Глава 43. День откровений.
Начало июля выдалось аномально жарким. Даже к вечеру прохладой и не пахнет. На мне длинный льняной сарафан в стиле бохо, который, за счёт дополнительных воланов, удачно скрывает живот, соответствующий двадцать шестой неделе беременности. Но даже натуральная ткань не спасает от изнуряющего пекла.
Ежедневно, возвращаясь с работы, я прохожу мимо небольшого базарчика. Местные выносят на продажу фрукты и овощи, выращенные на своих огородах. Обычно я покупаю продукты в супермаркете, расположенном ближе к дому, чтобы было меньше нести. Сегодня же не смогла пройти мимо сочной и ароматной клубники. Ягоды — просто загляденье: огромные, ярко-красные, как с картинки. Не удержалась, взяла сразу четыре пластиковых лотка. У бабушки в огороде кое-где растёт клубника, но, поскольку пересадкой ее никто не занимался долгие годы, ягоды сильно обмельчали.
Села на последний автобус и еду домой. За месяцы, прожитые в этом городе, я наконец-то почувствовала себя дома. Здесь мне очень спокойно. Кажется, даже время здесь течёт по-другому, плавно и неспешно. Никто никуда не торопится, люди настроены дружелюбно, всегда приветливы и общительны.
Даже к вечно ворчливому соседу я уже привыкла. Да и видимся мы с ним последнее время редко, потому что наши рабочие графики не совпадают: он рано встаёт и уезжает на работу, а я поздно просыпаюсь и возвращаюсь домой поздним вечером. Поэтому, если и пересекаемся, то лишь киваем друг другу через забор — вот и всё наше общение. Крышу он, слава Богу, починил, и работы ему пока нет.
Вышла из автобуса и иду по дороге в сторону дома. Возле меня останавливается машина.
-Садись, подвезу, - вспомни про соседа, вот и он.
Смотрю на его трактор с сомнением. И как я в него залезу со своими пакетами?
-Нет, спасибо. Тут немного пройти… - пытаюсь культурно отказаться.
-Садись, довезу с ветерком.
С ветерком – это хорошо… да и быстрее. Я прошла совсем чуть-чуть, а уже мокрая, как мышь. Громко вздыхаю, набирая полные легкие горячего воздуха, и это перевешивает, заставляя протянуть руку и открыть дверь.
Ставлю пакеты с клубникой на пол и карабкаюсь. Сосед внимательно следит за моими потугами. Длинное платье, как на зло, закрутилось вокруг ног, превращая меня в русалку. Решаю захлопнуть дверь, чтобы не задерживать Андрея, а уж потом раскручиваться.
Но машина продолжает стоять. Перевожу на него вопросительный взгляд. А он смотрит на мой живот, обтянутый тканью.
-Ты что беременная? – сосед явно удивлен.
-Нет, арбузную семечку проглотила, вот стала прорастать, - сразу воспринимаю его вопрос в штыки.
Нахмурился, отчего на лбу появились глубокие морщины.
-А этот где? – спрашивает сурово, словно я его дочь… ладно, с дочерью я погорячилась, скорее, сестра.
-Кто? – теперь хмурюсь я.
-Тот, кто кормил тебя арбузом.
Вскидываю брови и поджимаю губы. Хочется сказать: «Оно вам надо, уважаемый сосед!». Но нет, я так не скажу. Поэтому пожимаю плечами и отвечаю:
-Нету. Мы едем? В вашей железной коробке умереть от жары можно.
Молча отворачивается, возвращая внимание дороге.
Стараюсь не смотреть на него, но все же периферийным зрением замечаю, как он облокачивается рукой о дверь и трет пальцами лоб, словно обдумывает что-то… И это что-то явно обо мне. Думает, что я ветренная? Нагуляла? А может, еще хуже? Хотя мою ситуацию можно отнести как раз к ситуациям из разряда «хуже»… Лайт-версия. Прямо силой меня никто не брал, но… короче, кому я это рассказываю?
Немного покрутившись, расправляю свое платье и демонстративно поворачиваюсь к окну, чтобы было понятно, что разговаривать я с ним не намерена. Ещё я соседу не отчитывалась о прелестях своей интимной жизни… Которая была недолгой, но яркой (и грустный смайлик).
Конечно, Андрей — не обычный сосед. Его много в нашей с бабушкой жизни. У них сложились такие дружеские... точнее, со стороны Андрея это практически волонтёрские отношения, которые я просто не имею права разрушить. С самого первого дня он охотно ей помогал и никогда не брал за работу деньги. Она видит в нём человека, который всегда откликается на просьбы. А я? Что я? Признаю, иногда та работа, которую он делает, мне просто не по силам. Так что засунула язык поглубже и молчу.
Раньше, когда случались подобные случаи и он подвозил меня домой, то всегда останавливался у своих ворот. Сегодня же он довез меня до самой калитки. Это такой бонус для беременных?
-Спасибо, я бы дошла, - ворчу себе под нос. Мне его жалость… или что это… неприятно режет по больному. Словно я неполноценная. Или льготница! Надо же, такая ужасная ассоциация в голове возникла. Почему-то сразу представила полный автобус людей, и водитель объявляет: за проезд могут не платить пенсионеры, дети, инвалиды и… беременная Яна, она у нас льготница.
А он молча выходит и, пока я ворчу и копошусь, пытаясь поднять ручки пакетов с пола, обходит машину и открывает мне дверь.
-Оставь их, я донесу, - говорит строго и сердито, словно я нашкодивший ребенок.
-Да ладно, не переломлюсь, - перевожу на него взгляд. Пытаюсь дать ему понять, что справлюсь и без него, и без его жалости.
Но Андрей, как я успела заметить, относится к той категории мужчин, которые говорят и обещают один раз, а потом просто делают. Сказал завтра починю смеситель в ванной, значит, как только наступит завтра, он обязательно придет и сделает. У него нет отговорок, для него нет невозможного. Наверное, какой-то девушке повезет… у нее будет хозяйственный и рукастый муж, но вот только с момента моего здесь появления я ни разу не видела его с девушкой… Может, они прилетают к нему в полночь… на метле?
Пока я обо все об этом думаю, он подхватывает меня на руки и ставит на землю. Даже возмутиться не успела, только ойкнуть.
На его же лице ни единой эмоции. Выставил меня из машины, подхватил мои пакеты и уверенной походкой пошел открывать нашу калитку.
Похлопала глазами, открыла и закрыла рот, да и пошла за ним…
Андрей толкает входную дверь, а она закрыта. Бабушка уже должна быть дома…
-Где это баба Варя загуляла? – смотрит на меня вопросительно.
Я лишь встревожено пожимаю плечами и лезу за ключом. Открываю дверь и пролетаю по дому в поисках хоть какого-то намека, что бабушка была дома. Но в доме пусто, а на кухне на столе так и стоит моя кружка от утреннего чая.
Застыла на кухне и соображаю, где ее искать. Снова хватаю сумку в поисках телефона. Точно! Надо позвонить. Но пока я роюсь, Андрей уже набирает.
-Да, кто это? – хмурится, слушая внимательно незнакомца. – В какое отделение? Угу, сейчас будем.
-Что там сказали? – заламываю руки от волнения.
-Она в реанимации, - ахаю от неожиданно неприятной новости, закрывая рот рукой. – Поехали, может что надо…
Иду до машины на ватных ногах. Пока едем, молчу. Андрей сосредоточен на дороге, но время от времени украдкой бросает на меня обеспокоенные взгляды. Мне страшно. Почему сейчас, как никогда за эти месяцы, мне так страшно, что может случиться непоправимое? Мысли путаются. И да, я — эгоистка! Я боюсь остаться одна! Я не хочу, чтобы бабушка умирала...
От этой мысли ком подкатывает к горлу, а слёзы, предательские и горячие, уже струятся по щекам. Я не могу их удержать, хоть изо всех сил стараюсь. Одергиваю себя: Нехорошо оплакивать живого человека! Но остановиться всё равно не могу. Внутри всё будто сжимается в тугой узел.
Машина резко притормаживает возле больницы. Андрей уверенно шагает вперед, а я следую за ним, как тень. Врач объясняет ему что-то, упоминает лекарства, нужные вещи... Я стою рядом, слышу слова, но они будто бы пролетают мимо меня. В голове хаос.
В этот момент я по-настоящему осознаю, насколько важно, что он рядом. Его присутствие и умение держать всё под контролем дают мне опору. Что бы я сейчас делала без него? А ведь скоро я сама стану матерью... Как я могу позаботиться о ребёнке, если сейчас так растеряна? И снова страх, перерастающий в давно забытую тревогу.
-Пошли, - дергает Андрей меня за руку. Бездумно киваю, и следую за ним. И только на улице понимаю, что мы собираемся уезжать.
-Я останусь, - притормаживаю у машины.
-Зачем? – приподнимает бровь в знаке вопроса.
-Я буду тут, рядом с ней.
-Тебя никто не пустит в реанимацию. Поехали, тебе надо отдохнуть, - переводит взгляд на мой живот. – Ей вкололи все, что можно и нужно.
-А вдруг… ей что-то понадобится…
-Там есть медсестры. – Андрей подходит ко мне и кладет руки на плечи. – Услышь меня… Тебя никто не пустит… Пошли, - чуть сдавливает плечи, стараясь внушить правильность его решения.
Подчиняюсь. Наверное… он прав…
Выхожу из машины возле нашего с бабушкой дома. Все действия на автомате, даже забыла поблагодарить за помощь и попрощаться.
Зайдя в дом, не могу сразу сообразить, что делать и что я хочу. Стала посреди своей комнаты и стою. И лишь через какое-то время я «прихожу в себя».
Мне хочется смыть налёт этого дня: липкий, ужасный, такой болезненный. Иду в душ, надеясь, что вода поможет сбросить с себя этот гнетущий груз. Моюсь практически холодной водой, чтобы хоть немного взбодриться, почувствовать себя живой. Потоки воды текут по коже, но внутри всё равно всё сжимается от тревоги.
Всё время в голове кручу одну-единственную мысль: «Всё будет хорошо...». Эти слова, словно мантра, становятся моим спасением, моей опорой. Но где-то глубоко внутри тревога всё ещё шепчет своё, не давая покоя.
Надеваю легкую вискозную ночнушку на бретельках и иду на кухню. На столе в пакетах стоит моя клубника. Есть совершенно не хочется, но заставляю себя помыть один лоток клубники и пересыпать в тарелку. Кроме бабушки у меня еще есть и дочь, а ей нужны витамины.
Сна ни в одном глазу. Выхожу на улицу и сажусь на лавочку. Хоть ночью стало немного прохладно… Поднимаю голову и смотрю на звезды. Беру одну клубничину за хвостик и подношу ко рту, откусываю… и только по вкусу понимаю, что она со вкусом моих слез.
То ли я как громко рыдала и шмыгала носом, то ли соседу тоже не спится… слышу, как калитка открывается и он садится рядом со мной на лавочку.
-Будете? - протягиваю ему тарелку.
-Давай… - говорит грустно, беря ягоду. Долго молчит, рассматривая ее. А потом говорит: - Люди умирают… Надо к этому привыкать.
-Разве можно к этому привыкнуть? – спрашиваю, глотая слезы.
-Можно.
-А вы кого-то уже теряли?
-Терял… И… знаешь, думал, что не переживу, - он переводит на меня взгляд полный грусти и печали, - а вот видишь… живу. А их нет…
-Кого? – спрашиваю еле слышно. Мне кажется, что в его глазах заблестели слезы, но он мужчина… сдерживает себя.
-Жены и дочери, - отвечает шепотом.
-У вас была семья?
-Была… Они погибли. Самолет разбился. Я видел, как он заходил на посадку, а потом раз… цепляется крылом, ударяется о землю и вспыхивает, как спичка. Были, и нет. В тот момент мне очень помогла твоя бабушка. Она нашла простые, но правильные слова, которые помогли мне удержаться на плаву. – Андрей рассказывает, смотря в пустоту, будто снова проживает этот момент.
-Мне очень жаль… - пытаюсь хоть как-то поддержать словами.
-Пять лет прошло… Время не лечит, оно становится фоном, в котором мы продолжаем существовать, ищя новые смыслы. Вот у тебя уже есть смысл… - намекает на мой живот. – Расскажешь, как он у тебя появился?..
И почему-то у меня не возникает никаких сомнений – рассказывать или нет. Просто выкладываю все, как было… И мне становится реально легче. Наташа, мама, бабушка – это немножко не то… А вот Андрей… Я даже не жду от него совета или критики. В нем есть тот самый стержень, который придает уверенность, вдохновляет на дальнейшее движение. И даже в его молчании я чувствую мощную энергию – спокойную и уверенную. Хочу подзарядиться ею, пропитаться, ведь чувствую, что судьба еще не отыгралась на мне.