в гостиную. Там у Нины настоящий оазис.

Олег сидит, что-то смотрит в телефоне. Я поливаю горшки с цветами. То и дело приходится наклоняться. И я уже не рада, что напялила эти чертовы шорты. Потому что чувствую его взгляд.

Оборачиваюсь, встречаясь с его наглыми глазами.

– Что?

– Да вот думаю, ты специально напялила короткие шорты? – выдает задумчиво, а сам взглядом скользит по моим ногам.

– Специально, – фыркаю.

– Ален, – поднимается с дивана и хочет подойти.

– Стоять, – торможу его. – Не нужно лишних слов.

И пролетаю мимо него в кухню. Нужно снова набрать воды. Почему Нина не купит лейку побольше?

Наполняю ее. Оборачиваюсь.

Стоит, упирается плечом в дверной косяк, смотрит на меня.

– Может, хватит уже делать вид, что ничего не было? – не дает мне пройти мимо него.

Стою рядом, задираю голову, потому что этот кабан выше меня.

– А что было? – прищуриваюсь.

Хмыкает. И делает шаг ко мне.

Я – отступаю.

– А ты упрямая девица, – говорит так, что у меня мурашки по коже.

Еще шаг.

Я снова назад.

– Уж какая есть, – отвечаю.

– Ты ж не такая, – напирает на меня.

Отступаю и неожиданно упираюсь бедром в край стола. Всё.

Он тут же ставит ладони по обе стороны, отрезая путь к отступлению.

– А тебе откуда знать.

– Был момент.

– Да сплыл.

Бодаемся взглядами.

Мое сердце в груди колотится как сумасшедшее. Невольно разглядываю его. Красивый же, зараза. Черты такие выразительные. Брови густые. Глаза эти, с пушистыми ресницами. Взгляд такой, что дух захватывает. Нос прямой. Губы… ох, какие губы, с ума сойти можно. И щетина эта его брутальная. Хорош, котяра. Да только не хочу я вестись на это.

– Ты меня выгнала, – стоит вплотную ко мне.

Я чувствую его запах. Дыхание спирает.

– Ты сам себя выгнал.

Склоняет голову на бок.

– Сам? – удивленно взлетают брови вверх.

– Угу. Поразмысли, что этому сопутствовало, и поймешь всё, – качаю головой.

– А может, хватит уже говорить загадками, а?

– Ну-у-у, – тяну. – Так неинтересно. Не люблю, когда хоп, и нате, на блюдечке с голубой каемочкой. Думай. Ты опер или кто? – выпаливаю зло. – Хотя нет, не думай. Тебе не идет!

Не успеваю договорить, как этот гад подхватывает меня под бедра и усаживает на стол, оказавшись между моих ног.

Хватает пальцами за подбородок и… впивается в губы, нагло врываясь в мой рот своим языком.

Цепляюсь за его футболку. Теряюсь от его напора. Сознание начинает подводить, потому что гад этот целуется что надо. Из последних сил пытаюсь разорвать поцелуй. Не сразу получается. Потому что да, тело предает. А сознание вопит. Но лишь когда упираюсь в его грудь руками, отталкиваю, собрав все силы.

Он отшатывается, морщится, словно от боли. Опирается спиной о стену и закрывает глаза.

Спрыгиваю со стола.

– Не смей больше так делать! – рычу на него.

Прищурившись, смотрит на меня.

– Ты сама определись, чего ты хочешь, – говорит тихо.

– Ну уж точно не тебя, – отвечаю зло.

– Ведешь себя как маленькая, – фыркает.

– Зато ты как большой, – и вылетаю из дома.

Черт с ней, с этой пылью. Всё к черту!