33. Дана, на всю жизнь

Дана сдалась тоже.

Так вышло…

Королева с придворными дамами гуляла у реки, и Дана тоже. И вдруг налетела туча — дождь, град… Сигваль внезапно оказался рядом, скинул камзол, укрыл им Дану, пряча от града, помог добраться до густых кустов ракиты у реки.

Они сидели там рядом, под кустом, дождь шумел в ветвях. И Дана, почти неосознанно, прижалась к принцу, просто промокла вся, но рядом — казалось теплее… Он обнял ее. А потом поцеловал — горячо и страстно, так, что никаких сомнений не осталось больше. Она сдалась.

Чуть позже, Сигваль признался, что видел черную тучу, видел королеву с придворными, и решил, что, возможно, это удачный случай. Он даже все пуговицы камзола расстегнул заранее, чтобы укрыть сразу, не теряя времени. Ждал и прятался, чуть в стороне. Хитрый лис. Но Дана не в обиде.

Признаться, ей льстило внимание принца.

Ей нравился он сам.

Под его взглядом что-то происходит с ней, сердце начинает биться чаще, розовеют щеки…

Потом он снимает с нее промокшее платье. Сам весь промокший насквозь. В спальне. Они пришли греться, выпить немного горячего вина. Это так хорошо. Весело. Легко. Пальцы под дождем замерзли и не слушаются, застежки платья не поддаются. Он что-то говорит такое, всякую чушь, она смеется.

Капельки воды на его коже. Волосы мокрые… Он холодный… Но когда обнимает ее — становится тепло. Даже жарко в груди и внизу живота так… Он обнимает и подхватывает, и она сама обхватывает его ногами… у него такие сильные руки, и плечи… жесткие, жилистые… надежные. Сейчас, когда он держит ее, она смотрит на него сверху вниз, и в его серых глазах — огонь, его ноздри чуть нетерпеливо подрагивают.

Он получил ее.

На какое-то мгновение мелькает мысль, что вот сейчас этот вечер и, может быть, ночь, и все закончится. Он получил ее, и больше она ему не нужна. Он победил. Отнял ее у Юна.

Так или иначе, это все равно бы закончилось.

Но сейчас нет сил об этом думать.

Это так захватывает… Восхищает. Нет сил противостоять.

Он заваливает ее на кровать, и сам возвышается над ней, как над добычей. Попалась.

— Вот я и попалась, — тихо говорит Дана. Это волнующе сладко, и чуть горько одновременно.

— Еще нет, — ухмыляется он, обхватывая ее бедра, и медленно входит в нее, чуть с усилием, но до упора. И обнимает. — Вот теперь точно попалась, — говорит страшно довольно. — Теперь ты моя.

Она чуть выгибается под ним.

Все остальное в мире уже не важно. Не сейчас. В глазах темнеет… до томительных судорог, стонов. Сейчас она чувствует его в себе, его руки на своей коже, его губы на своих губах, его жадное желание. Она сама обхватывает его, прижимаясь, она тоже хочет завладеть им, хочет быстрее и еще… не отпускать. И это так прекрасно. Она тоже получит свое.

Долго, страстно…

Потом, он перекатывается на спину, увлекая ее за собой. И она лежит на нем. Без сил. А он все еще обнимает ее.

— Вот и все, — шепотом говорит она, прижимаясь щекой к его горячему плечу. — Ты добился своего.

Он утыкается носом в ее волосы.

— Думаешь, теперь я отпущу тебя? — искренне удивляется, его голос чуть хриплый. — Я так долго за тобой бегал. Ты моя.

Это так…

— На всю ночь? — спрашивает она, сердце вдруг замирает.

И всем телом чувствует, как он вздыхает, словно собираясь с силами. Берет ее за плечи, заставляет приподняться, заглянуть в глаза.

— На всю жизнь, — говорит невероятно серьезно.

И Дана вдруг пугается. До острой боли в груди, пронзающей так внезапно.

Нет!

Она отталкивается от него, пытается вырваться, сбежать. Вскрикивает, когда он пытается удержать. Оттолкнуть, даже ударить. Он не отпускает.

— Хватит! — почти всхлипывает. — Не надо со мной так!

Он ловит, обнимает, подминает под себя.

— Тихо, — говорит твердо. — Я люблю тебя. И не отпущу. Если только ты сама не захочешь уйти. Да, ты права, в начале это было просто игрой, даже не нашей с тобой, а нашей с Юном. Но я слишком заигрался и увяз в этом по уши. Влюбился и привязался к тебе. Ты нужна мне. Я не могу тебя потерять.

Он говорит это так, что невозможно сомневаться. Она ему нужна.

— Я тебе не верю, — говорит она. Нет, ее сердце готово поверить, вот так, глядя в его глаза. Но разум верить отказывается. Это очередная игра. Зачем? Он уже победил.

— Не убегай, — шепотом говори он. Целует ее в губы.

Кружится голова.

Это ничего не значит… Нельзя верить. День, ночь… возможно, еще несколько безумных дней потом. И это закончится. Не может быть иначе.

Они так и валяются в постели до самого вечера. Потом им приносят ужин. Они едят, сидя прямо на кровати, он — завернувшись в простыню, она — в одеяло. Это весело. Не смотря на все эти игры — с ним неожиданно легко. Она бы и хотела сбежать, это было бы правильно. Но не может. Этот упрямый, своевольный принц завладел не только ее телом, но и ее сердцем. Ей будет больно потом, но сейчас она не может иначе.

Она с ним.

Они болтают, словно старые друзья. Она рассказывает о себе, своем отце, своей жизни. Он — о себе.

И потом — лежат обнявшись. Его ласки просто сводят с ума.

Она спит у него на груди, устав и пригревшись, а он осторожно, кончиками пальцев, гладит ее спину, ее волосы.

Всю ночь и все утро.

И весь день потом. Просто невозможно встать и уйти, на это нет сил.

Она все ждет, когда ему надоест, но…

Ему хорошо с ней, и это правда. Это даже не в его словах, а в том, как он смотрит на нее, как целует. Безумие… Так не может быть.

Она уходит только на второе утро. И то, только потому, что Сигваля ждут дела.

Кажется — вот и все.

Но вечером он приходит к ней снова. Сам приходит и ждет у ее дверей.

— А мы же сразимся с тобой? — спрашивает, устало улыбаясь. — На деревянных мечах?

— Сейчас? — удивляется она.

— Завтра утром. Когда проснемся.

И так счастливо улыбается.

* * *

Неделю. Две. Почти три недели. Счастье кружит голову, пьянит, словно вино. Такого еще никогда не было с ней… удивительно.

Потом…

Дана понимает, как что-то происходит с ней, но очень долго не может поверить. Не знает, как быть. Даже пару дней пытается прятаться от него. Убегает в город к отцу, находит предлоги. Потом… Нельзя прятаться вечно. Он узнает все равно.

— Что с тобой? — в его глазах настороженная тревога. Он обнимает ее, так нежно. Он пришел к ней сам, в ее маленькую скромную комнатку. Он с ней…

Но ей так невыносимо сложно смотреть ему в глаза.

Она кусает губы.

Как быть?

— Дана? — он гладит ее волосы, целует ее в лоб. — Что-то не так?

Она собирается с силами. Все мужество нужно, чтобы сказать это. Начать…

— Мне кажется, я беременна, — говорит тихо, голос дрожит.

В глаза. Это страшно, но сейчас ей безумно важно видеть его.

Ему нужно несколько мгновений, чтобы осознать.

В его взгляде смятение, сомнение и еще… Дана не понимает. Нежность? Радость? Нет… Но раздражение в его взгляде нет точно. Он не собирается оттолкнуть ее. Он все так же держит. Только дыхание сбивается, становится рваным.

Или он тоже не понимает до конца.

Он молчит. Словно ожидая продолжения. Сжав губы. Без злости и неприятия, просто напряженно ожидая.

И нужно сказать самое главное.

У Даны дрожат губы.

— Я не знаю… — всхлипывает она. — Я не знаю ты или Юн! Мы с тобой… но… вдруг, я уже была беременна? Я не знаю!

Не понимает, как ей быть.

Хочется оттолкнуть его, убежать и разрыдаться.

Хочется прижаться к нему, и никогда не отпускать.

Его руки держат ее крепко.

Он пытается что-то решить. Да, он все понимает. Он принц. И зачем ему бастард от какой-то случайной… кто она ему? Никто. Тем более, может быть, она беременная не от него. И не узнать. Это невыносимо.

— Тогда тебе придется выбирать самой, — говорит он очень серьезно.

Выбирать? Что вообще она теперь может выбрать? Сбежать и не показываться на глаза? Что? Вернуться к отцу? Она вернется. Куда ей теперь… Отец всегда поддержит ее, хоть для него это и нелегко, он уже не молод. Но они как-нибудь справятся. Дана не пропадет…

Но сейчас слезы наворачиваются на глаза.

— Ты уже сказала Юну? — спрашивает Сигваль.

Она качает головой. Какой в этом смысл?

— Дана, если это его ребенок, он имеет право знать.

Да, она понимает. Но что это изменит? Юн даст ей денег? Не стоит… Ей ничего не нужно от него.

Она сама оставила Юна, променяла на другого. Какое право имеет теперь?

— Хочешь, я сам поговорю с ним? — спрашивает Сигваль. Потом хмурится еще больше. — Дана, послушай меня. Я хочу, чтобы ты понимала — я с тобой. Что бы ни случилось, что бы ты ни решила, но ты всегда можешь рассчитывать на меня. Я рядом. Даже если Юн женится на тебе, ты всегда можешь обратиться за помощью.

— Женится?

Ей кажется, она ослышалась. Поняла не так.

— Я знаю, что ты до сих пор небезразлична ему. Это только ревность, ему сложно… Дана, я не пытаюсь избавиться от тебя. Я… прости, это выглядит не слишком красиво. Я…

Он пытается найти слова. Найти решение. Но это слишком не просто.

Напряженная борьба в его глазах.

Почти страшно.

Невыносимо страшно. До звона в ушах. Что сейчас будет? Он…

Он ведь не опустится до пустых обещаний? Не станет врать ей?

Но то, что он делает…

Сигваль отпускает ее, но сразу берет за руку. И опускается на одно колено перед ней. Он смотрит на нее так, что темнеет в глазах, потому, что невозможно не понять.

— Дана, я люблю тебя, — говорит он спокойно и почти торжественно. — И я очень хочу, чтобы ты стала моей женой. Ты выйдешь за меня?

Очень уверенно.

— Ты сошел с ума? — Дана не верит. — Ты смеешься надо мной?

— Нет, — просто говорит он. — Игры давно закончились. Я не могу тебя потерять. И отлично понимаю, что предлагаю. Да, просто не будет. Вряд ли отец благосклонно отнесется к этому браку, но мы как-нибудь разберемся. В крайнем случае, у меня есть свои личные средства и свои земли, мы сможем уехать туда. Ты дочь рыцаря, благородного, пусть и не слишком знатного происхождения. Это допустимо. Если бы я не был наследником, в этом вообще не было бы проблем. Но мы решим. Не могу обещать, что ты станешь королевой со мной, но точно могу обещать, быть тебе хорошим мужем. Любить и защищать тебя. Ты согласна?

Это не укладывается у нее в голове. Слишком невероятно.

«Не станешь королевой»? Его лишат права на трон из-за нее? И он готов это принять?

Безумие. Нет. Так не может быть.

— Ты сошел с ума, — говорит она шепотом.

Он улыбается.

— Нет, я отлично понимаю, что предлагаю.

Она качает головой.

Нет! Нельзя верить сейчас. Нельзя соглашаться.

Он поднимается с колен и обнимает ее, привлекает к себе.

— Нет, не надо, — еще пытается она. — Это невозможно. Тебе не позволят. А ребенок… А если он…

— Если будет девочка, — говорит Сигваль, — это вообще не имеет значения. Принцессой больше, принцессой меньше. С мальчиком сложнее, тем более, если это старший сын. Но даже я еще не король. У нас есть время.

— Нет… — она почти плачет. — Я не могу… Если это не твой ребенок?!

— Говори всем, что мой. Даже Юну. Главное — уверено говори. Я подтвержу. У нас у обоих с Юном светлые волосы и светлые глаза, нет ничего такого, что выдало бы однозначно. Юн выше и красивее меня, но для ребенка это не важно. Не бойся.

Нет.

Слезы катятся по щекам, Дана никак не может справиться с этим.

— Я с тобой, — шепотом говорит Сигваль, трется щекой о ее висок. — В любом случае я с тобой. Я люблю тебя. И все, что я сказал, очень серьезно. Просто успокойся сейчас, — целует ее в лоб. — Мы еще поговорим утром. А сейчас просто иди ко мне.

И целует ее в губы.

Он с ней.

— Моя маленькая принцесса.

* * *

Стук в дверь. Ночью. Кто-то колотит в ее дверь.

На мгновение кажется, это пришли за ней. Ей не простят.

— Сигваль! — взволнованный, требовательный женский голос. — Сиг, ты здесь!

Он запер дверь. Он не любит, когда кто-то врывается без приглашения, даже слуги.

Сонно ворочается рядом с ней.

— Дана… — он потягивается. — Я сейчас. Не волнуйся, все хорошо.

Вылезает из кровати, натягивает штаны.

— Сейчас…

Идет открывать.

— Сигваль! — почти истерически.

Только тогда Дана понимает, что там, за дверью — королева. Что-то случилось. Настолько важное и срочное, что она нашла Сигваля даже здесь, у нее.

И Дане точно не стоит вмешиваться.

Сигваль выходит за дверь и о чем-то долго говорит. Его голос почти не слышно, он говорит тихо, спокойно. Слышно только надрывный плач королевы. «Ты должен вмешаться! Должен сказать ему! Посмотри на меня! Ты не можешь…» И что-то еще, дверь прикрыта, слышно плохо.

— Хорошо, — отчетливо говорит Сигваль в конце концов. — Подожди здесь. Сейчас я оденусь.

Возвращается, подходит, целует Дану в лоб.

— Спи, я скоро вернусь. Пойду поговорю с отцом.

Дана вздрагивает, тянется за ним.

— Это пока еще не из-за нас, — говорит Сигваль. — Спи. Просто нужно кое-что решить. Не бойся. Все хорошо.

Он одевается.

И уходит.

Это тот раз, когда король Северин ударил жену. Когда Сигваль пошел разбираться, и разобрался. Убедил, надавил, настоял на своем. Упрямством и силой.

Тогда, наверно, в первый раз Северин осознал, что старший сын может перетянуть на себя всю власть и подчинить все своей воле. И не только Северин понял, но и другие заинтересованные…

И решили не допустить. Есть еще два, более покладистых сына.

Сигвалю тогда повезло. Хотя оправиться от такого удара он не мог еще долго.

У судьбы свой взгляд на справедливость.

Через три дня Даны не стало.

Ее свадьба должна была состояться через неделю. Тайно. В очень узком кругу, небольшом храме на окраине Таллева. Сигваль собирался предъявить это уже как свершившееся, как факт. Чтобы не было пути назад и не было выбора.

Не успел.

В день несостоявшейся свадьбы Сигваль напился до беспамятства, и только благодаря Юну, охранявшему его, принц не упал со стены, не свернул шею на лестнице, и его не зарезали во сне. Пьяный принц, шатающийся по замку — отличная мишень. Повезло дважды. Невероятно повезло.