Глава 7

Уже перед поворотом к имению дяди Инара вдруг сделала несчастное лицо и начала подавать Лизе какие-то знаки. Елизавета попросила кучера остановить экипаж, якобы тряская дорога ее слегка укачала и она не хочет испортить встречу с родней зеленым лицом.

Отведя сестру подальше от кареты, Инара возбужденно проговорила:

— Какая же я глупая! Столько болтаю, а самого главного не сказала: у дяди Эйтарена есть свой талант, как у всех в роду Эрееров. Он способен чувствовать ложь. Папенька рассказывал, что в детстве дядя Эйт ужасно его нервировал, разоблачая шалости папы перед родителями.

— Еще и стукач, — процедила встревоженная Лиза.

Такого подвоха она не ожидала.

— А кузен Эйд?

— У него редкие способности к языкам, особенно древним. Он один из немногих выпускников Университета магических искусств, кто защищал свой диплом на староальвийском. Если бы альвы не закрыли порталы, он пошел бы по дипломатической линии.

— Хорошо, что я не книга, — пробормотала Елизавета.

… Издалека Эйта-дун не произвел на Лизу какого-то особого впечатления. За свою жизнь она объездила всю Европу, повидав многие жемчужины архитектуры и ландшафтного искусства.

Это было добротное двухэтажное здание, облицованное кирпичом, с высокими окнами. Встречать родственников вышло все население Эйта-дуна: хозяева и слуги. Остальные приглашенные ожидались на следующий день, а этот вечер гостям предстояло провести в узком семейном кругу.

Мейст Эйтарен Эреер был высоким мужчиной, с отличными для его возраста осанкой и фигурой. Он, несомненно, следил за модой: был гладко выбрит и щеголеват. Его манера говорить отличалась изысканностью и демонстрировала недюжинный ум. Лиза сразу же оценила дядю как достойного противника.

Эйд же оказался высоким светловолосым юношей с большим лбом и некоторым намеком на ранние залысины. Видимо, стремясь скрыть недостатки внешности, кузен отрастил длинную челку, которая упрямо падала ему на нос и закрывала пол-лица. Из-под нее на Лизу взглянули блеклые голубые глаза.

От их взгляда по спине Елизаветы почему-то пробежал холодок. Возникло ощущение, что глаза и лицо Эйда принадлежат разным людям. Физиономия у кузена была вялой, но острый взор пронзал насквозь.

И если некоторую обрюзглость Эйда можно было списать на недавний постельный режим, то этот напряженный взгляд немного сбил Лизу с толку. Она вспомнила слова Инары: до болезни кузен Эйдэн был подающим надежды магом, специалистом по древним языкам, кандидатом на место лидера какой-то молодежной партии.

Впрочем, когда гости спустились к ужину, Эйд вел себя в соответствии с первым впечатлением Лизы. На его лице застыла вымученная гримаса приветливости, движения оставались вялыми. Эйдэн явно скучал и не проявлял к кузине особого интереса.

Зато дядя Эйтарен, увидев Елизавету в вечернем платье-тунике, удивленно протянул:

— Ты чудесно выглядишь, Лиззи. Этот наряд тебе очень идет.

Он также сделал несколько комплиментов невестке (с ее новой мантильей, подарком дочерей), Инаре, Эрин и даже новой кукле младшей сестры. Лиза заметила, что дядя вглядывается в лица родственников, словно стараясь решить сложную задачу. И, вне всякого сомнения, загадкой для него стало подросшее благосостояние семьи покойного брата. Похоже, перемены встревожили дядю Эйтарена.

За ужином все его любезное внимание было направлено на госпожу Эреер. Мейст Эйтарен рассказал о своей недавней поездке в столицу, сообщил политические новости и с искренней радостью поведал о выздоровлении сына. Однако Лиза чувствовала, что дядя не выпускает из фокуса своих племянниц, особенно старшую.

Речь зашла о молодежи. Дядя и госпожа Эреер полностью сошлись во взглядах: юное поколение уже не то. Традиции и мнение старших не уважаются, личные интересы ставятся выше общественных, большинство новомодных увлечений, словно пожар, захватывает умы и сердца молодых, притупляя такое качество, как умеренность.

— А ты, Элизабет, — дядя обратился к Елизавете со снисходительной улыбкой. — Соблюдаешь семейные традиции?

Прежде чем ответить, Елизавета взяла небольшую паузу, чтобы обдумать ответ. Лгать нельзя, об этом она помнила.

— Несомненно, — с твердостью сказала она.

И не соврала. Папенька говорил, что в его семье не бывать бракам между близкими родственниками. Лиза готова беспрекословно соблюдать эту во всех отношениях прекрасную традицию.

Судя по взгляду дяди, он подумал о том же и делано пошутил:

— Надеюсь, ты все-таки выросла более сознательной… в некоторых вопросах… чем твой покойный отец. Здесь я как раз на стороне прогресса.

— Отнюдь, — Лиза приложила к губам край салфетки. — Я целиком и полностью поддерживаю идеи папеньки. Здесь я как раз на стороне традиций.

Их взгляды встретились. И вновь, как в случае с Эйдом, в глазах дяди промелькнуло нечто… жесткое.

— Дорогая Эвфания, — проговорил дядя, обратившись к невестке. — У меня возникла прекрасная мысль. Я приглашаю Элизабет погостить у нас подольше. Моей бедной племяннице предстоит нелегкий год. Ей стоит как следует отдохнуть и пообщаться с чудесными молодыми людьми, которые приедут к Эйду.

— Отличная идея! — воскликнула госпожа Эреер, просияв. — Я и сама чувствую, что Лиззи нуждается в обществе сверстников!

Лиза и Инара переглянулись и помрачнели.

… После ужина Инара и Лиза ушли в сад, чтобы обсудить «приятную» новость.

— Я чувствую, что должна быть в Эре-дуне этим летом, — с сожалением сказала Лиза, — помогать тебе с теплицами и Марше с приготовлением еды. Ты могла бы натаскать меня по начальному курсу магии. Неужели маменьку никак нельзя переубедить?

— Боюсь, что она будет настаивать и… обижаться. Она чувствует себя обязанной и не вольной отказаться от приглашения, — виновато произнесла Инара. — Дядя оплачивает часть твоей учебы и время от времени делает нам подарки.

— Такие, как этот визит? — Лиза фыркнула. — Мы вполне бы обошлись без этого. Ладно, нет худа без добра. Дядя обещал предоставить мне доступ к своей шикарной библиотеке. А я потихоньку исследую дом. Должны быть, с приездом гостей в нем будет довольно шумно. Лучших условий, чтобы поискать папин дневник, и не придумаешь. Фретти обучил меня разным фокусам. Ты только опиши мне блокнот во всех подробностях, а лучше зарисуй. Ну почему дядя не пригласил и тебя?! Какой же он… манипулятор!

— Ты говоришь точь-в-точь, как Лиззи, — улыбнулась Инара. — Даже интонация та же.

Сестры еще раз прошлись по саду. Он был великолепен. Лиза вспоминала свой садик в загородном доме, и на ум невольно приходили последние часы, проведенные в родном мире. И Стас. Что он хотел сделать с той девушкой? Знал ли он, что его жена обладает способностью выявлять артефакты? Конечно, знал. Он ведь пытался предупредить Лизу.

Елизавета глубоко вздохнула и попробовала поискать в душе следы… нет, не любви, а хотя бы каких-то нежных чувств к Стасу. Как она прожила столько лет с человеком, которого почти не знала?

Почему ее сердце все время оставалось холодным? Что держало ее рядом с мужем? Привязанность? Такая, что она ни разу не посмотрела в сторону другого мужчины? Пришлось признаться самой себе: Лиза никогда не любила Стаса. Она просто привыкла. Что если она вообще не умеет любить?

Инару позвали к маменьке, и Лиза осталась в саду одна. Она вошла в тень от чудных топиари и задумчиво прогуливалась в прохладе.

Елизавета постаралась вспомнить все, о чем ей рассказывала Инара и что она сама отыскала в книгах в библиотеке Эре-дуна. В этом и других мирах каждый день производятся миллионы вещей. Но есть просто вещи, а есть творения, в которые вложена часть души мастера.

Именно такие предметы способны накапливать магию. Год за годом они поглощают ее из магического эфира. Каждый артефакт имеет свои свойства, в зависимости от того, кто его сделал и в каких условиях он хранился или использовался.

Лучшие артефакт-мастера – альвы. Они «выращивают» свои творения, помещая их в определенную среду. Говорят, они намеренно отдают их в мир людей. Артефакты альвов якобы имеют собственный «разум» и поддерживают равновесие миров.

Елизавета подумала о своем кулоне. Рука ее задумчиво потянулась к артефакту. Она вытянула его из корсажа. Ей показалось, что внутри стеклянного шарика промелькнула искра. Сколько времени потребуется артефакту, чтобы накопить достаточно магии?

Перед Лизой бесшумно вырос Эйдэн, и она быстро убрала кулон под блузу.

— Бет? — кузен небрежно кивнул.

— Диди? — Лиза слегка присела.

Оба колко назвали друг друга горячо нелюбимыми короткими именами. Лиза почувствовала, как в ней закипает раздражение Элизабет. Лиззи ненавидела, когда ее имя сокращали до Бет и Бетти.

Эйден тоже поморщился.

— Гуляете, кузина Бет? Позвольте присоединиться.

Лиза пожала плечами. Можно подумать, она может отказаться. Кто-то из старшей ветви Эрееров вообще прислушивается к мнению юных мисти? Впрочем, женщин ни во что не ставят не только в этой семье. Инара что-то там рассказывала… про вдов, которые теряют право распоряжаться имуществом. Это у драков… или у других рас?

— О чем задумались?

Лиза вздрогнула и, уже настроившись говорить правду и ничего кроме правды, проговорила:

— О правах женщин.

Кузен холодно приподнял брови:

— Какая во всех отношениях модная тема.

— И актуальная, — тем же холодным тоном парировала Лиза. — Вы признали женскую магию, но и ее умудрились направить не во благо женщины, а против нее.

— Мы?!

— Общество, мужчины. В нашей семье имелись столь выдающиеся представительницы слабого пола! Как получилось, что их потомки…

— Я полагаю, сейчас вы говорите о настойчивом принуждении вас к браку со мной, — кивнул Эйд.

— Что ж… да… раз вы так откровенно…

— Предпочитаю открытость. Был приучен к правде, — кузен невесело усмехнулся, — с самого детства. — Так вот, Лиззи, нам с вами придется пожениться, хотите вы этого или нет. И я, и вы несем ответственность перед семьей. Я лингвист. Вы поисковик. Наши таланты должны объединиться во благо рода. Наши дети должны их унаследовать.

— Нет! — Лиза вспыхнула со всей характерной для Элизабет эмоциональностью. Почему-то присутствие кузена не давало Елизавете контролировать свои чувства, как она привыкла. — Вы не понимаете! Близкородственные браки…

— Я все понимаю. Однако мы – МАГИ. Маги стоят выше обычных людей. Не нам бояться каких-то… предрассудков. Лиззи, мне всегда нравились твой ум и острый язычок. Но не стоит оборачивать их против меня, особенно сейчас. Да, мы не любим друг друга. Тем не менее мы обязаны произвести на свет наследников рода Эрееров, сохранить нашу магию внутри семьи. Я рад, что ты у нас погостишь. Надеюсь, к концу визита ты изменишь свое мнение.

Кузен еще раз изобразил поклон и скрылся в буйной зелени. Лиза скрипнула зубами. Эйд больше не казался ей тюфяком и занудой. Ему было двадцать восемь, но со всей этой снисходительностью в голосе и ощущением скрытых мотивов он казался старше своих лет.

… Вечером Елизавета пересказала Инаре свой разговор с кузеном.

— Если подобное поведение родни продолжится, — предупредила Лиза сестру, — мне придется покинуть Эре-дун и уехать. Мне очень жаль.

— Я понимаю, — Инара кивнула со всей серьезностью.

— Сбежавшая сестра крайне негативно скажется на репутации семьи, — Лиза расхаживала по комнате, кусая губы, — и я постараюсь придумать какое-нибудь… что-нибудь... Дядя все равно раскусит ложь, верно? — выдохнула она.

— Боюсь, что да, — нахмурилась Инара. — Это неважно. Мы справимся.

— А Диди дядя так и не раскусил, — ввернула Эрин, все это время игравшая с куклой на своей кровати. У новой Мисси крепко держалась голова, глаза были голубыми, ресницы пушистыми, волосы настоящими, а многочисленные наряды хранились в отдельном сундучке.

Лиза резко остановилась и посмотрела на сестру:

— О чем ты, Эрин?

— Диди все время врет, — спокойно сообщила девочка. — Он вообще не такой… не такой, как раньше. Он как будто двойной… иногда. И очень сильный. Как… гора. Черная. И страшная.

Ребенок так и не смог дать внятные объяснения. Эрин чувствовала, но не в силах была описать свои ощущения. Оставалось только гадать, имела ли она в виду изменения в здоровье кузена или нечто большее. В одном Лиза была с ней абсолютно согласна: Эйд почему-то внушал страх.

На следующий день в Эйта-дун явились остальные гости. Приехали дальние родственники Эрееров, суетливые тетушки и их маленькие внуки, и семья коллеги дяди Эйтарена, супруги Велэль и их взрослые дети, Мар и Онэй.

Дом наполнился шумом и суетой. Гувернантка малышей плохо себя чувствовала после долгой дороги. Тетушки почему-то посчитали, что сестры Эреер остро нуждаются в практике будущего материнства, и охотно доверили им внуков. А сами организовали клуб сплетниц в маленькой гостиной, целыми днями судача о том, о сём с Эвфанией и госпожой Велэль.

К вечеру у Инары и Лизы начинала болеть голова. А замкнутая Эрин пряталась от кузенов под лестницей. Старшие сестры с удовольствием присоединились бы к младшей, но этикет требовал вовлечения в семейные мероприятия. К счастью, гувернантка пришла в себя и занялась детьми.

Общество Мара и Онэй Лизе понравилось. Брат и сестра были спокойными и молчаливыми. Мар предпочитал книги шумному обществу, Онэй часто обрывала разговор и уходила в свои мысли.

Елизавете показалось, что Онэй влюблена в Эйдэна. Лиза искренне посочувствовала девушке… и себе.

Онэй была прелестной девицей: юной, с альвийской кровью, что отражалось в ее хрупкости, бездонных зеленых глазах и острых ушках. Она могла бы стать отличной женой Эйдэну, тем более что ее отец занимал высокий пост в Верхней палате Совета. Однако Эйд не обращал на Онэй никакого внимания, если не считать вежливых бесед за столом и во время общих прогулок по саду.

Молодые люди пили чай и лениво перебрасывались ничего не значащими фразами. Мар и Инара вообще почти не отвлекались от своих книг. Онэй грустно смотрела вдаль и оживлялась лишь при появлении Эйдэна.

Иногда Лиза извинялась и уходила в дом. Пользуясь тем, что по нему носились дети, играя в прятки, она делала вид, что помогает гувернантке искать их, а сама изучала Эйта-дун с его запутанной планировкой и укромными уголками. Больше всего ее интересовал кабинет дяди. Однако он все время был заперт.

В библиотеке и других комнатах Елизавета ничего не нашла. Ни дневник, ни гримуар не отзывались на призывную магию. Это ничуть не лишило Лизу решимости продолжить поиски. Дядя, разумеется, не стал бы держать на виду такие ценные предметы, особенно если они были украдены.

Вскоре Эйта-дун покинули тетушки, их внуки и, увы, семья Лизы. Она начала скучать по близким в первый же вечер. Ей остро не хватало вескости Инары, нежности Эрин и даже чрезмерной заботливости матушки.

Лиза стала проводить больше времени с Маром и Онэй. При них Эйдэн проявлял к ней меньше внимания. Кузен был вежлив и любезен, однако напряжение между ними росло. Лиза ждала, когда от нее потребуют дать ответ на «щедрое» предложение, конечно же, положительный.

Тем временем ветер пригнал дождевые облака с севера. Эйд дал Лизе небольшую передышку и куда-то уехал. В доме продолжали гостить супруги Велэль: шумный весельчак-политик, его не менее разговорчивая жена и их дети.

В один из дождливых дней Лиза и Онэй решили подняться наверх. У входа в мансарду молодые люди обнаружили небольшую галерею и несколько шкафчиков-витрин со стеклянными дверцами.

— Коллекция артефактов господина Эреера, — пояснила Онэй. Ее глаза загорелись. — Некоторые экземпляры добыл Эйдэн. Он продолжил поиски, как только ему стало чуточку легче. Необыкновенная целеустремленность, правда? Он даже сейчас поехал на аукцион. Господин Эйтарен во всем ему доверяет.

— Очень мило, — пробормотала Лиза, рассматривая вещи под стеклом. Альвийская работа?

— Я так завидую тебе, Лиззи! Ты «слышащая». Вам с Эйдэном всегда есть о чем поговорить. Ему не скучно в твоей компании. Люди с одинаковыми интересами сходятся лучше, чем… другие.

— Э-э-э… это верно, — выдавила Елизавета.

— Я тоже поисковик, но я всего лишь умею находить искомое или потерянное, — мысли Онэй явно блуждали где-то далеко.

— Да? — оживилась Лиза. — Всё-всё?

— Всё. Главное, находиться на достаточно близком расстоянии к предмету.

— Например, в одном доме?

— Это вообще легко.

— Какой полезный дар! — восхитилась Лиза.

Онэй пожала плечами:

— Все так говорят. Ко мне приходят разные люди, просят найти то, что потеряли. Отец говорит, мы не должны отказывать. Он не пускает ко мне чернь, только достопочтенных и мейстов. Мой дар повышает его рейтинг, а меня ужасно утомляет. Мару повезло больше, он чувствует механизмы.

Девушка подошла ближе к полкам с артефактами, Лиза старалась не дышать, чтобы не спугнуть неожиданный приступ разговорчивости:

— Предназначение некоторых находок пока неизвестно. Скорее всего, Эйдэн пригласит экспертов, например, господина Лерроу. Мейст Лерроу – василиск. У него особый взгляд. Раньше василиски могли превращать людей в камень. Жаль, что магия перевоплощения уходит. Из Эйда получился бы прекрасный дракон.

— Да уж, — содрогнулась Лиза.

Она внимательнее вгляделась в коллекцию под стеклом.