Глава 33

Андрей вырубается почти сразу, как только его голова касается подушки. Теперь, когда он дома, я могу снова дышать полной грудью. Детей отправляю в школу с охранником, а сама остаюсь дома с Андреем. Пусть между нами все очень непросто и чувствуется неловкость после всей той истории с Алисой, но сейчас я не хочу находиться где-то в другом месте. Особенно узнав о том, что он не прятался от меня, а был похищен. Стараясь хоть как-то отвлечься, я готовлю обед и прячусь в мастерской. Только работа помогает мне отключиться от тяжелых дум. Так обычно и происходит в любой другой день, кроме этого. А сегодня я то и дело подрываюсь с места и бегу в нашу спальню, чтобы проверить, не привиделось ли мне его возвращение. И только заглянув тихо в комнату и убедившись, что муж крепко спит, раскинувшись на нашей кровати, я чувствую облегчение. Пока я не представляю, как мы будем вытаскивать нашу семью из кризиса. Но прежде всего мы должны сплотиться против тех людей, что желают нам зла. Я пока даже думать не могу, чтобы уехать и оставить мужа одного. Но и страшно подвергать детей опасности. Мне предстоит разобраться со всем этим. Нелли возвращается с уроков раньше Севы. Сегодня у нее нет танцев, поэтому она, так же как и я, время от времени заглядывает к отцу, проверяя, проснулся он или нет. – А как долго у папы будут проходить синяки? – сидит она со мной на кухне и чистит мандарин. – Наверное, недели две, а может, и быстрее, – сижу рядом с ноутбуком и составляю заказ на фабрику ткани и фурнитуры. – А у него останутся шрамы? – Надеюсь, что нет. – Значит, все теперь хорошо и вы больше не будете ругаться? – последний вопрос застает меня врасплох. – Все пары ругаются, солнце. – Но раньше вы сразу мирились. Большие чистые глаза дочки смотрят на меня, ожидая ответа. Я откладываю ноутбук в сторону и беру ее маленькую руку в свою. – Иногда взрослые ссорятся серьезнее, чем обычно, – говорю мягко. – И чтобы помириться, нужно время. – Но вы же любите друг друга, значит, все будет хорошо? – на ее лице написана такая искренняя тревога, что сердце сжимается. – Конечно любим. – Тогда почему ты так грустно это говоришь? Я вздыхаю. Дети чувствуют гораздо больше, чем нам кажется. – Потому что иногда любви недостаточно. Нужно еще доверие, понимание… и работа над ошибками. Нелли задумывается, разглядывая дольки мандарина. – А папа будет работать над ошибками? – Надеюсь. – А ты? Я улыбаюсь ей и глажу по голове. – Я уже работаю. Она кивает, словно это ее полностью устраивает, и засовывает в рот последнюю дольку. – Тогда все будет хорошо. Андрей Просыпаюсь от звука шагов за дверью. Сначала не понимаю, где нахожусь. Но воспоминания бешеной воронкой закручивают меня, и я с облегчением понимаю, что это мой дом. Моя кровать, которая пахнет моей женой. Но Полины рядом нет. Сердце сжимается при мысли о Полине, а губы растягиваются в улыбке. Я дома. И Поля волновалась за меня. Значит, не все у нас потеряно. Я сажусь, и мир на секунду плывет перед глазами. Голова гудит, тело болит, но я жив, и я дома. Дверь приоткрывается, и в щель заглядывает Нелли. – Пап? – шепчет она. – Ты проснулся? – Привет, кнопка, – улыбаюсь, и корочка на губе трескается. – Проснулся. Дочь проходит в комнату и бросается ко мне, но в последний момент останавливается, будто боится причинить боль. – Ты… я так ждала тебя, – испуганно рассматривает мои ссадины и синяки. – Все хорошо, – тяну ее за руку к себе и обнимаю. Дочка утыкается лицом мне в плечо и всхлипывает. Я глажу ее по голове, чувствуя себя так паршиво, что доставляю семье столько тревог. И мысленно обещаю себе все исправить. – Мама сказала, что ты попал в аварию, – хмурится. Что ж, авария – наиболее мягкая версия случившегося. Думаю, что детям не нужно знать реальную ситуацию. – Так получилось. Завтра буду как огурчик, – отвечаю уклончиво. – Где мама? – На кухне. Она сказала не беспокоить тебя. – А Сава? – На тренировке. Его заберет Игорь. Пап… – Нелли ковыряет пальцем край одеяла. – Ты точно не умрешь? Сердце сжимается. – Когда-нибудь, солнце. Как и все люди. Но пока я никуда не денусь. Она кивает, но в ее глазах все равно страх. – Обещаешь? – Постараюсь. Когда дочь, рассказав мне все последние новости из школы, уходит, я снова падаю на подушку, думая обо всем случившемся. Я был слеп и слишком верил в людей. Надеялся на их честность, совесть, измеряя всех по себе. Теперь я усвоил урок, который разрушил иллюзии о том, что все в этой жизни стабильно и нерушимо. Ведь я считал, что твердо стою на ногах и контролирую свою жизнь. А теперь получил щелчок по носу, осознав, что нельзя воспринимать все то хорошее, что есть у нас, как данность. Потому что если не беречь это, то с легкостью можно потерять. И пусть наш брак дал трещину, я постараюсь ее залатать.