Глава 8

Оцепенев, я рассматривала мужчину. Какой же он здоровый и устрашающий! Темные волосы, широченные плечи, развитая мускулатура, которую не скрывала даже натянутая как барабан ткань черной футболки, покрытые россыпью цветных татуировок крепкие предплечья. Но стоило мне столкнуться с ним взглядом, как я непроизвольно вздрогнула. Такого холодного и лютого взгляда синих глаз не встречала ни разу в жизни. На меня словно смотрел не мужчина, а дикий зверь, выслеживающий добычу. Поймав мой взор, он захватил его и не отпускал, напитавшись моим страхом и растерянностью.

С трудом разорвала тяжелый зрительный контакт. Окинув взглядом его лицо, покрытые коротко стриженной бородой щеки и подбородок, заметила широкий шрам, рассекающий левую бровь и большой, уродливый, словно от ожога на виске. Таких гостей в нашем салоне еще не было. Он явно не бизнесмен и не преподаватель университета, как и не госслужащий. У этого мужчины на лбу написано, что он из криминальной среды. И я с трудом представляла, как с таким общаться.

Подавив страх и мысленно повторяя о том, что клиент всегда прав, снова посмотрела в глаза мужчины, стараясь не показывать своего страха.

– Здравствуйте! Меня зовут Ангелина, я хозяйка салона и готова вас выслушать.

Незнакомец какое-то время сверлили меня немигающим взором, еще сильнее нахмурившись.

– Меня не слушать надо, а стричь, – проговорил он низко, бархатным басом.

Звуки его голоса разлетелись по помещению, отскакивая от стен и отдаваясь во во мне эхом, заставляя вибрировать каждую клеточку.

– Слышь ты, хозяйка, – хмыкнул он. – Ты где таких криворуких куриц набрала?

– У нас работают только высококвалифицированные специалисты.

– Хренисты, – огрызнулся он. – Твои специалисты, мне стрижку испортили. На родном языке не понимают, что ли? Или ты гастарбайтеров держишь?

– Прошу прощение если вам не понравились предоставленные услуги. Я с радостью выслушаю ваши замечания и постараюсь исправить ситуацию, – старалась ничем не выдать нарастающей паники.

– Сама что ли за ножницы возьмешься? – усмехнулся он.

– Да. Мои сертификаты и награды, полученные за успехи в парикмахерском мастерстве, вы можете увидеть на стенах салона, – еще сильнее выпрямилась. – Поэтому, думаю, я вполне справлюсь с поставленной задачей.

– Сертификаты твои фуфло. Я и сам с десяток таких распечатать могу, – рявкнул он, нахмурившись.

Синие глаза, взирающие из под темных бровей, пронзали холодом, линую мое лицо и заставляя поежиться.

– Могу вас заверить, я сделаю все возможное, чтобы вы остались довольны, – вздернула подбородок, не позволяя задавить меня тяжелым взглядом.

– Прямо все? – окинул меня взором с ног до головы, плотоядно оскалившись.

– Что от меня требуется в профессиональном плане, – уже держалась не так уверенно.

Ощущала на себе его масленый взгляд и хотелось прикрыться от него, спрятаться. Но, кажется, этому жуткому человеку нравилось мое смущение. Казалось, что он мысленно раздел меня и прямо в этот момент нагибал так, как ему хотелось.

– Опишите пожалуйста, суть проблемы, – сделала шаг к креслу и тут же пожалела. На расстоянии нескольких шагов ощущала жар идущий от мужского тела и непроизвольно вспыхнула.

– Твоя курица дернулась и выстригла клок так, что мне теперь только под ноль состригать все.

– А что, если мы сделаем выбритыми виски, а наверху оставим чуть длиннее? – подошла ближе, чтобы посмотреть то самое выстриженное место.

Мужской взгляд уперся мне прямо в грудь. Сердце громыхало под ребрами. Я отступила назад и развернула кресло вместе с мужчиной лицом к зеркалу. Так-то лучше. Мне гораздо проще выдерживать пристальное внимание этого монстра через отражение.

– Я по-твоему похож на петуха? – практически прорычал незнакомец и от этих звуков плечи осыпало мурашками.

– Это не будет смотреться так же, как у хипстеров. По-прежнему короткая стрижка.

– Смотри, Хозяйка. Накосячишь, разговаривать буду с тобой совсем по-другому.

И снова этот лютый взгляд, от которого на лбу выступила испарина.

– На вашем месте я бы не угрожала человеку с ножницами в руках и имеющему доступ к вашему горлу, – выпалила и сама испугалась сказанному. – Стрижка за счет заведения, – трусливо добавила.

Ожидала, что мужик вот-вот разорется, покроет меня матами в лучшем случае, а в худшем переломит своими огромными ручищами мне шею. Но вопреки моим ожиданиям, он приподнял ту бровь, через которую проходил шрам и произнес:

– Надо бы научить тебя прикрывать ротик и открывать только для того, чтобы делать приятно.

Снова вогнал меня в краску.

Игнорируя пошлый намек взяла машинку и включив ее, вздохнула с облегчением. За шумом работающей машинки, меня не сможет смутить голос этого верзилы. Дотронулась до мощной шеи, заметив, как взор клиента потемнел, и кожа под моими пальцами покрылась мурашками. Неужели у меня такие холодные руки?

Молча работала, сбривая лишнее, чтобы спасти прическу этого здоровяка и выстригла основную часть.

Закончив стричь, вопросительно смотрела на мужчину, дожидаясь его вердикта. Подставила к большому зеркалу, зеркало поменьше, позволяя ему рассмотреть свою черепушку со всех сторон. Волновалась так, что казалось зеркало выскользнет из рук.

Клиент придирчиво осмотрел результат, а потом медленно кивнул. Осторожно выдыхая, расстегнула пелерину убирая с мужчины. И отошла в сторону.

Незнакомец поднялся с кресла, и я ахнула, только теперь поняв какой он высокий. Я и сама не маленькая. Все же сто семьдесят сантиметров. Но даже с моим ростом, я доставала головой только до его широкой груди.

– Живи, колючка, – пробасил он. – Пока что.

Он стоял всего в нескольких сантиметрах от меня. Я видела, как вздымается обтянутая черной материей грудь, ощущала как шевелятся волосы от его дыхания и терпкий запах мужского тела с примесью древесного парфюма. Боялась не то, что взглянуть ему в лицо, пошевелиться боялась.  И вдруг он схватил меня за подбородок, приподнимая и рассматривая меня потемневшим взглядом.

Дыхание сбилось. Меня затрясло и на позвоночнике выступили капельки пота.  Какое-то время он молча исследовал мое лицо, задержав взгляд на губах чуть дольше, а затем раздраженно отпустил и молча пошел к выходу, оставляя меня напуганную и растерянную думать над тем, что это, черт возьми было?