Глава 25

Антон

По венам уже вместо крови текла раскаленная лава. А эта чертовка пыталась меня заговорить ненужными и лишними разговорами. Хотелось сжать её, до хруста ребер, до потемнения в глазах. Чтобы в её зрачках вспыхивали всполохи такого же желания, которое пожирало меня.

Лика поерзала своей аппетитной попкой, чем ещё сильнее вогнала меня в порочный транс. Мозг отключался, а внутренний голос уже вопил: «Бери свое и тащи в берлогу». Член рвался в бой, и у меня не было никакого желания ему перечить. Я скучал по этой дерзкой девчонке. И впервые мог себе в этом признаться. Раньше эта мысль выбила бы меня из колеи, но сейчас что-то изменилось.

Я хотел, чтобы она была в моей жизни.

— Я правда скучал по тебе, — эти слова вылетели сами собой. И стало легче. Будто гора с плеч свалилась. — И сейчас мне очень хочется показать тебе как сильно.

Толкнулся между её ног. Одуряющее чувство её бедер, которые сжимали мою талию, туманило мозг. Перед глазами плыло от желания взять. Вколачиваться в желанное тело и не отпускать несколько часов.

После нескольких бессонных суток, думал, что не смогу дажепошевелиться. Просплю дня два, но стоило Лике оказаться подо мной, вся усталость испарилась.

Девушка снова заерзала, возвращая меня из мыслей.

— Кстати, а куда ты пропал на несколько дней?

Видел, как она смутилась. Румянец на щеках вызвал волну нежности. Она в этот момент была такой невинной и милой. Милой…

Откашлялся, чтобы голос звучал нормально.

— Ну, ты вроде как в курсе, что нужно было поменять оборудование. Ты даже занималась вопросом приобретения. Эти дни я провел на заводе. Приводили в порядок все. Ещё немного и…

Замолчал. До сих пор не по себе от мысли, что ещё несколько часов — и было бы поздно. Огромная промышленная махина просто взлетела бы на воздух. И это было бы необратимо. Я отбросил невеселые мысли. Скатился со стройного тела, увлекая Лику за собой и притягивая к груди.

— И что?

У меня не было цели напугать девушку, но именно это я и сделал. В голосе отчетливо слышалась встревоженность и дрожь.

— Уже все хорошо, Мальвинка. Не нужно думать о плохом.

Какое-то время мы просто молча лежали и думали каждый о своем. Я не знал, что было в прекрасной головке моей женщины, но радовался, что мы успели, и никто в итоге не пострадал, кроме нашего сна.

Тимофеев все это время так же был на объекте и контролировал каждый шаг. На мои попытки отправить его домой к жене отмахивался и говорил, что две головы и четыре глаза намного лучше.

— Антон…

Мое имя, сказанное тихим голосом, подействовало неожиданно. Внутренности скрутило в узел, а сердце загрохотало с несвойственной ему силой.

— М?

Запустил пальцы в её шелковистые волосы. Наслаждался прохладой прядей. Кайфовал от её близости и не хотел никуда убегать от этого ощущения эйфории.

Идиллию нарушил звонок телефона Лики. Она протянула руку к тумбочке, посмотрела на незнакомый номер. Нахмурилась и провела по экрану, принимая вызов.

— Слушаю, в трубке послышался мужской голос, ‑ кто? Э-э-э-э

Испуганные глаза Лики встретились с моими. А мое нутро скрутило от ревности.

Лика

Я слушала в трубке незнакомый голос и не понимала, что от меня нужно.

— А почему вы звоните мне?

Вырвалась из захвата Антона и встала с кровати. Руки начали нервно подрагивать, и я заметалась по комнате.

— Я же вам объясняю. Вчера к нам обратилась гражданка Пронина Инга Львовна и заявила, что она является официальной женой вашего отца. И требует, чтобы мы выяснили местонахождение её дочери, то бишь ваше, и сообщили ей.

— С чего она обо мне вспомнила?

Услышала сзади тихие шаги и обернулась, встретившись с внимательным взглядом Антона. Приказывала себе дышать, потому что новость о том, что объявилась моя мать, могла выбить из колеи. Последний раз мы виделись, когда мне было десять, и она что-то сбивчиво говорила о том, что уезжает делать карьеру.

— В общем, уважаемая. Как представитель власти я имею право сообщить вашей матери ваш новый адрес. Повторяю свой изначальный вопрос. Где вы находитесь в данный момент?

— Ну так и ищите меня как представитель власти самостоятельно.

Выпалила я и бросила трубку. Когда смысл сказанного дошел до меня, ноги заметно ослабли. И если бы не Антон, я бы уже лежала в глубоком обмороке на полу.

— Мальвинка, — сквозь шум в ушах донесся его обеспокоенный голос, и я с неохотой перевела глаза на парня, — что стряслось? Ты чего так побледнела? Кто звонил? Что хотел?

Из него так и сыпались вопросы. Только я пока не была готова ответить даже на один. В голове роились невеселые мысли. Я была на грани истерики, потому что, мать его, моя мамаша явилась больше чем через десять лет, чтобы найти меня. Для чего? С чего вдруг она вспомнила о моем существовании?

У меня вырвался нервный смешок, а пальцы запутались в волосах. Внутри поднялось желание поколотить что-то, а на глаза попался только Антон. Но я без перерыва твердила себе, что он вообще ни при чем.

— Лика, — Антон обхватил мои запястья и притянул к себе, всматриваясь в лицо, — что случилось, малышка?

Это обращение стало последней каплей в моей и так переполненной чаше терпения. Я громко всхлипнула, словно со стороны увидела, как мои глаза наполняются слезами. Уткнулась лицом в твердую грудь парня и дала волю слезам.

Он тут же притянула меня к себе, обхватив затылок. Окутал теплом и надежностью. А я, как маленькая девочка, всхлипывала, что-то пыталась рассказать. Но в итоге все сводилось к заиканию и неразборчивому лепету.

— Ну все-все, — услышала его тихий шепот, он гладил меня по волосам и шептал всякую чепуху, — не надо плакать. Ты же у меня сильная девочка. Ну, что за трагедия произошла?

Слезы так же внезапно высохли, как и начались. Но я дала себе ещё немного времени, просто наслаждаясь близостью парня. Стоя вот так, плотно прижавшись к его обнаженной груди, я чувствовала себя сильнее и спокойнее. А он качал меня, словно ребенка. И от этого мимолетного жеста хотелось завыть.

Я боялась, что будет дальше. Боялась, что мама найдет меня, и того, что из этого всего выйдет, тоже боялась.

— Ты вся дрожишь!

Да? А я и не заметила. Антон схватил меня за руку и потащил на кухню. Щелкнул кнопкой чайника и без спроса залез в холодильник. Я же сидела и апатично наблюдала, как он суетится на кухне. Ещё вчера я бы и не подумала, что он может за кем-то ухаживать, а сегодня и сама стала объектом его внимания.

Громкий щелчок заставил меня подпрыгнуть на стуле. Я настолько погрязла в своих мыслях, что не заметила, как мне под нос поставили тарелку с незамысловатыми бутербродами.

Через секунду на столе уже стояла огромная кружка с дымящимся ароматным кофе. Антон сел напротив, переплетя пальцы. Его карие глаза внимательно смотрели на меня, вызывая по всему телу дрожь. Я прекрасно понимала, что нужно объяснить свое поведение, но внутри все сковало настолько, что я не могла произнести ни слова.

— Выпей кофе. Перекуси. Прости, ничего более существенного я не обнаружил в твоем холодильнике. Ты вообще ешь? Или только других кормишь?

Он пытался отвлечь меня. Вывести из ступора. Только весь мой организм отчаянно сопротивлялся и уплывал все дальше от реальности. Мысли сменяли одна другую, но я продолжала молчать.

После первого глотка кофе стало лучше. Горячий напиток слегка обжег пищевод и вернул меня в мою же кухню. Антон молча продолжал следить за каждым моим движением. Боялся? Чего?

— Ну? — парень подался вперед, превращаясь в слух. — Что случилось? Что тебя выбило из колеи?

Хотела ли я посвящать его в свою жизнь? Хотела ли рассказывать про свое прошлое и взаимоотношения в семье? Я всматривалась в его красивое лицо и искала подвох. Но не видела и рискнула…будь что будет. Но мне, черт возьми, нужно с кем-то поделиться этим.

— Моя мать объявилась спустя почти пятнадцать лет.

Я видела, как напрягаются руки Антона. И от этого на предплечьях проступили вены. Взгляд стал колючим и жестким, он кивнул. Этот кивок без лишних слов дал мне понять, что он ждет продолжения.

— Самое страшное, — сделала я глубокий вдох перед последующим признанием, — что я понятия не имею, что ей от меня нужно.

— Как это? — темные брови сошлись на переносице, и это заставило меня поежиться, на долю секунды заставив пожалеть о решении сказать правду. — А где она была все это время?

Я дернула плечом, чтобы выкроить время и собраться с мыслями. Было нелегко вот так сидеть и выворачивать душу перед человеком, с которым меня, по сути, ничего конкретного не связывает.

— Ну вот так. Последний раз я видела её, когда мне было десять, и она сказала, что отец отпустил её в другую страну, чтобы она смогла попробовать себя в качестве актрисы. Это была её мечта детства. А отец её очень любил и не смог отказать в такой малости.

— Малости? — Я вздрогнула и вжала голову в плечи от внезапного рыка Антона. — Извини, но я не понимаю, как можно думать, что бросить дочь и поехать строить свою жизнь — это малость.

Я только устало пожала плечами. Мне нечего было сказать, потому что я не знала всей правды. И вряд ли узнала бы теперь. Отец мертв, а доверять женщине, которая вычеркнула меня из своей жизни, я не собиралась.

— Ладно, и что теперь? — снова ворвался в мои мысли Антон, все так же испепеляя меня взглядом. — Что ты собираешься с этим делать?

— Понятия не имею, — я обхватила кружку ладонями и всмотрелась в темную кофейную муть. Там отчетливо было видно мое отражение, — хочется спрятать голову в песок, — честно призналась я. Внутри постепенно разливалась пустота. Я не врала и не лукавила, а действительно не знала, что можно сделать во всей этой абсурдной ситуации. Внутри все замирало от одной только мысли о том, что я могу снова увидеть маму. И замирало не от радости. Скорее от горя. Во мне просыпалась та самая маленькая девочка, про которую забыли. Которую бросили и уехали в неизвестном направлении.

— А твой отец? — голос Антона звучал хрипло, давил своей тяжестью на плечи. — Он пытался найти твою мать или просто отпустил на все четыре стороны? (3303c)

Этот вопрос задел за живое. Меня саму он не раз посещал, но я не рискнула спросить у отца. И уж тем более не смогла потребовать ответа. Я видела, как с каждым месяцем папа становился холоднее. Стоило завести разговор про маму, он захлопывался или же просто переводил тему.

— Я не знаю, Антон.

Мой голос в пространстве кухни прозвучал как жалобный писк. Одним глотком допила уже остывший кофе. Поморщилась от неприятного и непривычного вкуса и поднялась со стула.