Глава 28

Постояв пару мгновений и собрав мысли в кучку, я решительно открыла дверь и выскочила из зала, точно вставшая на свежий след гончая.

— Лорд Ликор, подождите!

Хозяин обернулся, скорчив недовольную гримасу на округлом лице, вновь принявшем привычное благообразное и слегка самодовольное выражение, лице, всего полчаса назад столь жалком и беспомощном. Простит ли меня хозяин за то, что я видела его в такую минуту, не лишусь ли хотя бы его призрачной поддержки?

— Ну, чего тебе?

Я смешалась, не зная, как объяснить:

— Где я могу увидеть гойдела Мафуса?

— Тоже завещание хочешь составить, прямо сейчас? У себя, как и всегда. Девочка, не морочь мне голову хотя бы до вечера!

Я и не собиралась. Дождавшись, пока хозяин скроется из виду, рысью понеслась на третий этаж, понимая, что, скорее всего, гойдел без личного указа хозяина и слушать меня не станет, но мало ли… Удивительные вещи происходили со мной последние дни, не всегда приятные, даже не так — почти всегда неприятные, но всё-таки я решила не забегать вперёд и не упускать ни единой возможности.

Не остановившись, чтобы отдышаться, я распахнула дверь маленького кабинета семейного нотариуса — и с размаху врезалась в крепкую мужскую грудь. Чьи-то руки инстинктивно ухватили меня за плечи — я вполне могла не удержаться на ногах, и ещё не успев разглядеть лицо, почувствовала, как тоскливо сжалось сердце.

Он не должен был здесь быть, в доме, он должен быть со всеми, на похоронах!

Удерживающие меня руки тут же разжались, а я с сожалением поняла, что не имею никаких проблем с равновесием. Пробормотала «прошу прощения» и отступила, пропуская выходящего из кабинета лорда Авертера. Надеюсь, у него на груди хотя бы синяк останется! Впрочем, мысли о груди лорда Авертера, хоть с синяками, хоть без них, уводили меня к другим, опасным и провокационным размышлениям, так что я сразу переключилась на хмуро оглядывавшего меня гойдела Мафуса.

— Гойдел, позвольте…

— Я уже ухожу, — объявил кругленький невысокий нотариус, торопливо поднимаясь и буквально выкатываясь из-за своего рабочего стола. — Приходите потом. В какой-нибудь другой раз.

— Но…

— Леди, если вы по поводу наследства…

— Я по другому поводу!

— … всё равно ничем помочь не могу, — почти злорадно закончил гойдел. — Всего наилучшего!

— Выполните просьбу леди, Мафус, — я вздрогнула от звуков этого не то что бы холодного… прохладного, безэмоционального сдержанного голоса. — На самом деле вы же никуда не торопитесь?

Я приложила все усилия, чтобы не вытаращить глаза и не открыть рот. Даже сумела не оглянуться, хотя, возможно, и следовало бы.

— Проходите, — скрипуче произнёс снова опускающийся на стул нотариус. — Я вас внимательно выслушаю.

— Леди Римия…

Теперь не обернуться было невозможно, и я посмотрела в лицо лорда Авертера, невозмутимое, бледное, с глазами цвета обжигающе горячего кофе без капли молока.

— Простите меня за недавний… инцидент. Я был непозволительно резок, — кофе без капли молока, без крупинки сахара, а голос — без капли раскаяния или хотя бы сожаления. — Сейчас мне нужно возвращаться к семье, но… может быть, вам требуется какая-то помощь?

Наверное, если бы он снова оттолкнул меня, приложил головой об дверь, я бы не так удивилась столь внезапной перемене. То посылает к дьяволу, то предлагает помощь, может, он просто нездоров на голову, а службой в Ордене в семье завуалированно называют лечение душевной хвори в отдалённом монастыре у целителей, избравших путь отшельничества?

Лорд Авертер вроде бы тоже смотрел на меня, но я не ощущала контакта с ним, словно он выбрал какую-то точку на моём лице, например, переносицу, и тщательно изучал её и только её.

— Если что-нибудь надумаете, приходите, — кажется, лорд поставил целью меня добить. — Хоть сегодня вечером.

Он меня… приглашает⁈ К себе, вечером?

Кажется, лорд Авертер и сам понял, как двусмысленно прозвучали его слова, и лёгкий румянец вновь коснулся его лица.

— Я имел в виду помощь. Нет, так нет! — внезапно заключил он, словно разговаривая сам с собой, развернулся и скрылся за дверью, ведущей к лестнице.

— Вы так и будете стоять и молчать? — мявкнул гойдел Мафус, а я стряхнула оторопь.

Прийти вечером! Попросить помочь! Что творится с этим миром? Я вдруг представила, что прошу лорда Авертера освободить меня от контракта. Да что там, прошу обнять или поцеловать, и как он на меня после этого смотрит, и его голос, произносящий надменно — и в то же время самую малость растерянно: «Леди Римия»… Возможно, обнимать он кого-то в этой жизни и обнимал, но, вероятно, ещё ни с кем не целовался.

— Вы пришли просто помолчать?

— Мне нужно прочитать завещание лорда Викона ещё раз.

— Я же говорил, в вопросах, связанных с наследством, я вам ни чем помочь не смогу. Идёт следствие, леди!

— Я не прошу денег, мне нужно просто перечитать его завещание. Только ту часть, которая касается меня. Это же не тайна!

Кажется, гойдел Мафус скрипнул зубами.

— Я не имею права! Это официальный документ!

— Объясните это лорду Авертеру, — я решила стоять на своём до конца. — Вы слышали его распоряжение?

Связываться с сыном лорда Соделя, потенциальным главой семьи, нотариус явно не хотел и с явным недовольством извлёк откуда-то с самой верхней полки стеллажа — ему даже пришлось забраться на низенький деревянный табурет — тонкую кожаную папку. Покопался в ней с таким видом, словно наблюдал за вскрытием полуразложившегося трупа, и наконец, извлёк тонкий полупрозрачный листок. Протянул мне:

— Извольте.

— Это…

— Да, это не оригинал, но какая вам разница?

Разницы действительно не было. Я опустилась на один из стульев и принялась вчитываться в незнакомый убористый почерк.

"Леди Римии, урождённой Айтарус…

…ключик от своего сердца — кольцо с рубином…

…моя душа хранилась, как засохший цветок между бумажных страниц…

…перечитай на четыре раза, от первого до последнего, так и только так!

…имена скрывают в себе особую силу…

…ревность и верность — суть одно и то же…

… в самый тёмный час нам не хватает света звезды, которая укажет верный путь заблудшему страннику, идущему в ночи…"

Я честно перечитала дважды, трижды, четырежды — все слова, казалось, обладали двойным смыслом, разгадать который у меня не хватало ни ума, ни сил. Я задумалась, а гойдел Мафус выразительно постукивал кончиком пера по краю стола.

Что хотел сказать мне лорд Викон? Почему не мог выразиться яснее? В любом случае, необходимо перечитать оставленные для меня письма. Уже не как воспоминание, горькое и светлое, о человеке, который был добр ко мне и подарил шанс на нормальную жизнь, — как послание, ребус, который необходимо разгадать, если я хочу остаться живой и свободной.

Существовало только одно «но» — во всяком случае, пока только одно. Письма «изумрудной принцессы» были на ирталийском языке, который я не знала.

Но знал лорд Авертер, неожиданно — и столь своевременно — предложивший помощь. Сегодня вечером я обязана была навестить лорда Лавтура, но завтра…

— Вы закончили, леди? — угрюмо спросил гойдел Мафус, и мне ничего не оставалось, как выйти. Лист с выпиской из завещания я забрала с собой — и нотариус семейства Бэкхеймов только мрачно посмотрел мне вслед, но ничего не сказал по этому поводу.