Глава 31. Гостья.

Завтра Новый год. И я мечтаю провести его в одиночестве.

Теперь я с уверенностью могу сказать, что ненавижу всё это грёбаное семейство. И пусть Вадим и Игорь не родственники, но нутро у них одинаковое — гадкое и мерзкое. Желания у них тоже одни: подчинить, унизить, растоптать. Иногда мне кажется, что они получают удовольствие от того, что видят других в беспомощном состоянии. Это не просто неприятно — это отвратительно. И они отвратительны. Мерзкие ублюдки!

Вчера, придя с работы, Игорь снова доказывал мне свое превосходство, свою власть надо мной. Почему мужчины выбирают секс, как рычаг давления и способ контроля над чужой судьбой? И снова никакой нежности… Нет, мне было не больно. Да и приятно мне тоже не было… Мне было – никак. В голове крутилось только одно желание, чтобы он быстрее кончил и слез с меня, а лучше исчез. И желательно навсегда.

Теперь, как бы громко и долго он не собирался на работу, я делаю вид, что сплю. Не хочу с ним пересекаться. Не хочу с ним разговаривать.

Десять утра. Я нехотя сползаю с кровати, готовясь вновь прожить свой новый-старый, бесконечно однообразный день.

Принимаю душ, пытаясь смыть навязчивый запах Игоря, тру кожу мочалкой, аж до красноты. Но если оболочку ты еще и сможешь оттереть, то с душой дела обстоят намного сложнее. Надеваю чистую одежду и захожу в гостиную.

Тут так и валяется поломанная елка, раскиданы пакеты с игрушками и гирляндами. Осматриваю комнату критически.

«Надо бы убрать...» — мелькает мысль. «А кому надо?» — задаюсь вопросом. Уж точно не мне.

Пока я нахожусь дома, женщина, которая обычно занимается уборкой, не приходит. Значит, этот мусор так и будет валяться ещё неделю, словно напоминание обо всём, что произошло. Это станет моим триггером, который будет возвращать меня с небес на землю, напоминая о той глубокой ненависти, что я испытываю ко всем мужчинам. С восьмого числа у меня начинается учёба, и я жду её как никогда — как спасения, как возможности хотя бы ненадолго вырваться из этого дурдома.

Иду на кухню, пить кофе.

Ставлю на плиту чайник. Открываю холодильник, чтобы достать пачку масла и сыр.

Щелчок. Словно кто-то провернул ключ в замочной скважине входной двери. Этот звук стал отзываться мгновенным напряжением во всем теле, словно мир на мгновение замирает. Мысль о том, что Игорь вернулся, проникла в сознание, вызывая леденящий ужас.

А как же МОЕ время? Оно мне нужно, чтобы настроить свой организм на «переваривание» его присутствия.

Встречать не иду, продолжаю заниматься своими делами. Отвернулась от входной двери и режу сыр.

-Привет, - говорит женский голос.

Резко оборачиваюсь и смотрю на хозяйку голоса, стоящую в дверном проеме.

-Здрасьте, - еле получается ответить онемевшим языком. – А как вы сюда попали?

-Сделала слепок. Игорь вчера и позавчера приезжал домой. Только не ночует. А я все ломаю голову, куда он убегает? Нашла! - В отличие от меня, Елизавета выглядит более уверенно. И ее что-то веселит.

Её взгляд скользит по мне — быстрый, оценивающий, потом по комнате. Ухмыляется каким-то своим мыслям и снова переводит взгляд на меня.

-Хорошо тут у вас… - звучит многозначительно.

Молчу. Это явно не тот случай, когда хозяйке надо радоваться, что похвалили ее жилье. Это не моя квартира. И я здесь не хозяйка. Да! И мужчина, которой приходит сюда ночевать, тоже не мой. Все здесь чужое. А я – воровка!

-Давай присядем, - указывает она рукой на стол.

-Да, конечно… — делаю первый шаг с трудом, будто на полу разлили клей, и я прилипла. Присаживаюсь на стул, двигаясь медленно и неуклюже, словно старушка, больная артритом. Сажусь спиной к окну, стараясь держаться уверенно, но не могу отвести взгляда от Елизаветы. Она не торопится сесть напротив. Вместо этого внимательно рассматривает меня, и её взгляд мне абсолютно не нравится. Есть в нём что-то сумасшедшее. Это заставляет мою тревожность вздрагивать от ужаса.

На плите засвистел чайник, закипев. Хочу встать, чтобы выключить, но Елизавета поворачивается к плите и на автомате выключает ее, будто это она реальная хозяйка в этом доме.

Застывает возле плиты с занесенной рукой над горячим чайником.

Что Елизавете мешает схватить его и окатить меня кипятком? Только предел её фантазии.

От этой мысли, вызывающей страх и ужас, волосы на руках становятся дыбом, а лёгкая дрожь пробегает по телу. Ее рука вздрагивает, словно она на миг задумалась, или одумалась. Елизавета переводит взгляд на доску для нарезки, где лежат сыр и нож. Не спеша, она отрезает ломтик сыра, но, вопреки ожиданиям, не кладёт нож обратно на доску. Вместо этого, держа его в руке, наконец садится напротив меня.

Откусывает от сыра и жует:

-Ууу… вкусный. Что за сорт?

-Не знаю, - отвечаю настороженно, - надо посмотреть название на упаковке.

Все бы ничего… я бы с удовольствием продолжила разговор о сырах, только ж угораздило меня взять для нарезки сыра самый большой нож из набора. Вот сейчас она меня им и разделает, как истинный шеф… и крикнуть не успею. А еще я села возле окна… Далеко не убежишь.

-И давно это у вас? – интересуется Елизавета между укусами, поднимая взгляд, полный странного интереса.

-Недели три… точно в днях не скажу, считать надо.

-Ты же встречалась с Вадимом, - жестикулирует, используя нож. Чуть отклоняюсь, боюсь, что дамочка войдет во вкус и размахнется сильнее. – Почему переключилась на моего мужа?

-Так сложились обстоятельства, - уж не знаю, стоит ли с ней обсуждать всю ситуацию целиком.

-А правда у Игоря классный член! – взрывается непонятной радостью.

Я в ответ лишь приподнимаю бровь и громко вздыхаю.

-Эй, давай посекретничаем, - подмигивает, будто мы реальные подружки. Господи, и угораздило же меня влипнуть в эту чокнутую семейку. Они друг друга стоят. Маньяк, психбольная и алкаш-экстремал… я сорвала джекпот!

-Трудно с вами секретничать… когда у вас в руке нож, - набираюсь смелости и говорю.

-Ой! А я и не заметила… прости, схватила на автомате, - отвечает Елизавета с лёгкой улыбкой, бросая нож в раковину. Металл со звоном ударяется о дно, и этот звук, хоть и короткий, отдаётся в ушах, вызывая лёгкое головокружение и тошноту. – Ну так что? Как тебе мой муж? – и улыбка такая… доброжелательная, что я реально задумываюсь о ее психическом состоянии. Она одно сплошное «слишком»… явно переигрывает.

-Мне не нравится ваш муж, мне не нравится эта квартира, мне не нравится такая жизнь, - меня просто прорывает. Хочется хоть ей высказать свою «правду». А потом… будь, что будет.

С ее лица съезжается весь фальшивый налет. Появляется озадаченность.

-Так иди! Выйди из этой квартиры и все! – взрывается Елизавета.

-Он слишком крепко держит, - может быть мои слова ни о чем ей и не говорят, она свободная женщина, сама себе хозяйка… А я… слабая. И мой отец - не бывший начальник полиции, а зэк. Мне некуда пойти. Некому довериться, не у кого просить помощи.

Елизавета задумалась. Куда улетели её мысли, сложно сказать, но сейчас она точно не здесь. Кусая внутреннюю сторону щеки, она выглядит сосредоточенной и немного отрешённой. Её взгляд слегка рассеян, а пальцы легко постукивают по краю стола. Напряженная пауза.

-Не говори, что я приходила. Иначе он опять упрячет меня в клинику, — значит и Елизавета на коротком поводке.

-Иногда мне кажется, что он знает все, - опускаю глаза, боясь давать обещания. – Если не спросит, я не скажу.

-Разумно, - кивает головой. – Мне пора, - поднимается из-за стола. Она переступает через порог, на мгновение задерживается и оборачивается. В её глазах мелькает что-то странное, почти болезненное. - Разве можно ненавидеть больше, чем вмещает это слово? — спрашивает она, будто обращаясь не ко мне, а к чему-то внутри себя.

-Я ненавижу так, как умею.

Не знаю, стоит радоваться или нет, но Игорь сегодня не пришел.