40. Эйдис, братская дурь

Он повзрослел.

Последний раз Эйдис видела его весной, совсем недавно. И что-то изменилось в нем. Разворот плеч, наклон головы, взгляд. Едва уловимо. Но взгляд — особенно.

Матерый волк.

Эйдис встала лагерем у Луржа, рядом с мужем, Генрихом, но чуть в стороне. У нее свои люди и свои интересы. Сигваль приехал к ней. С ним, в качестве сопровождения и охраны — десять человек. Когда Эйдис увидела их…

В прошлый раз, когда Сигваль приезжал в Делар, решать дела, с ним были друзья — надежные и проверенные люди, профессионалы. Сейчас — отбросы, этого нельзя не заметить. Ни дисциплины, ни понимания, зачем они здесь. Мясо. Где Эсхейд? Где Юн? Ник? Впрочем, Ника он убил, Ник предал его. Остальные? Где хоть кто-то, на чей меч в трудную минуту можно положиться? Они даже не рыцари. Наемники. Судя по всему — дешевые наемники.

— Здравствуй, сестренка! — Сигваль спрыгивает с коня, ухмыляется.

— Твои дела настолько плохи, мой маленький братец? — спрашивает Эйдис, кивает на его людей.

Сигваль смеется, оценив.

— Я знал, что тебе понравится! Сам выбирал. Орлы!

— Мясо, — говорит Эйдис.

Сигваль пожимает плечами, ему весело.

— Все зависит от целей, Диса. Ты предпочитаешь овощи?

Клоун.

— Ты ведь приехал по делу, Сиг? Тебе нужна моя помощь?

— Нужна, — соглашается он. — Ты пригласишь меня в свой шатер, уединиться? Или тоже предпочитаешь удовлетворить мои потребности прямо при всех?

Намекает на Каролине?

Стоит, такой довольный, заткнув большие пальцы под ремень, разглядывая ее.

Нарывается. Сознательно. И дешевые наемники — из тех, кого не жалко отдать под нож, если он перейдет черту, и она…

Не здесь.

— Идем, — говорит королева.

В шатре сыровато и прохладно, тянет поежиться. Надо поставить жаровню к вечеру, хоть немного подсушить… Или это у нее нервное? Что он задумал?

На входе личная гвардия Эйдис предлагает Сигвалю оставить оружие. Он небрежно отстегивает, отдает. Своих людей он оставляет на улице, хотя Эйдис не возражала против их присутствия.

— У тебя нож в сапоге. Достань, пожалуйста, — говорит она.

Сигваль фыркает, словно радуясь, что Эйдис отгадала загадку, достает, отдает в руки гвардейцу.

— Не потеряй, — ухмыляется. И потом сестре. — Может, обыщешь меня? Вдруг есть еще что-то?

Провокация.

— Обыщите принца, — говорит холодно.

Гвардейцы сначала мнутся. Так обращаться с принцами они не привыкли. Обыскать, прощупать его со всех сторон, словно опасного преступника. Сигваль послушно поднимает и разводит в стороны руки, не пытаясь сопротивляться.

У него нож сзади, за поясом, под курткой. И еще один, маленький, во втором сапоге.

Достают.

— Предложишь мне вина, Диса? — как ни в чем не бывало.

Она кивает. Предлагает ему стул.

— Садись.

Девочка-служанка наливает вина своей королеве и ее гостю, подает… два серебряных кубка на серебряном подносе. И немного фруктов.

Сигваль берет.

— Твое здоровье, Диса!

И, без всякого изящества, разом осушает свой. Вытирает губы рукой.

Провокация… Вызов. Даже не в действии, в его взгляде.

Он тоже собрался выкинуть какую-то новую опасную глупость. И Эйдис напряжена. Она готова обсуждать дела спокойно и рационально, но к выходкам Сигваля не готова. Его самоубийственная дурь всегда выбивала ее из колеи.

— Для храбрости? — не удержавшись, спрашивает Эйдис. Чуть касается вина губами, отпивая маленький глоток.

— Именно для нее, — соглашается Сигваль.

— Зачем ты приехал?

— Мне нужна твоя помощь, ты же понимаешь сама.

— Чтобы прижать Хеймонда? Ты же за этим сюда пришел. Летом у тебя были войска, а сейчас они разошлись по домам, Тифрид сразу увел своих…

— Тифрид последний, от кого я хотел бы получить помощь. Нет, с Хеймондом я справлюсь сам, если ты, конечно, не встанешь на его сторону. В случае с Хеймондом я просил бы только нейтралитета. Не вмешивайся.

— Ты хочешь его убить?

— Нет, — Сигваль качает головой. — Сомневаюсь, что его приемник, кто бы он ни был, будет сейчас более сговорчив. А поставить своего или, тем более, полностью подчинить Бейону Остайну, у меня пока нет сил. Но я думаю над этим. Вопрос времени.

— У Хеймонда есть сын.

— Бастард, — говорит Сигваль, кивает, словно давая понять, что Эйдис на правильном пути.

— Ты хочешь использовать его?

Сигваль криво ухмыляется.

— В некотором роде.

— Ты хочешь его убить?

Сигваль берет с подноса сочный джанхакский апельсин, начинает не спеша чистить. Шатер наполняется невероятными запахами.

— Дис, ты всерьез думаешь, что я выложу все свои планы просто так?

— У тебя есть план?

— Да, у меня есть план, — соглашается он. Длинная апельсиновая шкурка падает на поднос.

— Так зачем тебе я? Только нейтралитет?

— Нет, Диса, — Сигваль подается вперед, в его серых глазах вспыхивают нехорошие искорки. — Мне нужна власть. Мне нужна твоя армия. Неофициально, без штандартов. Иначе это вторжение. Но так, чтобы не было сомнений — Делар поддерживает меня.

— Здесь?

Эйдис чувствует, как сердце замирает, она уже понимает, что он хочет этим сказать.

— Дома, — говорит он. — Мне нужна голова Тифрида, голова Муррея. Мне нужна печать отца.

— Ты хочешь… сместить отца?

Убить? Невольно оглядывается. Он так спокойно говорит это? При посторонних? Все и так знают? Пожалуй, знают.

— Мне было бы достаточно печати, — говорит Сигваль, пристально глядя ей в глаза, — ну, и чтобы он заткнулся, не лез в мои дела, а то я заебался с ним бодаться. Но если придется убить, то да.

Спокойно, ровно, холодно.

Рано или поздно это должно было случиться. Сигваль не из тех, кто станет стоять в стороне, особенно, когда Хеймонд уже строил планы, как южные земли остайнской короны и Золотые Сады передут Бейоне, сохраняя герцогство за Тифридом. Тифрид решил сменить сюзерена. Помешать? Разумно…

— Понимаю, — говорит Эйдис. — Ты хочешь армию. А что предлагаешь взамен?

Он ухмыляется, пожимает плечами.

— Сильного союзника в дальнейшем.

— И все?

Ему нечего предложить.

Помощь в таком деле — всегда большой риск, большие затраты. Заплатить он не сможет. И даже не он, во всей казне Остайна нет на это средств. А риск… Ради чего? Ввязавшись в эту игру — сухим не выйдешь.

Маленький медальончик на груди, под платьем, незаметный… вдруг обжигает огнем.

Ухмылка Сигваля становится шире. Последняя апельсиновая шкурка отправляется на поднос… И Эйдис только сейчас замечает, с опозданием, что к фруктам подали маленький нож, чистить, резать яблоки. Какая глупость — отобрать у Сигваля все оружие, и тут же подсунуть свое! Она успевает заметить, но среагировать не успевает. Рука Сигваля уже на подносе, и нож в его руке. Другой рукой он подкидывает апельсин на ладони, отвлекая…

«Взять его!» — хочется крикнуть, но Эйдис не успевает. В следующее мгновение нож уже прижимается к ее горлу, не давая даже вздохнуть. Вот же придурок!

— Давай сыграем, — говорит Сигваль так спокойно и ровно, словно это действительно только детская игра. — Посмотрим, сможешь ли ты мне отказать.

Его глаза смеются.

Эйдис даже пытается дернуться, перехватить нож, но он быстрее. Хватает ее другой рукой, перехватив оба запястья одной ладонью. Хватка у него железная, не вырваться.

Заставляет подняться.

Он стоит совсем рядом.

— Брось нож! — испуганный, напряженный голос Вига. — Брось! Назад!

Со скрипом натягивается тетива. У Вига арбалет. Эйдис видит его из-за плеча Сигваля, но Сигваль стоит так, что почти полностью закрывает ее. Спиной к страже. Опрометчиво?

— Брось нож! Я буду стрелять!

— Они у тебя идиоты, да? — шепотом говорит Сигваль.

Виг совсем молодой парень, неопытный, горячий… эх, зная Сигваля, Вига надо было заранее выставить за дверь, чтобы никаких неожиданностей. Она бы вообще не взяла Вига, но его отец… Сейчас не время.

Сигваль держит Эйдис крепко, не думая подчиниться. И самое разумное для него, в такой ситуации, было бы развернуть Эйдис, прикрываясь ею. Самому развернуться к гвардейцам лицом. Хоть видеть их. Но Сигваль не делает этого, и даже еще больше сдвигается так, чтобы закрыть Эйдис собой. Она чувствует его взведенное, словно тетива, напряжение, внимание, готовность сорваться в любое мгновение, чувствует, как он буквально спиной ловит каждое движение и каждый звук.

— Какого хрена ты творишь? — тихо говорит она.

Он чуть дергает бровью — «так надо».

— Положи арбалет, олень! — громко говорит Сигваль. — Все назад! Нам с королевой Эйдис нужно поговорить!

Командует!

Эйдис не видит толком, что делают гвардейцы, он загораживает. Но арбалет Виг класть не собирается. И даже остальные — она слышит, как достают мечи… звон стали. Еще немного, и это зайдет слишком далеко. Их королева в опасности. Они не понимают.

Виг нервничает. А вот Сигваль спокоен. Да, не смотря ни на что — волнения в нем нет ни на грош, Сиг точно понимает, что делает, хладнокровно. Очень внимательно и очень спокойно.

Это ей страшно.

— Хватит! — она просит тихо. — Убери руки.

— Боишься? — фыркает он. — Так скажи им.

Он ненормальный. Эйдис всегда знала это, но… забыла насколько. Хватит…

Глупо дергается последний раз.

Сдается.

— Не стрелять! — командует своим.

И не успевает.

Арбалетный болт срывается со свистом. В то же мгновение Сигваль хватает ее и бросает на пол. Под стол. Молниеносно.

Мимо… свистит над самым плечом и звук удара сзади. Еще бы немного… Звон бьющейся посуды…

— Да, бля… — выдыхает Сигваль.

И еще лежит, закрывая ее, едва не придавив собой. Неподвижно. Вдруг кажется — он ранен? Нет? Дышит ей в ухо, облизывает губы, все так же напряженно…

Натягивается тетива.

— Не стрелять! — кричит Эйдис. — Не стрелять!

Сигваль подскакивает и бросается вперед.

Она с трудом успевает понять, что и как происходит. Видит, как он подскакивает к Вигу, хватает арбалет, резко дергая вверх. Виг стреляет от неожиданности. Болт уходит над головами, разрывая полог шатра, и куда-то в небо. И арбалет в сторону, выкручивая руки. Резко. Отбирает. И этим же арбалетом бьет наотмашь. И еще даже успевает отбиться им, словно дубиной, от пары налетевших гвардейцев.

— Оружие в ножны! — кричит Эйдис из последних сил, пытаясь остановить. — Стоять! Не убивать его! Не убивать!

Сигваль замирает первым. Демонстративно послушно. Отскочив в угол, он отбрасывает арбалет, поднимая руки, показывая, что драться больше не будет. От последнего удара он просто уворачивается, не пытаясь ответить сам. Демонстративно не отвечая. У Эйдис даже мелькает мысль — а был ли у ее гвардейцев хоть шанс справиться с ним? Был, конечно. Их много, слишком много для него одного. Как бы хорош он ни был.

На немой вопрос стражи — Эйдис кивает.

Его хватают, выкручивают руки за спину, бросают на колени. Излишне грубо бросают, так, что умудряются приложить носом в землю, боятся его… но он переживет. Ничего.

Вот и все.

Эйдис поднимается, подходит. У нее дрожат руки.

— Какого хрена? — спрашивает она, пытаясь справиться со своими чувствами. — Что это было сейчас?

Сигваль поднимает голову. А ему нос разбили… по губе тонкой струйкой течет кровь.

— У тебя ебанутая охрана, Диса, — говорит Сигваль. — С такой охраной, врагов не надо.

Таким тоном, словно не стоит на коленях, с выкрученными руками, а сидит, развалившись, в удобном кресле.

Хочется ответить: «Да на себя посмотри!» Но Эйдис сдерживается. Сейчас это будет выглядеть слишком истерично.

— Где, блядь, этот олень с арбалетом? — Сигваль пытается обернуться и посмотреть, но его держат так, что не выходит. — Ты меня слышишь? Олень, бля!

Виг сердито сопит в углу. Эйдис кивает в его сторону.

Сигваль матерится сквозь зубы.

— Ты хоть понимаешь, что у тебя в руках, — говорит он, словно и имеет полное право отчитывать ее людей. — Понимаешь, какая пробивная сила у такого арбалета? Понимаешь, что болт с такого расстояния не только меня насквозь пробьет, но и твою королеву? Ты бы убил ее, блядь, придурок! Диса! Повесь его. За покушение. И держи таких людей подальше. Он, блядь, даже приказов не слышит!

Виг в углу стремительно зеленеет, осознавая, наконец, что произошло. Младший сын герцога Ван Бьорга, одного из самых приближенных советников Генриха.

Она разберется. Отправит подальше, как минимум.

— Мне от тебя надо подальше держаться, Сиг, — вздыхает наконец. Все закончилось.

— Ты пыталась! — ухмыляется он. Кровь течет по губам, по подбородку, он шмыгает носом. Чудное зрелище.

Эйдис, наконец, берет себя в руки.

— Следующей весной мы идем в Иль-Фардис и на острова. Мне нужен хороший командир для моих… — она хмыкает, кивает в сторону гвардейцев. — Моих оленей. Пойдешь со мной?

Он ухмыляется шире, почти нереально широко и довольно.

— Я знал, что тебя проймет, — говорит он. — Поставив меня на колени, ты будешь куда сговорчивее. Это всегда действовало. Тебе нужно почувствовать власть… Не злись, Диса, но это так. Я пойду с тобой. Куда угодно. Если, конечно, останусь жив к весне.

— Как ты вообще дожил до своих лет? — удивляется она. — Я дам тебе поддержку и голову Тифрида. У меня с ним свои счеты.

Даже в таком положении Сигваль умудряется выразительно пожать плечами: «ну, я же говорил».

Эйдис бы помогла ему и так, она здесь за этим… Но если бы не эта выходка, они, пожалуй, погрязли бы в выяснениях кто кому сколько должен, и кому что в итоге более выгодно. И она дала бы меньше. Рационально. Скупо. Отмерив… Но сейчас… Самое смешное, он действительно спас ей жизнь, от ее же гвардейцев, ее действительно могли ненароком пристрелить. Надо нанять его, что ли, пусть погоняет людей, посмотрит, подберет лучших. Можно поспорить, что личная охрана Сигваля, настоящая охрана, а не та, что приехала с ним, никогда бы не допустила такого.

Сигваль смотрит на нее и, кажется, видит все насквозь.

— Может, ты отпустишь своих орлов, — небрежно говорит он. — И мы обсудим детали. Наедине, Диса.

— Отпустите его! — командует она. — И выйдите все. Оставьте нас.

— Но, ваше величество…

Ей не верят. Возможно, думают, что королева сошла с ума — остаться наедине с человеком, который приставил ей нож к горлу.

«Приказов не слышит». Не только Виг. Они еще сомневаются.

Хотя хватка на руках Сигваля заметно слабеет. И он, воспользовавшись, стряхивает их. Болезненно дергает правым плечом. Выпрямляется.

Гвардейцы смотрят настороженно, готовые в любой момент схватиться за оружие.

Эйдис подходит, обнимает Сигваля за плечи, треплет по волосам.

— Вот же балбес! — говорит она. — Дать тебе платок?

— Я скучал по тебе, сестренка, — он обнимает в ответ. — У тебя апельсины еще остались? Я свой куда-то зашвырнул…