Глава 5 — Послевкусие ночи (ч3)

POV Элодея Нава

tfspKy5YVVM.jpg

Лицо отекло и горит огнем, перекашиваясь на одну сторону. Постанывая смотрю в белый неровный потолок. Он расплывается и раздваивается в свете свечей. Ночь боли и бессонницы отняла все силы. Под утро немного прикорнула. Но страшные сны, предвещающие мне плохую судьбу, утомили еще сильнее.

С помощью приставленной ко мне Сестры едва передвигаюсь, чтобы справить нужду.

— Выпейте это.

Спасивает мне стакан омерзительной жидкости, обжигающей рот.

— Что это за мерзость!

— Чудодейственный элексир. Очень редкое средство. Это слабый раствор, но состояние ваше облегчит, княжна.

— А что там?

— Ламина, рабанга, семя лотоса, черная смола Ракатанги, капля молока мака, яд одной из гадин топей и пыльца бабочки Фрейи, Акариши. Среди капитов есть жрецы Гаяны… Этот рецепт они получили от Маха-Ра. И утверждают, что этим можно оживить и умирающего. Не таким слабым раствором, конечно.

— Да от этого можно сгореть заживо!

По моему телу растекается этот ужасающий жар. Рот горит.

— Посмотрим как заживает, — отлепляет повязку Сестра.

— Эту тварь наказали?

— Её вина не доказана.

— Она сделала это намеренно! Озёрная шлюха! Она должна сдохнуть за это!

— Капитул всё урегулирует. Рани Ким-Цы будет…

— Наказана?

— Уравнена со всеми остальными наследниками.

Светлое луноликое лицо Сестры без бровей и ресниц чем-то похоже на навское. И было бы даже милым, но уродливые черные надписи на древнем языке портят его.

— Ты — навка.

— Я - Сестра. У Сестер нет прошлого.

— Но родилась ты в Навваре…

Не отвечая, она мажет мне рану какой-то вонючей черной мазью.

— Боги, — начинаю рыдать я. — Как больно!

— Не больнее родов, княжна. Потерпите.

— Откуда тебе знать? Вы же бесплодны.

— Мы — да. Но я принимала роды.

— Дай мне зеркало немедленно!

Она подает мне неровный кусок начищенного до блеска металла, обрамленный в дерево.

Я даже не сразу осознаю, что это моё отражение!

— Ооо… — начинаю рыдать я еще сильнее. — Какое уродство!

Половину лица разнесло как протухшую рыбу! И этот ужасающий разрез, покрытый черной вонючей мазью.

— Шрам останется, но разрез тонкий и ровный, поэтому лицо не перекосит. Если хотите, чтобы шрам был тоньше и незаметнее, нужно зашить.

— Зашить?…

— Я дам Вам еще немного макового молока, — снижает она голос до шепота. — Чтобы княжна не чувствовала боли. Но после него Вы не сможете выйти к обеду. И оглашение фаворитов пройдет без Вашего присутствия. Вы можете остаться не у дел.

— Борро обещали мне свой фавор!

— Борро… — качает она отрицательно головой.

— Что?

— Не могу…

— Ты навка. Наша! Помоги мне. Борро сменили свой фавор?

Опасливо оглядываясь, Сестра шепчет:

— Не рассчитывайте на Борро. Судьба старшего решена… А младшему Вы ни к чему.

— Что?! Я не могу лежать здесь, когда там решается и моя судьба. Шей так! Без этого чертова молока!

Рыдая и судорожно дергаясь под каждым проколом тонкой иглы моего пылающего болью лица, я клянусь себе: где бы я не оказалась, обязательно добраться до озёрной шлюхи и делать так, чтобы она пожалела о содеянном! Я уничтожу ее! Изуродую… растопчу… Я найму легион Лакаста, чтобы они затоптали эту суку своими коваными подошвами! Дайте только добраться до власти и золота!

— Ненавижу! — вою я тихо.

— Не дергайтесь, княжна, терпите.

— Уничтожу…