Глава 26. Так вот зачем все это было нужно…

-Паспорт, - рявкает на меня женщина, сидящая за стеклом и оформляющая пропуска.

-Они так пройдут, - говорит мужчина, который вышел нас встречать.

-А как я их проведу по книге учета? – спрашивает нервно и с претензией. – Если сейчас придет начальник, он будет дрючить не только тебя!

-Он в курсе, - мужчина тоже начинает нервничать, - Люда, давай, не дрочи мне мозги, открывай.

Но дамочка не из робкого десятка, не спешит выполнять его указания. Она поднимает трубку старого телефона и говорит:

-Света, соедини меня с начальником, - мужчине же остается лишь стискивать зубы и играть желваками.

Перевожу взгляд на Павла. Ему, кажется, вообще все равно, что происходит. Он достает из кармана жвачку и кидает себе в рот. Хотелось бы мне обладать таким спокойствием. Но нет, я и моя тревожность, как всегда, ходим парой.

-Доброе утро, Сергей Петрович, это Ермолова с КПП. Тут Власов привел двух посетителей… - она замолкает, слушая. – Понятно. А как их проводить по книге учета? – снова слушает. – Ну товарищ подполковник, перебдеть – это не добдеть, сами понимаете, - говорит заискивающе. – Хорошо, я поняла.

Она кладет трубку и та заискивающая улыбка, которая предназначалась начальнику, моментально испаряется. Для нас остается лишь злобное:

-Проходите, - жмет на кнопку и срабатывает электрический замок на решетчатой двери.

Мужчина-охранник идет первым. Никак не могу решиться переступить через порог. Павел подталкивает меня в спину, придавая ускорение. Пока за его спиной не закрылась решетчатая дверь, следующая не открылась.

Мы попадаем в коридор. Вроде бы ничего особенного… я бы сказала, что в институте есть похожие: покрашенные краской стены, старая плитка на полу… Но здесь все воспринимается иначе. Может потому, что в институте нет тройного или четверного уровня защиты с электрическими дверями и кучей вооруженной охраны?

Небольшое помещение с зарешеченным окном. Из него расходятся несколько выходов без дверей. На полу стоят мешки и коробки, на которых наклеены почтовые марки. Судя по всему, это посылки от родственников, ожидающие проверки. Заходят двое мужчин в сопровождении охранника. Как я понимаю, это осужденные. На них однотипная роба с пришитыми бирками.

-Вот эти забирайте, - указывает охранник на два мешка.

Осужденные успеваю пробежаться по мне взглядом. Невольно прижимаюсь плечом к Павлу, ища в нем мнимую защиту. И не потому, что мужчины какие-то страшные, и это, конечно, тоже, а потому, что взгляд у них… колкий, голодный, почти кровожадный.

-Лара, ты где? – кричит наш сопровождающий в противоположную дверь.

-Иду! – откуда-то доносится голос женщины. И тут появляется она сама. Крупная женщина с ярким макияжем. В руке кружка с чем-то дымящимся и пряник, который она откусила, отчего ее красная помада размазалась. – Привет, - кивает она нашему охраннику, - это к Павлову? – называет она фамилию моего отца. – Сейчас, уже ведут. Три минуты… - отпивает из кружки. – Ну что вы берете? - начинает она орать на двух осужденных так громко и неожиданно, что даже я вздрагиваю, - эти еще не проверили!

-Так это… Семенов сказал, - указывает один из них в ту сторону, куда только что испарился тот охранник, который их привел.

-Семенов, етить твою мать! – орет она так громко, что ее крик разлетается сразу по всем коридорам.

-А! – появляется тот через пару секунд. – Лара, чего ты так орешь? Ты только с отпуска, должно ж было попустить.

-Да с вами никаких нервов… - она дальше что-то говорит, а я стараюсь не слушать. Отвожу взгляд и делаю шаг в сторону, стараясь скрыться за спиной Павла. Эти два неприятных типа, пока их охрана ругается, принялись пожирать меня глазами.

Где-то вдалеке хлопает тяжелая входная дверь. Лара прекращает кричат и бросает мне:

-Проходи прямо, там увидишь.

Перевожу взгляд на Павла, ожидая, что он пойдет со мной. Но он лишь подталкивает меня в нужном направлении.

И снова коридор, переходящий в комнатку без дверей. Она небольшая, но длинная, разделенная на две части стеклянной перегородкой, отделяющей посетителя от осужденного. С моей стороны стоит три офисных стула, которые тоже отгорожены друг от друга небольшой деревянной перегородкой. Медленно прохожу в комнату. Смотрю за перегородку: первый стул с той стороны пуст, второй тоже… Медленно подхожу к третьему.

Там сидит мужчина. Я узнаю в нем отца. Конечно, он изменился: лоб в морщинах, цвет лица – серый, и шрам на щеке, которого я не помню…

Я сажусь на стул и смотрю на него через стекло. Он, сложив руки под грудью и откинувшись назад, равнодушно смотрит на меня. Его взгляд спокойный, без желания или явного интереса, в отличие от тех осужденных, которых я встретила раньше в той комнатушке без дверей. Он просто смотрит. И, кажется, не узнаёт.

Его терпения надолго не хватает. Он наклоняется, берёт телефонную трубку и подносит её к уху. А я всё смотрю на него, замерев и не сразу понимая, что говорить можно только так. Он машет трубкой перед стеклом, жестом указывая, чтобы я взяла свою. Торопливо хватаю, но она выскальзывает из руки. Подбираю, чуть не роняя снова… Я вся на нервах, пальцы дрожат.

-Ты кто? - спрашивает он без приветствия.

-Яна… - получается ответить еле слышно.

-И? Мне должно это о чем-то говорить? – его вопросы, выражение лица… он явно недоволен происходящим.

-Я твоя дочь. Яна. Привет, папа.

Вот теперь он удивлен. Но, скажем так, это неприятное удивление. Убирает трубку от уха и опирается головой на эту руку. Замер и рассматривает, будто только что увидел. Но его замешательство проходит быстро. Ему хватает всего минуты, чтобы прийти в себя.

-Как ты меня нашла? – звучит новый вопрос.

-Один человек… он нашел.

-Зачем? – пожимаю плечами.

-Наверное, он хотел как лучше, - предполагаю. – Я ведь о тебе столько лет ничего не знала.

-Ну узнала, и что, легче стало?

-Нет, - качаю отрицательно головой.

-Конечно, был бы папка олигархом, тогда была б другая встреча, а так… - говорит он ядовито. – Может я сам не хотел, чтобы меня находили?

Опускаю глаза виновато, словно влезла не в свое дело, в чужую жизнь и душу.

-Как мать? Угомонила свою бешеную матку? – от такого вопроса заливаюсь краской стыда. И что я должна ответить?

-У нее есть мужчина, если ты об этом.

-Квартиру хоть не просрала?

-Нет.

-А ты? Что делаешь? Как живешь?

-Учусь в институте.

-Понятно… - и снова замолкаем. Вот такой у нас теплый семейным разговор. – Как матушка моя?

-Бабушка Лида умерла семь лет назад, инфаркт.

-Все под Богом ходим, - звучит вот такой странный ответ.

-Может тебе что-то надо? Привезти?

-Нет, - говорит резко. – И сама больше не приезжай. Вот это моя жизнь, - стучит пальцем по столу, - а там твоя, - указывает пальцем за стекло. – Меня моя устраивает, и лучше она не будет. Все, бывай!

Кладет трубку. Поднимается со стула и, не оборачиваясь, уходит.

Тишина. Она давит. Она такая странная, что просто не описать.

Кладу свою трубку, медленно поднимаюсь и иду к выходу.

-Все? Так быстро? – удивляется охранница Лара.

-Да, - киваю.

Не смотрю на Павла. Мне кажется, что ему и говорить ничего не нужно, он и так понял, что встреча наша далека от идеальной. И ни о каком воссоединении и родстве говорить просто глупо.

Выходим намного быстрее, чем заходили. И только усевшись в машину и бросая прощальный взгляд через стекло на колонию, я немного расслабляюсь.

В голове – каша. Странная встреча, что еще сказать. Иногда в жизни бывает так, что разошлись люди, значит так правильно, так было надо.

-Как там могут люди жить? – звучит мой философский вопрос.

-Попадешь – узнаешь, - кратко отвечает Павел, не отрывая взгляда от дороги.

От его ответа сразу пропадает желание философствовать. Поэтому до самого дома едем молча.

Он доводит меня до квартиры. И я, чтобы занять себя и переключиться на другие хлопоты, принимаюсь за готовку.

В восемь приходит Игорь. Снова пересекаемся на кухне. Машинально начинаю накладывать ему еду в тарелку, даже не спрашивая, будет или нет.

Видно, что его настроение, в отличие от моего, сегодня не пострадало.

-Как дела? – интерес не наигранный.

-Сказала бы что нормально, но так… - дергаю неопределенно плечом.

-Да, мне Павел говорил, что разговор у тебя с отцом был коротким, - кивает, понимающе. – Как условия… содержания, впечатлили?

Хмурюсь… пытаюсь сложить всю картину воедино: его поиск моего отца, поездку, разговор, а вот теперь наводящие вопросы… Игорь хочет, чтобы я сделала какой-то вывод?

Ставлю тарелку перед ним и медленно опускаюсь на стул напротив.

И тут, как молния – озарение.

-Следующая моя экскурсия будет в психбольницу?

Он подносил еду ко рту, но не донес, остановился. Поднимает на меня глаза.

-Хорошо, когда женщина умная.

-Ты сделал это специально, чтобы показать мне, что ждет меня в случае, если я взбрыкну, - развиваю свою догадку. – Это так… гнусно…

-Я бы сказал: «Отрезвляюще». Кстати, вкусно, - кладет себе в рот следующую порцию еды. При этом взгляд… насмешливый, старающийся задеть за живое… Он специально все это устроил, чтобы показать «прелести» заключения. Нет, это не мужчина – это дьявол. Он искусно играет на нервах, выкручивает руки, создавая неприемлемые условия, которые заставляют чувствовать себя ничтожно мелкой и слабой. Он хитрый, изощренный и деспотичный тип! Теперь я немного понимаю его суть. Он будет методично капать на мозг, вбивая в мою голову нужные для НЕГО мысли так мастерски, как гробовщик, вбивает гвозди в крышку гроба.

Сжимаю руки в кулаки, а зубы сцепляю. Вылетаю из кухни, чтобы не наговорить лишнего. Ненавижу!