12. ПОПЫТКА ПРОЩЕНИЯ
Я улыбаться перестала
Морозный ветер губы студит.
Одной надеждой меньше стало,
Одною песней больше будет.
Он стоял на пороге, глядя прямо в глаза. А в них я читала усталость и боль. Как же я соскучилась! Мне казалось, что прошла не неделя, а годы в томительном ожидании звонка в дверь.
— Можно? — его голос стих.
Я отхожу в сторону, пропуская его в квартиру. Подавляю желание прикоснуться.
Дождь на улице отбивает унылую сюиту, барабаня по оконным стеклам, и сливаясь по водосточной трубе на асфальт. Сквозь открытый балкон воздух наполненный неповторимой свежестью, заполняет квартиру. У Егора тоже запутались в волосах капельки воды.
— Голоден? — интересуюсь. Почему, когда любишь человека всё время хочется его накормить?
— Нет, спасибо. Чай нальешь?
— Конечно! Проходи.
Как же я жалела о сказанных тогда ему словах. Если честно, мне сейчас было всё не важно, лишь бы он никуда не уходил. Но… Он пришёл, а это означало, что меня ждёт серьёзный разговор. Так Ведь? Так!
* * *
Детство он не помнил. Вернее не так, не хотел вспоминать. Обычно детство это что-то светлое и доброе. Да, это у обычных детей.
Нет, у него была любящая семья, живущая в достатке: отец — дальнобойщик, мама — бухгалтер. Он всегда ждал папу, когда он возвращался из долгого рейса и привозил ему что-нибудь интересное.
А потом всё это рухнуло. У отца инсульт в дороге, он не справляется с управлением и… авария. Это он узнал уже позже, когда понял, что маме это тяжело пережить.
Сначала всё было нормально, она горевала, а потом боль и усталость начали удаляться вечером вином. А оно перестало в более крепкие напитки, а после они занимали не только вечер. И мама потеряла работу, а Егор стал предоставлен самому себе.
Дети жестоки и это знают все. В школе его стали сопровождать постоянные насмешки и издевательства, и другой бы сломался. Но, не он. Он связался с «дворовой» компанией, как называли всех ребят боксёров, что приютил у себя в зале бывший спортсмен Куликов, вытаскивая пацанов из неблагополучных семей из нутра алкоголизма и наркотиков. Впервые за долгие годы в него поверили, и он уже не был «выродком», как кричала пьяная мама, когда он прятал ценные вещи, оставшиеся от отца, чтобы она не пропила. Он старался хвататься за любые подработки, чтобы на что-то питаться нормально, разгружал ящики в супермаркете, подрабатывал на рынке.
А весь гнев и боль вымещал на груше в зале. И мог бы он достичь чего-то более весомое в боксе, если бы не Горин. Его нынешней шеф, который, как оказалось, работал на Воеводина. Заметил он мальчишку на ринге, предложил по тем меркам для него баснословные деньги за выполнение кое-какой работы. Обычный прессинг неугодного ему человека. Ну и Егор в составе еще четырех парней избили бедолагу, разбили его машину.
Егор, конечно, не был в восторге, но обновилась куртка, обновилось обувь, и теперь он мог не стесняясь подкатить к Ленке из параллельного класса, что так долго тревожила его воображения.
Леночка в короткой юбочке, с косичками и всегда за книжками. Отличница из приличной семьи. Такая никогда не посмотрит на дворового мальчишку. Или… Либо она мстила родителям, либо доказывал что-то себе. Но первый поцелуй, неловкий и волнующий у него случился именно с ней. И первый секс. Скорее всего, его всегда тянуло к принцессам. Отношения с Леной они от всех скрывали, а Егор с удвоенной силой начал думать, как заработать деньги на балованную девочку, вот и продал душу Горину.
Но… потом ему семнадцать, он влюблённый и счастливый с мелочью в кармане, гуляет с потрясающей девчонкой, на улице весна, смеркается и тут… И тут двое отморозков, которые под предлогом «закурить» пристали к ним. А он ведь спортсмен некурящий. Один из них ударил первым. Но как говорится, если против тебя толпа, то забудьте то, чему вас учили в зале.
Они не стали долго разговаривать и сразу на его «не курю» начали бить, отпихнув Ленку куда-то в сторону. Она упала, ударилась головой о бордюр и потеряла сознание, пока он пытался отбиться от двух бугаев. И чтобы умерить спесь с борзого мальца, один из них достал нож. Первый раз Егору удалось увернуться, а вот во второй раз нож полосанул прямо по лицу. И если бы не Путейцев, проходящий мимо со своей шушерой, вряд ли бы Баслык вышел из этой истории живым.
Несколько дней в больнице, где полупьяный докторишка наскоро залатал щеку, и серьезный разговор с Ленкиным папашей, итогом которого была фраза: «Увижу тебя рядом с ней, щенок блохастый, ноги переломаю». Ну да! Кто кому ещё переломает.
Правда, отделался мужик опять же разбитой машиной и пожаром на даче, которую он строил, видимо, на ворованные деньги. Потом приводы в полицию, где ему могла бы грозить колония, хотя факт его причастности доказан не был и… Армия.
Вот там-то он и получил прозвище Джокер. Когда вернулся, Ленка выходила замуж за какого — то козла на крутой тачке. Она ждать не обещала, да и вообще, стала избегать его после той драки. Не стал мешать, любовь прошла.
А мама… мама сгорела вместе с квартирой, где сама же по пьяни устроила пожар. И не осталось у него ни крыши над головой, ни родственников. Папа был детдомовским, а ее родственникам до него не было дела.
Снова подался к Горину. Тот сразу принял смышленого малого. Сначала для выполнения мелких поручений, а затем он начал его выставлять на ринг, а также Егору поручалось разгребать косяки и ненужных свидетелей.
Убивать? Нет запугивать. Но… был молодой организм не рассчитывающий силы и дурь, и были те, кто этого не выдерживал.
Была ли в его сердце жалость? Нет, не было, но и удовольствия от этого он не испытывал. Он лишь выполнял работу. Сердце черствело.
Ездил в составе банды на разборки, где каждый раз оставалась его человечность. А оставшуюся ярость выплескивал в спортзале и на ринге, где соперников уволакивали утопающих в крови. А Путейцева он встретил случайно уже после армии, вот и взял его к себе, в благодарность за спасение. Он один мог его во время остановить дружеским пинком, такой своеобразный «стоп-кран».
А ещё трахал всё, что двигалось и напоминало женщину. Ленка была тоже в их числе, уже замужняя и такая интересная. Ленка, которую он сделал вдовой.
А нужно ли это знать Полине? Кое о чём можно и умолчать. Если взять общую ситуацию, то он убийца и отморозок. А будет ли Полина с таким счастлива?
* * *
— Ты убивал? — поинтересовалась я. После его рассказа остался какой-то осадок: во-первых, его было до жути жалко, во-вторых, хотелось отвесить ему хорошую оплеуху за все, что он натворил, в-третьих, хотелось выгнать его и приказать, чтобы он забыл сюда дорогу, а в-четвертых, не отпускать, никогда и никуда.
Пережил он многое, наделал кучу ошибок. Он пытался как-то выжить. Но я чувствовала, что что-то осталось недосказанным.
— Нет — выдохнул он как-то неправдоподобно — По моей вине погибло несколько человек.
Верила ли я? Мне хотелось верить.
— И как ты собираешься строить семью? Что будут наши дети говорить когда-нибудь своим друзьям? Наш папа бандит?
— Нет, не будут. Я и не шел так долго, чтобы понять, что мне нужно и как нам с тобой жить дальше. Я доведу последнее дело и Воеводин обещал отдать клуб в полное мое пользование, так как дела в нем все равно сейчас веду я. Никакого криминала, обещаю!
— Воеводин? Ты ему веришь?
— У меня нет другого выбора, Принцесса.
Ударила молния, за которой сразу послышался громкий раскат грома. От неожиданности я вздрогнула, а в квартире погас свет. Комната погрузилась во мрак, где я чувствовала только руку Егора, держащую мою.
— Обещаю, что изменю свою жизнь, — прошептал он. — Я не могу без тебя.
Достаточно было одной фразы, хотя нет, двух, чтобы возникло острое желание проверить это. Со звоном на пол полетела посуда, пока я кинулась на поиски его объятий.
Губы… Да, вот они! Все такие же горькие, пропитанные сигаретным дымом, но родные. Лёгкий, нежный поцелуй, а дыхание уже тяжёлое. Да, милый, да! Целуй, целуй так, чтобы не смела никогда отворачиваться от тебя. Я пытаюсь справиться со своей «острой дыхательной недостаточностью», но бесполезно.
Егор грубо хватает меня и усаживает на стол, начиная целовать настойчивее. Нет, милый, не нужно прелюдий, не сейчас. Мне нужен ты! Хочу тебя и только тебя.
Начинаю терять голову, а руки ловко справляются с его ремнем. Это мой мужик, и я могу делать с ним все, что мне заблагорассудится. А с ума сводит лёгкий хруст рвущейся ткани моих трусиков, которые теряются в темноте комнаты.
Так же нетерпеливо он овладевает моим телом или… я его. Да! Да! Это то, что мне сейчас нужно! Безумные ощущения, которые тяжело передать словами. Даже эмоций для этого не хватит.
А потом, сопровождаемый сдавленными стонами, в комнате появляется свет.
Егор тяжело дышит, не спеша при этом освободить меня от своих объятий, прижавшись лбом к моему и заглядывая в глаза.
— Надеюсь, это было не прощание?
— Я подумаю над этим вопросом, — довольно улыбаюсь.
— Не хорошая девочка, — улыбается он в ответ. — Можно остаться?
— Не сегодня, — я его целую, давая понять, что это не окончательное решение.
— Ты всё ещё злишься?
— Я всё ещё хочу, чтобы ты от меня никогда ничего не скрывал.
— Это способ наказать меня?
— Мг! Я ведь злая Принцесса!
— Тогда я пошел? — уточнил он, застегивая ремень.
— Мг! — промычала я, не меняя позы, сидя на кухонном столе. Ох, если б Вера знала, что ее любимое место в доме было опорочено, не сносить мне головы.
— Ну, ладно! Пошел!
— Иди-иди, Баслык!
— Поеду в свою холодную одинокую постельку.
— Согреешься как-нибудь.
— И тебе меня даже не жаль? — я отрицательно покачала головой. — Ну, ладно! — вздохнул он тяжело и поплелся к двери. Не засранец ли, а? Я закатила глаза и рассмеялась. Но, огласить свою капитуляцию так и не успела. В дверь позвонили. Пока я натягивала футболку пониже, чтобы скрыть отсутствие трусов, которые без зазрения совести были отправлены тут же в мусорное ведро, Егор открыл дверь.
— Ох ты ж, дьявол, — послышался голос соседки Зинаиды Львовны, и при чем оно было обращено как раз к Егору. Даже перекрестилась.
— И Вам не хворать, девушка, — улыбнулся Егор. Блин, а мне так не улыбается, ловелас хренов.
— Зинаида Львовна, добрый вечер! — выглянула я к гостье.
— Я не во время, Полюшка? У тебя гость, смотрю. Вылитый дьявол! — но глаза у старушки при этом загорелись, так как на меня вообще не смотрела.
— Проходите! Что-то случилось?
— Случилось, — прошмыгнула она мимо Егора. — Давление шандарахнуло, видимо с перепугу. Померяешь? А то мой мальчик уже десятый сон видит. Даже на гром не проснулся. Думала, окочурился. Не, пульс есть. Спит, как сурок.
Вера всегда говорила, что для бабулек в подъезде лучше оставаться проституткой, чем рассказать им, что ты терапевт, или вообще врач. С этой ордой она боролась долго. Отработать рабочий день, а потом лечить вымышленные болячки старушек дома, это, конечно, задница полная. По полгода потом с ней не разговаривали, а то и вообще гадости всякие несли. Ну, Вера моя не из робкого десятка, могла подкинуть крепкого словца, да и с матом, что использовалось потом против нее. Это по прошествии только нескольких лет они успокоились, и теперь бегали больше поговорить, да пожаловаться на жизнь за чайком!
Вот это был как раз тот самый случай! Когда Зинаиде Львовне просто стало скучно дома и она решила найти свободные уши. А они как раз оказались у Егора, который очень внимательно слушал о молодости бабульки и о том, что она была «ого-го!». Я-то это слышала сто раз, а вот у Баслыка я открыла ещё одну черту, он был потрясающим слушателем.
— Ох, где ж мои двадцать пять лет? Ты посмотри, какие глазища, как чертяка зыркает! — все любовалась соседка Егором.
— Да хоть сейчас забирайте, — улыбнулась я.
— Так зачем ему старуха-то нужна! Хотя подумать можно, пока мой не проснулся.
— Такая дама, с таким богатым жизненным опытом. Кто ж устоит? — подхалимничал Егор.
— Хороший ты парень, жаль, что занятой! Слушай, а Вера на твой день рождения не приедет?
— Нет, Зинаида Львовна, мы ей путевку продлеваем, пока лечение даёт результаты.
— Ох, бедная девка.
Мы ещё с полчаса послушали стенания по поводу бедной Веры, а когда соседка ретировалась, Егор очень внимательно на меня уставился.
— Даже не начинай. Никаких сюрпризов и пышных празднеств. Я вообще возьму дежурство на этот день.
— Даже не думай, Принцесса.
— Только попробуй! Прибью!
Через два дня я съездила навестить Веру, которая почти смирилась со своей участью. Даже парочку поклонников завела возрастом «за шестьдесят».
— Как и обещала, привезла фотографии с вручения, — достала я из сумочки планшет.
— Вот, снова все самое интересное пропускаю, — вздохнула тетка, двигая пальцами по дисплею. — Какая ты у меня красавица.
А потом вдруг замерла, словно увидела призрака.
— А эта сволочь что здесь делает? — уточнила она. Я ошарашенно смотрю на фото, ища эту самую сволочь. А нет ее. Или… В толпе на заднем плане я замечаю Воеводина, о чем-то беседующего с ректором. Блин, а мне казалось я удалила все фото с его изображением.
— Кто? — включаю дурочку.
— Папаша твой, — Вера начинает закипать. А нервничать ей ну никак нельзя.
— Этот что ли? — уточняю я. — Это же спонсор наш, — хмурю для правдоподобности бровки. — Только не говори…
«Оскара» мне, срочно! Когда я так умело научилась врать тёте?
— И этот ирод смеет являться на твой выпускной, пока я здесь? Большей наглости я и представить не могла.
— Вер, успокойся! Ты снова в больницу загреметь хочешь?
— Не смей его защищать.
— Да блин, Вера Владимировна, наплевать мне на него. Ты себя пожалей, а. И меня заодно. Ты мне полный сиротой хочешь оставить? — сорвалась я, но это было необходимо. Тётя тяжело вздохнула и перестала трястись он ярости. — А теперь тихо и спокойно расскажи мне, за что ты его так ненавидишь, — попросила я.
— Это из-за него ты осталась без мамы, а я без сестры — она пыталась урезонить навернувшиеся слёзы и сбившееся дыхание.
И тут до моего разума начало потихоньку доходить. Чтобы удержать равновесие, я села рядом на скамейку. Мне была известна версия только о сердечном приступе.
— Когда у Оли случился роман с Воеводиным, я изначально была не в восторге. Но она была счастлива и он делал всё для этого. А потом, когда она узнала о беременности, он ушёл. Просто взял и исчез. Я не знала, что и думать, хотя Оля оказалась достаточно спокойной. Я потом уже поняла, что они тайно встречается. А когда она была на шестом месяце, ее похитили и шантажировали этим этого козла. Он ничего не предпринял, пока ее не избили до полусмерти, и не выбросили на дорогу, как какую-то проститутку. Он, видите ли, не хотел выдавать, что зависим от женщины. Хотел нас отправить в другую страну. А ей до родов вообще было запрещено даже ходить самостоятельно. Переезд бы убил ее, и тебя. И тогда уже его возненавидела всей душой. А она простила, представляешь? Он приставил к нам тайную охрану, а потом родилась ты. Через два года ее убили. Она прекратила с ним всяческие отношения. Но это снова произошло из-за него. В нее стреляли, но умерла она в больнице. Перед выстрелом преступник попросил передать Воеводину, что так будет с каждым, с кем он попытается поиграть в семью. И ты ещё спрашиваешь, за что я его ненавижу? Понимаешь, стреляли так, чтобы она ещё помучилась пару часов.
Этого человека я посмела пригласить на выпускной? Посмела тешить себя надеждами на прощение?
— Он начальник Егора, — выдохнула я, пытаясь переварить информацию.
— Если хотите жить долго и счастливо, уберите его из своей жизни. Эта тварь только делает вид, что заботится, а на самом деле прикрывает свою жопу.
— Он сказал, что послезавтра будет свободным человеком.
— И ты в это веришь? От Воеводина не так просто уйти. Он бандит, и все, кто работает на него повязаны с ним кровью. Он открыл тебе счёт в банке, там достаточно средств чтобы безбедно жить пару лет. Берите деньги и уезжайте. А лучше вообще поменяйте имена. Это страшный человек.
Но об этом с Егором мне так и не удалось поговорить. В этот вечер он так и не явился, сославшись на занятость. Пообещал лишь, что завтрашний день, день моего рождения, будет особенным. Да, он действительно стал особенным, Егор постарался, после которого моя жизнь стала похожа на мини-ад.