Глава 28

Матвей

Блядь. Давно меня так не штырило от бабы. Плевать, что за звуки вылетели из моего рта, когда увидел ее без тряпок. Завелся с полоборота, стоило лишь рассмотреть получше охрененное тело куклы, которое она так старательно прятала под объемными шмотками.

Фигурка изумительная, грудь второго размера, упругая попка, которую я сейчас самозабвенно мял руками, чувствуя, как с каждым мигом член сильнее наливался кровью. Я уже не говорю о сладкой дырочке между ее ножек. От одной мысли о том, как это быть внутри нее, готов был спустить. Уже представлял это райское наслаждение, но сука оказалась сухой. Абсолютно, мать ее, сухой.

Я тыкался в киску, пытался нащупать головкой вход, и не смог. Впервые, блядь, баба меня не хотела. Выла и скулила подо мной не от кайфа, а от страха и ужаса. И это нихуя не возбуждало. Никогда баб не насиловал, они всегда сами на член прыгали, кричали от кайфа, и просили еще. Течь начинали, едва меня замечали. А эта с дефектом попалась. Странная. Да и какая нормальная баба выйдет замуж за этого пидараса.

То, что кукла никак не реагирует, я осознал только тогда, когда она подо мной внезапно затихла, и обмякла. Завалилась на бок, а я почти озверел от смеси алкоголя и жажды трахнуть это тело. Думал, притворяется сучка, и собирался наказать за все. И за ложь, и за воровство, и за притворство. Безумная похоть, замешанная на ярости, и алкоголе, буквально выкручивала яйца, сводила с ума. Казалось, еще чуть-чуть и яйца лопнут.

И это несмотря на то, что не страдаю от воздержания. Прошлую ночь отрывался на Глории.  Вроде, физически все происходило как надо и кончил пару раз за ночь, но удовлетворения так и не получил. Заклинило меня на этой гнилой девке настолько, что едва ли пар из ушей шел, и искры из глаз сыпались.

А то, что она свой хорошенький носик воротила, лишь добавляло огня в жерло моего вулкана. Уже настроился на хороший трах, а тут такой облом. Никакого кайфа жарить полудохлую курицу.

С трудом остановился, подумал, опять ее фокусы, попытался снова поставить в коленно-локтевую позу. Даже шлепнул по заднице пару раз, желая взбодрить куклу, заставить двигаться, ожидая хоть какой-то ответки.

А в ответ – тишина. Никакой реакции. Вообще ноль, словно и не живой человек был подо мной, а труп.

– Эй, кукла! – слегка коснулся ее бедра, под моими пальцами холодная кожа девушки покрылась мурашками и испариной. – Эй, хорош притворяться! Ты там живая? Мне больше нравилось, когда ты брыкалась. Давай, приходи в себя. Я по трупам не прикалываюсь.

Ноль реакции. Словно и не с ней разговаривал. Отстранился, и легко перевернул ее на спину.

Мгновенно протрезвел, увидев бледное лицо. Девка совершенно точно находилась в отключке, настолько реально притворяться невозможно.

Слегка похлопал ее по щеке, пытаясь привести в чувство. Словно до мертвяка дотронулся, настолько холодной оказалась ее кожа.

Из приоткрытого рта вырывалось судорожное дыхание. Приложил пальцы к сонной артерии, проверяя пульс, и просто охуел. В мои подушечки барабанил хаотичный безумный ритм.

С моим образом жизни, не раз и не два приходилось оказывать неотложку и себе, и моим парням. Так что, я знал как измерить пульс на сонной артерии. Такой пульсации как у нее не чувствовал ни разу. Он бился словно безумный, то ударял в пальцы, то совсем затихал с перерывами, причем очень длительными.

И даже я, нихуя не медик, понимал, что это ой как хреново.

Ее смерть в мои планы пока не входила. Даже если не считать факт моего желания выебать ее во все щели, прежде всего мне нужно вернуть бабки. И пока она не будет должна, оставлю себе и буду трахать пока интерес не пропадет. А потом можно и к Розе отправить. Она бы нашла применение такой цыпе, срубая неплохое бабло.

– Не смей мне тут помирать! – прорычал я, мгновенно вскакивая с кровати. Весь запал испарился вместе с алкогольными парами. Протрезвел моментально. И откуда-то появилось неясное, непрошенное беспокойство за нее. Прислушался к себе и охренел.

Мне не все равно, живая она или нет. За грудиной бешено колотилось сердце, и ныло. Вот уж не думал, что этот орган у меня еще работает. Где-то в глубине души проснулись сожаление, смешанное с чувством вины.

Блядь.

Этого только не хватало. Она воровка, лживая мразь, крыса! Попади не ко мне в руки, а к братве, и к этому моменту, от нее уже бы мало что осталось.

А я ношусь с ней, будто есть шанс, что она не виновата, вместо того, чтобы трахать в удовольствие.

– Твою мать! – выругался тихо, поспешно натягивая джинсы, футболку, схватил смарт, и набрал своего личного дока.

– Скальпель, срочно ко мне дуй. Нет, не огнестрел. Девчонка без сознания, и у нее с пульсом херня какая-то.

– Что за херня? – дебильный вопрос, словно это не он, а я с дипломом.

– Да я ебу что именно! Прижал пальцы к сонной артерии, все как ты учил, а там барабаны шарашат! Он у нее то мне в пальцы бьет, то пропадает вообще!  – закричал в телефон, взъерошивая пятерней волосы. – В отключке она. И не реагирует никак, пытался ее в сознание привести.

Схватил со стола графин с водой, и вылил его весь на куклу.

– Даже водой окатил, блять, ноль реакции.

– Елизар, какая нахер вода, – ага, док у меня культурный, типа матом не ругается, а тут и его проняло, – у девки этой срыв ритма.

– Чего срыв? Это у меня сейчас будет нервный срыв, – от недотраха. – Скальпель, хорош трепаться, дуй ко мне. Она живая нужна.

– Уже еду. Взял все необходимое. Ты девку не тронь, только следи чтоб дышала, и сердце билось. Хоть безумно, хоть как! – говорил быстро и я слышал, как у него на фоне открывались и закрывались двери.

– А если перестанет? – сука, и как я должен контролировать ее сердце.

– Тогда искусственное дыхание сделаешь.

– Что? – блядь, почему-то особенно туго доходило до моего мозга.

– Рот в рот, без языка. Просто обхвати ее рот своим, и выдыхай в нее воздух, – немного раздраженно говорил док, будто с сопляком каким-то. – Но сначала, голову запрокинь, и нос ей зажми. Если хочешь, чтоб она дожила до моего приезда, справишься. И еще, Елизар, проверь ее сумочку, если у нее то, что я подозреваю, в сумке должны быть таблетки для неотложной помощи. И для постоянного приема.

– Блядь. Скальпель, повиси пока.

Набрал по второй линии охрану. Трубку сняли сразу же. Иначе и быть не могло. За промедление вылетели бы как пробки.

– Да, босс, – раздался с той стороны бодрый голос охранника.

– Срочно ко мне Харона. И пусть найдет сумку девки этой. Поищет там таблетки, – быстро отдавал приказы, но все равно казалось, что все происходит очень медленно.

– Какие таблетки?

– Не еби мне мозги, и найди Харона. Чтоб мигом в подвал явился.

Пока ждал Харона, накинул на куклу плед. Пока что она моя, и никому другому не дам на нее пялится. С причинами такого порыва пока даже не было желания разбираться. Списал все на то, что жаль делиться с новой игрушкой.

И не переживал я за нее вовсе. Просто хотел бабки вернуть, ну и получить приятные бонусы в виде сладких дырочек. А всему остальному, виной алкоголь. И черт меня дернул, настолько сильно накидаться. Да еще явиться в подвал к кукле. Так я не разрешу проблему.

Взъерошенный Харон показался на пороге минут через пять, наверняка, спал, так как успел надеть только простые треники.

– Че за кипишь, босс? – присвистнул, увидев девку в отключке. – Она хоть живая? Затрахал до смерти?

– Харон, заткнись. Сумку ее принес? – хотелось заткнуть его болтливую пасть, не вовремя раскрытую.

– Вот, нахрена она тебе, босс? Мы ж там все перетряхнули. Ни денег, ни флешки, ни других носителей, где было бы записаны номера счетов, или куда она там наше бабло припрятала. Ничего не нашли.

– Таблетки были? – раздражался все сильнее.

– Таблетки? Она че наркоша? А по виду и не скажешь. Не помню я!

Вырвал сумку у своего помощника, раскрыл, и вытряхнул все содержимое на кровать. Среди прочего женского барахла, на кровать выпала небольшая белая картонная упаковка. Поспешно взял, прочитал название.

– Скальпель, – включил смартфон на громкую связь, и положил его на тумбочку, – нашел упаковку таблеток, скинул тебе фото.

Быстро щелкнул фото на смарт, и отправил доку.

– Получил, да, это они. Возьми таблетку, и попытайся…

– Блять, упаковка пустая, док, ни одной таблетки.

– Вот дерьмо. Тогда жди меня, я уже еду. Скоро буду, – и док сбросил вызов.

А я уселся в кресло возле окна, пялился на куклу, осознавая, что по какой-то ебанной причине, не время, чтобы она сдохла.  Совсем не время. Представил реакицю братвы на то, что должница сдохла раньше, чем отдала бабло и поморщился. Сука. Перед глазами тут же всплыло морщинистое лицо Острого. Старый хер не оставит меня в покое.

Встал, и подошел к кровати, на которой лежала укрытая пледом девка. Проверил пульс. Есть, пусть по-прежнему хотичный. Дышала вроде сама. Живая. Мертвенно бледная, реснички пушистые трепещут. Красивая, хрупкая, словно статуэтка, которую так легко сломать. И другая бы уже сломалась на ее месте. А эта со стальным стержнем попалась, гнется, сгорает, и вновь воскресает из пепла. Поморщился от отвращения, вспомнив, что это лишь личина. Невинная оболочка, прикрывающая гнилое нутро.

– Перепроверю все еще раз, и лучше бы тебе, кукла, говорить мне правду! – внезапно вынес для себя решение, проверить ее версию.