Глава 22

Адамур

– Е-се-ни-я, – повторяю по слогам имя девчонки, вскружившей мне голову.

Новый катер режет синюю поверхность воды. Я, положившись в брачных делах на Османа, вздрючил охрану за побег Молодцовых-Гориных и уехал домой. Отменил все встречи. Со мной что-то не так. Кризис среднего возраста? Роксана, лучшая шлюха моего клуба, ушла с работы в слезах. Сгоряча наговорил ей гадостей, хотя она наизнанку сегодня вывернулась, чтобы доставить мне удовольствие. Чистота Есении вызвала в моём сердце прилив божественной нежности. Захотелось украдкой похищенных поцелуев, горячих признаний и прочих радостей конфетно-букетной юности. Домашнего уюта, которого и не было у меня никогда с первой женой. Как всё это пережить не с кем-то иллюзорным, а с Есенией? Будь ей восемнадцать, не думая отправился бы просить её руки у Горина. Есть в ней та необъяснимая тайна, что живёт лишь в редких женщинах. Загадка, карта сокровищ, можно назвать как угодно, но мужчина в лепёшку готов расшибиться чтобы завладеть её обладательницей. Варя – проще. Не удивлюсь, если именно она подбила Есению на гулянку по ночному городу.

Уже битый час бесцельно гоняю по морю неподалёку от своей виллы. Влетаю в крутые повороты, рассеивая вихри брызг. Льняные брюки и рубашка то промокают насквозь, то высыхают на палящем солнце. Может, пойти к отцу Есении и просватать её наперёд? Умница Соня наладила мне мосты в семью этого крутого перца. Жаль, конечно, что Лука не сын Фрола. Пять дочерей и сын! Да этот Горин, похоже, вынимает из жены только на время родов. Нет, нужно забыть Есению! Она слишком юна для меня. Сезон в самом разгаре – найду себе мадемуазель постарше.

Сбрасываю скорость, и лодка врезается носом в песок возле съёмных вилл. Народу на пляже немного, и даже есть свободный шезлонг возле симпатичных мамочек с двумя пацанятами. Сто лет на пляже не был, но сегодня всё иначе. Привязав лодку к парковочному столбику, подхожу ближе. Белокурая мадам выглядит чуть старше своей тёмненькой подружки или сестры. А она ничего, кабы не карапузы, я бы ей даже поплакался в аппетитные грудки. Барышни за тридцать очень сентиментальны.

Блондинка достаёт из сумки солнцезащитную пену и выдавливает себе на плечи и грудь. Тяжело сглатываю. Скинув рубашку, сажусь в шезлонг. Скольжу взглядом по руке блондинки – кольца нет. Наблюдаю за ней, как хищник за беспечной легкомысленной добычей. Она того же типажа, что и Есения. Или теперь я в каждой бабе ищу её черты? Снять бы с дамочки очки, закрывающие половину лица. Тело подтянутое, ноги длинные. Мысленно примеряю их на свои плечи. Чёрт! Я же решил взять курс на поцелуи украдкой и домашний уют! А не вышибить ли мне клин клином?

– Отведу я мальчишек домой, – темноволосая просто мысли мои читает.

– Подожди, Марусь, я их искупаю напоследок, – блондинка встаёт, и я облизываюсь, разглядывая со спины будущую любовницу. Мысленно я её уже украдкой склеил на уютный секс. А если в ней изюминку, как в Есении обнаружу, может, и что посерьёзнее курортного романа закручу. Тоже хочу детей. Сегодня захотел, когда представил Есению с малышом на руках.

Моя бывшая жена тайно перевязала себе трубы, после рождения близнецов. Поздно я об этом узнал. Никого кроме себя Карина не любила за что и огребала от меня. Женился на ней по договору наших родителей, приумножил состояние семьи. Мне в двадцать лет всё равно было, кого в жёны брать. В любом из клубов, принадлежащих тогда отцу, входил с ноги и познавал самые затейливые удовольствия. Но Каринка мне понравилась, а вот я ей – нет. Сохла она по певцу московскому. Он однажды выступал на корпоративе её отца и погулял с Кариной ночку при луне. Навешал лапши и умотал в столицу, а Карина всю комнату плакатами с его смазливой мордой заклеила. Поначалу я даже сопереживал жене. Мы оба не по любви первый раз в постель легли и честно первую кровь пролили. Но после рождения близнецов я понял, что Карине плевать не только на меня, но и на них. Она не глядя согласилась на предложенные мной имена и, перетянув грудь, наняла им кормилицу. Мой отец к тому времени умер, и мы с мамой очень сблизились. Всю жизнь она боялась лишний раз приласкать меня, а в последние годы часто просила сесть у её ног и, зарывшись пальцами в мои волосы, рассказывала о романе, который всю жизнь хотела написать. Главного героя звали бы Егор, человек с этим именем однажды спас её от изнасилования. Она ещё до рождения детей взяла с меня клятву, что так будут звать её внука. Егорка мой упёртый, не в меня вообще. Ему плевать на семейный бизнес и на предложенных мной кандидаток. Потерянный человек. Мне иногда кажется, что Егор если и женится, то только на самой войне. Он с детства увлекался жизнеописаниями великих полководцев и боевыми искусствами. Когда я предложил ему познакомиться со взрослой жизнью в клубе, он послал меня. Соня – тоже боевая курочка, но ведь сумела найти себе партию. А я ни сном ни духом. Что там, кстати, Осман уже нарешал?

Любуясь гибким станом блондинки, командующей карапузами, набираю Османа.

– Адамур! Сейчас выйду из кабинета, – шепчет он в трубку. Хлопает дверь и Осман с придыханием возвещает: – Сегодня великий день! Ты будешь доволен. Позже наберу тебя, с Лукой вопросы улаживаю.

– Вы в загсе? Реально крутой жених?

– Нет, жених так себе! Но Соня встала за него грудью. У тебя очень крутая невестка! Упс! Проговорился, – смеётся Осман. – Егор на меня обидится, если я расскажу тебе больше.

– Ого! Ты серьёзно? Он же в армии! Осман, не томи.

– Я дал слово, не наматывай мои жилы на кулак, – хнычет Осман. – Егор сам тебе позвонит.

Блондинка, покачивая бёдрами идёт прямо на меня. Синий купальник с золотой пермычкой на лифе я бы сорвал прямо сейчас.

– Знаю, что ты умеешь держать слово. Уважаю.

Убираю телефон в карман.

– Маруся, иди домой, а я почитаю ещё немного. С трудом дожидаюсь пока брюнетка с мальчишками соберут формочки и уберутся восвояси.

Моя грациозная цель у меня на мушке. Она берёт с лежака книгу в твёрдом переплёте и укладывается поудобнее.

– Простите, вы не могли бы мне помочь? – подтягиваю шезлонг поближе к очаровательной блондинке.

– Слушаю вас, – она садится и снимает очки.

Влажный взгляд её огромных серых глаз сражает меня наповал. У неё глаза Есении. Так не бывает! Небо услышало меня!

– Выходите за меня замуж, – срывается с моих губ.

* * *

Руслан

– Какого чёрта мы вообще сюда приехали? – Фрол мерит шагами бортик бассейна и сыпет проклятия на мою голову. – И не говори, что это моя затея!

– Это твоя затея, – неторопливо плыву вслед за ним, сидя в Марусином розовом надувном пончике. Жена напичкала меня лекарствами, приказала напялить на голову кепку и отлежаться в бассейне.

– Светлейший!..

– Мин херц, не кипишуй! Я вызвал пацанов из Питера. Они уже вылетели на частном самолёте. Глупо устраивать разборки, имея в кармане вместо ствола горстку фисташек.

Фрол хлопает себя по карманам шорт и ворчит:

– Фисташек тоже нет! – поворачивается к дому и кричит: – Аня!

– Она уехала к Егору, – напоминаю раздухарившемуся другу.

– Маруся! – голосит он.

– Она же на пляже, и вообще: наших жён я не отпущу одних в город, – монотонно твержу ему в спину.

– Хочу орехов! – топает Фрол ногой.

– Закажи доставку. Могу, кстати, предложить успокоительную настойку, – потягиваю холодную минералку из бутылки и посматриваю в сторону пляжа, где загорают Маруся и Марго после дневного сна. Наша вилла на возвышении, и мне прекрасно их видно даже из бассейна.

– Ты мне дельное лучше что-нибудь предложи! – не унимается Фрол. – Кстати, я твоему Чиполлино отключил доступ к делам компании. Пока не разберёмся с ним, считай, он отстранён от работы.

– Имеешь полное право, – безмолвная ярость душит меня с утра, но я не могу дать ей выход в полной мере.

Лука ужасно поступил с Мэл и оправдания ему нет. Но нужно разобраться до конца. Жду, когда Меланьюшка пожалует домой. Из воинской части она, как мне сказали, уехала с сержантом Бераей, не дождавшись отца. Отследил её по геолокации: мобильник Мэл в течение часа маячил около сочинского загса. Думал, может, они договорились встретиться там с Лукой? Племянник поехал разводится с Соней, молю небо, чтобы он там же расписался с Меланьей. К чертям свадьбу. Лишь бы мир да любовь воцарились в семье. Но интуиция подсказывает, что моим мечтам не суждено сбыться. Уж больно жарко рядовая Горина смотрела на сержанта Бераю во время зарядки. Какая-то неразбериха. Не вовремя скакнуло у меня давление, и Егор в больницу некстати попал. На Луку теперь надежда слабая. Нужно подтягивать в семью нового телохранителя.

– Еське с Варей хоть решётки на окна ставь. Говорил я Марго, чтобы не отпускала их никуда до восемнадцати, – Фрол садится на бортик бассейна и, опуская ноги в воду, морщится. – Гудят ноги-то, после пробежки по горам за солдатиками.

– Ты путаешь, это Марго тебе говорила, – отплываю подальше, поймав взгляд Фрола из-под нахмуренных бровей.

– Какая разница!

– Правда никакой! Девочкам давно пора внушение сделать. Хватит их за детьми считать. Это ещё хорошо Адамур вовремя разобрался, что за мотыльки к нему на огонёк залетели.

– То есть ты его оправдываешь, – Фрол швыряет в меня мячом.

Отбиваю пас и плыву ближе к Фролу.

– Просто вспоминаю себя в молодости. Еся с Варей выглядят как взрослые девахи. У них на лбу все двадцать написано. Стыдно вспомнить, но ты же знаешь, я в юные годы не раздумывая окучивал таких резвых красоток по две штуки за раз.

– Это да. Не знаю, как Маруся тебе всё прощала.

– Она была ребёнком, и я, хоть и не воспринимал её как будущую жену, но обращался с ней как с лучшим другом и оберегал от нервных потрясений.

– Ты бы и себя заодно оберегал и потрясал бы своим жезлом не так рьяно, может, сейчас бы здоровее был, – язвит Фрол.

– Может спарринг? Я тебе и в сорок пять уши надеру, несмотря на давление.

– Да иди ты! Рус, я в растерянности. Если Адамур сын Егора, то какой тут вообще разбор полётов? Меланья – коза! Все карты спутала. Вот где она сейчас?

– Марго же написала тебе, Мэл приедет к восьми вечера. Лука тоже к этому времени нарисуется. Недолго осталось. Может он развёлся и с Мэл уже записался, – выбираюсь из пончика и, придерживая кепку, плыву на спине. К вечеру жара спала, но вода всё равно приятно холодит кожу.

– Угу, сейчас! Ту-ту поезд, – Фрол всматривается в сторону моря и поднимается. – Маруся идёт с пацанятами. Будет кому отца покормить. Что-то жрать охота.

– И мужа, – подтягиваюсь на бортике и выбираюсь из воды. – На сытый желудок думается лучше. Парни прилетят вечером, так что, серьёзно, надо бы заказать доставку еды.

– Ты их здесь, что ли, поселишь? – вскидывается Фрол. – Сколько ты вызвал-то?

– Четверых, они охранять девушек наших будут. А то нам двоим с тобой не разорваться.

– Ты прав, – вздыхает Фрол, мощной пятернёй почёсывая затылок. – Добежать, что ли, до Маргоши и искупаться, пока Маруся готовит?

– Я бы тоже просолился немного, но не хочу близнецов и Ксюху оставлять одних даже на пять минут. Мелкая хоть и в сети в основном сидит, а тоже глаз да глаз нужен. Тут не знаешь уже, от кого и чего ждать. – Растираюсь полотенцем и спешу навстречу жене. Матвей с Ромкой неуклюже несутся перед ней по песку, то и дело падая на четвереньки. Устали сорванцы. Подхватываю их на руки, целую в солёные щёки и наклоняюсь к жене: – Котёнок, я соскучился.

– Там маму мужик незнакомый взглядом облизывает. Поставь ребят. – Маруся берёт меня за запястье и включает секундомер на часах. – Пошёл бы ты, пап, проверил. Рожа у него знакомая. Может из Питера?

Взгляд Фрола темнеет:

– Ах ты ж! К Марго-то когда перестанут мужики липнуть? Куда не выберешься, везде охотники на мою лань копья точат. – Он, забыв шлёпки и соломку, тигром бросается к пляжу.

– Нормальный пульс, – резюмирует Маруся. – Иди, проконтролируй нашего предводителя. Что-то он весь день не в духе. Лука какой-то вздрюченный. Мэл написала маме, что приедет к восьми. Девчонок жаль к морю не вытащить, так и просидят в интернете. Ты, кстати, обещал мне рассказать, что за красотка днём приезжала.

– Потом, котёныш, – глажу Марусю по округлившемуся животу. – Лучше и правда с Фролом сходить. Сообрази пока что-нибудь на стол.

– Будет сделано, любовь моя, – Маруся тянется ко мне губами, и я с жаром целую их. – Беги, Руслан. Может я зря сказала? Закопает с головой папа сейчас невинного человека под горячую руку или на корм рыбам отправит.

– Он акула в делах, а не киллер-убийца. Но когда дело касается Марго… Ты права. Я побежал.

Догоняю Фрола. Красный, как помидор, он печатает шаг по раскалённому песку.

– Смотри, уже втирает что-то Маргоше, – не оборачиваясь, выкрикивает он гневно, услышав моё сопение за спиной. – Нам тут ещё с питерскими разборок не хватало.

– Ты только в руках себя держи! Чую весь день навалять кому-нибудь хочешь.

Рита и худощавый темноволосый мужчина наших лет сидят боком на соседних шезлонгах лицом друг к другу. Вижу, что Рита нас заметила и напряглась. Что там ещё за тайны мадридского двора?

– Спокойно, братуха, – Фрол уже справился с эмоциями и пошёл ещё медленнее. – Давай за его спиной встанем. Послушаем, что лает кобелюка. А потом под белы рученьки с двух сторон в воду втащим охладиться, если дерзкий больно окажется.

* * *

Адамур

Блондинка, пряча улыбку, удивлённо смотрит на меня:

– Весьма лестно, но мне кажется, что вы хотели сказать что-то другое.

Складываю руки у груди:

– Честное слово.

– Что же, если вас не смущает богатырский храп по ночам, то…

– Вы храпите? – я напрочь сбит с толку и романтического настроя.

– Мой муж храпит. Любимый муж. Куда ж я его дену? А ещё у меня пятеро детей и возможно скоро родится шестой. Всё ещё хотите жениться на мне?

Обворожительная улыбка озаряет лицо блондинки. Это же Горина! Я полный кретин! В голове моментально вырисовывается план.

– Простите, вы так похожи с дочерью и так восхитительны, что я действительно не то ляпнул, – любуюсь идеальными жемчужными зубками. У Есении прекрасная генетика.

В мгновение ока светская львица сбрасывает маску с лица и ноги с шезлонга.

– Какую из пяти вы имеете ввиду? – цедит она сквозь зубы.

– Есению, – говорю с придыханием, выдавая себя с головой. Кровь жгучим перцем обжигает щёки. Добавляю запоздало: – И Варя тоже… Похожа… На вас.

– С этого места поподробнее, – взгляд серых глаз острым копьём пригвождает меня к месту. Помимо того, что я ощущаю себя, как у следователя на допросе, так ещё и смущён как мальчишка. Мой план уже не кажется идеальным.

– Девочки вчера забрели в мой клуб… У меня целая сеть по побережью…

– Рекламу можно опустить, – обрывает меня эта тигрица.

– Девчонки сказали, что им уже есть восемнадцать… У нас младше не пускают.

– Регламент тоже пропускаем, – наматывает мои жилы на кулак мадам Горина и смотрит гневно за моё плечо. Даже вздыхаю с облегчением. Ну и глазюки у неё. Изюминка в Гориной безусловно есть. Целый фунт. Понимаю почему у них с Гориным пять детей. Пытаюсь свести мысли воедино.

– Видите ли, вышло недоразумение. Девочки так красиво танцевали, что я попросил охрану проводить их в мой… кабинет. Есения поразила меня в самое сердце одним взглядом. Я понял, что хочу жениться на ней. Но тут постучался мой друг и сказал, что установил личности девочек. Когда я узнал, что им по шестнадцать лет, возмущению моему не было предела. Поймите, я сам отец. Представил на минуту, что моя Соня так влипла…

– А они влипли? – Горина выхватывает самую суть из лирической части повествования.

– Нет, что вы… Но в общем… Если бы они не попали этой ночью ко мне, вряд ли вы их ещё увидели бы. Народ у нас горячий.

– К лешему особенности этноса! – рявкает Горина.

Ни одна женщина так со мной не разговаривала. Но я смиряюсь, понимая, что подхожу к самому щекотливому моменту.

– Да, конечно… А как к вам можно обращаться? – лебежу перед потенциальной тёщей.

– Маргарита Сергеевна, – она обдаёт меня арктической свежестью и морозцем.

Небеса, как Горин с ней живёт? Это же ходячий рентген.

– Так вот, Маргарита Сергеевна, я так рассердился, что нагнул их на кровати…

– У вас в кабинете стоит кровать? Интересно. И что дальше?

Есения совсем лишила меня разума, а её мамаша сейчас оторвёт мне голову.

– И я выпорол близняшек, – склоняю голову с повинной, точно на плаху. – Чтобы больше не шлялись по ночам. Исключительно в воспитательных целях. У меня ведь дочь…

– Фас! – командует Маргарита Сергеевна.

– Что? – с удивлением смотрю на неё.

Лечу с шезлонга лицом в песок. От затылка по всему телу разливается тупая боль. Меня подхватывают под обе руки и в полуобморочном состоянии втаскивают в воду. В глазах темно, слышу только злобное шипение:

– Молись!

– Теперь твои шансы выжить равны нулю.

Меня опускают с головой под воду, едва успеваю вдохнуть. Неужели никто не остановит этот беспредел? При всём честном народе так меня опустить! Дёргаюсь, как рыба на крючке. Хватка у молодчиков железная. Выпускают глотнуть воздуха, и снова ухожу под воду. Прилетает коленками то по животу, то по плечам. Охнув, хлебаю солёной воды, вдыхаю её носом. Задыхаясь, делаю последнюю попытку вырваться. Тщетно. Последняя мысль: «Глупее смерти не придумать».

Выныриваю из темноты и от многоголосья теряюсь. Открываю глаза и не понимаю сон это или явь.

– Маргош, ты ему клетку грудную не проломи, – темноволосый мужчина, склонив голову набок с интересом рассматривает меня. – Сватья теперь как-никак.

Маргарита Сергеевна стоит надо мной на четвереньках и, утирая пот со лба, пыхтит:

– Ну что, герой-любовник, очухался?

– Папочка не умирай! – голосит надо мной Соня, вцепившись в Луку. Он гладит её по плечу но смотрит в другую сторону.

– Да нормально всё будет, – разглядывает меня Егор, обнимая ещё один клон, склонившейся надо мной демонессы. Улыбаюсь. Осман прав. Сюрприз удался.

– Котёнок, смотри! Егор идёт, – светловолосый богатырь моих лет улыбается, сверкая белыми и ровными, как плитки жевательной резинки, зубами. Рядом с ним девушка, которую я принял за сестру Маргариты Сергеевны. Перевожу взгляд на темноволосого. Фрол Горин! Как я сразу не узнал его? Столько раз видел в разных передачах и на футбольных матчах. Игрок был потрясающий.

– Пап, я тебе фисташек привезла! – жена Егора достаёт из рюкзака пакетик. Даже не знаю, как её зовут. – Поешь, успокойся.

– Зачёт, – Горин хитро посматривает то на моего сына, то на неё.

Понемногу прихожу в себя. Маргарита Сергеевна растягивает мне веки, светит фонариком.

– Беспокоит что-то?

– Только одно! – улыбаюсь, приподнимаясь на локтях. – В моей жизни стало слишком много Гориных.

– А в моей Берая, – Фрол закидывает фисташку в рот и выплёвывает скорлупки.

Изучаем друг друга. Поднимаюсь, отряхивая песок. Видок у меня ещё тот.

– Адамур, – протягиваю руку Горину.

– Фрол, – неохотно отвечает он рукопожатием.

– Адамур, – представляюсь светловолосому мужику.

– Руслан, – у этого товарища пожатие, как тиски. Лука на него похож. – Какая ж свадьба без драки?

– Да уж… – Теряю дар речи, заприметив Есению с Варей. Они наблюдают за нами, не решаясь подойти. Рядом с ними в песке строят куличики темноволосая девчушка лет десяти и двое пацанят, которых я уже видел.

К нам подходит мужчина преклонных лет с обожжённым лицом. Внимательно рассматривает меня и, тяжело сглотнув, выдаёт:

– Ну, здравствуй, сынок!

Речь не вернётся ко мне, наверное, никогда.