Глава 15

Лилия

Комната расплылась, и Лилия с облегчением вздохнула, все же Аленка иногда бывает совершенно бестактна. Но с другой стороны, она так чувствительна к настроению и эмоциям подруг, всегда понимает их с полуслова. Это она однажды приехала к Лильке среди ночи, на такси, и вылила стакан с пресловутым содержимым аптечки в унитаз. А в другой раз именно Аленка бинтовала Васькину ногу припасенным на «всякий случай» бинтом, когда тихушница Василиса скрыла очередной виток болезни. Вздохнув Лилия увидела, что она по-прежнему находится в одной из комнат в покоях царицы. Пока Гвидон комариком летал к царю Салтану царевна-лебедь решила просить о гостеприимстве будущую свекровь, да заодно и узнать, откуда у Гвидона синяк на скуле, и похоже этот просто самый заметный.

Царица охотно ее приняла, несмотря на то, что лебедка вломилась к ней в спальню через окно.

– Славно как, что ты прилетела, я уж тут скучать начала.

Одетая в многослойное шелковое платье и украшения из бочки царица производила сильное впечатление. Лилька с легкой завистью смотрела на гладкие золотые волосы, заплетенные в несколько кос увитых цепочками с жемчугом и сапфирами. Несмотря на невысокий рост женщины ни у кого не возникло бы сомнений в ее титуле.

– Гвидон к Салтану полетел, а я решила в гости заглянуть, сказала Лилька и обернулась царевной. Тут уж завистливого вздоха не сдержала царица:

– Эх, говорит, всегда мечтала быть высокой!

Тут женщины переглянулись и прыснули, неловкость первых минут прошла, и царица предложила выпить ягодной водицы с медовыми лепешками и фруктами. Лилька отказываться не стала, все эти превращения несмотря ни на что требовали изрядного количества ее сил. После второй лепешечки намазанной тонким слоем меда и посыпанной рублеными орехами она поинтересовалась:

– А откуда у Гвидона синяк на лице?

Царица внимательно на Лильку посмотрела, и сказала:

– Его зовут Ги, Гвидон – это тронное имя, а синяк, ну как ты думаешь, местные очень обрадовались, увидев вместо предсказанного мудрого мужа мальчишку? Отщипнув от лепешки и тщательно прожевав, женщина продолжила:

– Вот и помяли слегка, хорошо еще он мальчик ловкий, и сильный, просто в кости тонок.

Вздохнув, царица отпила ягодной воды из серебряной чарочки.

– А что, он, правда, к отцу полетел?

– Правда, он его увидеть хотел, но не думаю, что ему станет легче.

– Не станет. Царь о нас и думать забыл, таких как я при дворе десятки.

Лилька промолчала. Спорить бесполезно, вскоре сама узнает, что не забыл.

Ги значит? Красиво. Допив водичку и доев мелкие кисловатые абрикосы, Лилька откланялась, пора было на берег, Гвидон скоро вернется.

Васька

Вновь появляясь в супружеской спальне, Васька волновалась, торт заказан, но получится ли вовремя вернуться, что бы забрать заказ? За прошедшую со времени свадьбы неделю они с Ваней сжились, попривыкли, и даже некий распорядок наладили. С утра Иван садился за книги – оказалось при тереме жило несколько учителей. Василиса сидела на столе, и следила за процессом до обеда, правда Васильевна пыталась ее припрячь к хозяйственной деятельности, но Ваське не хотелось волочить этот воз. Зато лягушка, разбирающаяся в математике, очень порадовала учителя – старенького, сухопарого чиновника объяснявшего новый материал, постукивая костяной указкой по столу.

– Вань, а чего это он постукивает?

– Аа, да как не выучишь урок, так он этой указкой по пальцам бьет, да ловко так! Ни разу увернуться не получилось.

– Ага.

Призадумавшись, Васька решила посмотреть на послеобеденные занятия воинскому делу. Закутавшись в летник, и нацепив корону и фату, велела дворовой девке усадить ее повыше – на резные перила крылечка ведущего к утоптанной части обширного двора. Иван спустился туда в простой полотняной рубашке и таких же свободных штанах. В руках он держал длинную тяжелую палку с коротким наконечником.

Учителем был невысокий, кривозубый мужик, в стрелецком кафтане регулярно сплевывающий шелуху в песок. Видимо начиналось все с разминки – Васька как спортсменка с нехилым опытом оценила и махи ногами, и работу плеч, и высокие прыжки и развороты. Полюбовавшись, учитель вдруг малозаметным движением подхватил такую же палку, лежащую возле бревнышка на котором он сидел, и Иван кубарем улетел в пыль. Сплюнув мужик, ухмыляясь, просипел:

– Опять красуешься, что жинке пыль в глаза пускаешь?

Иван только обижено хлюпнул носом. Потом перехватил палку иначе и попытался согнать учителя с бревнышка, минут через пять-семь озверевший и вспотевший парень уже просто лупил не глядя, а мужичок, похихикивая, аккуратно убирал руки и ноги с траектории удара либо подставлял свое орудие. Наконец увидев, что Иван подустал, подставил палку так, что инерция удара пришлась на крепко сжатые руки Ивана. Взвыв, тот выронил палку, а видимо уже и не такое видевшие слуги тут же принесли бадью с ледяной водой из колодца. Пока ученик, приплясывая, охлаждал отбитые ладони, учитель въедливым сиплым голосом перечислял ему ошибки:

– И чего ты Ванька перед женой красоваться стал? Смотрит кто или нет – не твоя забота! А потом, чего злиться начал? Забыл?

– Ох, забыл дядька Семен!

– То-то, ладно, руки отойдут, булавами помашем.

Потом были еще сабли, ножи, кистень и просто кулачный бой, в котором Иван взлетел как птичка:

– Вес маловат, вздохнул учитель и вернулся на бревнышко, пока девки отливали Ивана из бадьи.

Полюбовавшись этими тренировками, Васька еще больше убедилась, в том, что царь Ивана очень любит и бережет. Учителя, несмотря на неказистось были явно асами своего дела. Умотавшийся Иван весь мокрый и грязный уже стягивал рубаху, что бы пойти в баню, когда зазвенели бубенцы – в воротах показался верховой с пакетом. Поклонившись он вручил толстый сверток царевичу и замер дожидаясь ответа. Хмыкнув, Иван сломал печать и прочел послание. Кивнул посланнику:

– Буду.

И пошел к бане, крикнув на ходу:

– Васильевна! Батюшка зовет, кафтан приготовь!

Васька поняв, что больше ничего интересного не будет, велела девке снести ее в опочивальню и принести туда же ужин, как будет готов.

Аленка

Вернувшись, Аленка заметалась по спальне – ох, Лилька, ну глазастик! И ничего не влюбилась, привыкла, наверное, просто, сколько уже времени тут провела? Забравшись на высокую кровать, Аленка задумалась, а и правда – сколько? Получалось не так и много, недели две. А после отъезда батюшки, вместо него хозяином останется Иван, не попытается ли он воспользоваться своим положением старшего в доме? Вздохнув девушка улеглась, забыв о лежащей на столе книге, и долго всматривалась в искорки звезд заглядывающих в окно.

Настя

Вернувшаяся Настя подошла к окошку и замерла – посреди двора стоял растерянный купец! Забыв о приличиях, она с радостным воплем побежала вниз. Пока добралась, уже собрались слуги, ключница, приказчики из лавок, живущие на подворье. А буквально в тот же миг распахнулись тяжелые резные ворота, впуская бесконечный караван груженых коней, повозок и слуг.

– Отец!

Настя кинулась к знакомой широкой фигуре и обняла, прижалась, ощутив, как по щекам стекают соленые горячие капли.

Купец хотя и в первые минуты был растерян и подавлен, быстро включился в привычную суету – баня, обед с домочадцами, вручение обещанных подарков дочерям.

Получив золотой кувшин с цветочком аленьким, затряслась Настя вся и заплакала, а купец и говорит:

– Что же ты дочь моя милая, любимая, не берешь ты своего цветка желанного? Краше его нет на белом свете.

Взяла Настя цветок – куда денешься? Но слезами весь рукав залила, да и кафтану купеческому изрядно досталось. Поговорю с отцом вечером, подумала она, уходя в свою комнату.

Однако вечером, когда товары были разгружены и убраны в амбары, изумленные слуги пьяны и веселы, а Гордея недовольно морщила нос, на соседство за столом молодых приказчиков и Настя решилась на разговор, понаехали важные гости, и до утра пировали, расспрашивая купца о доходах и прибылях, о странах заморских да диковинках виданых.

Поутру, однако, Настя проспала, не успела к отцу первая прийти, позвал он к себе сперва Гордею, и вышла та от отца, нос еще выше задрав. Потом призвал купец Любаву, та вышла жалкая, словно мышь под веником, и от Насти глаза прятала. Настя же спокойно вошла в комнату, которая служила купцу личной опочивальней. И на все прочувствованные речи выговорила только:

– Благослови меня государь мой батюшка родимый: я поеду к зверю лесному, чуду морскому, и стану жить у него. Для меня достал ты цветочек аленький, мне тебя и выручать.

И чувствовала она при этом себя спокойно, знала – так и надо, и ничего от слез и криков не изменится.