Эпилог.

Два года спустя.

Именно тогда, два года назад, в мой день рождения началась наша настоящая совместная история. И всё, что было до этого момента, стало логичным, правильным, основополагающим. Каждый миг играл свою роль, постепенно раскрывая Андрея как настоящего человека. Даже его чрезмерная подозрительность по отношению ко мне была продиктована его желанием защитить пожилого человека от ошибки и разочарования.

Но тем солнечным августовским утром я проснулась совсем с другими мыслями. Во-первых, мама своим приездом подпортила настроение. Она умеет... Почему в нашей семье не всё, как у людей? Неужели так сложно быть внимательной, любить собственного ребёнка, поддерживать его? Врожденное ли это, или этому нужно учиться?

На этих мыслях я крепче прижимаю к себе Дарину и целую её в лобик.

Возвращаясь к маме... Раньше я воспринимала её такой, какой она есть, а сейчас почему-то стало обидно, что она именно такая. Андрей с первого взгляда понял её суть, и это тоже сильнее ранило. А если он подумает, что я ничем не лучше? За беспомощностью скрываю меркантильность... Узнала его историю и играю на больном, стараясь затащить в свои сети. Конечно, он ничего такого мне не сказал... Надеюсь, что и не подумал...

Во-вторых, о своём дне рождения я совершенно забыла. Вокруг суета, заботы, стройка... Голова забита мыслями о чувствах, которые переплетаются с сомнениями, опасениями и желанием поступить правильно. Поэтому я ничего не ждала от своего девятнадцатого дня рождения. Просто жила.

Но наступило утро, которое отличалось от остальных.

Подхватывая Дарину на руки, спешу на кухню. Малышка с утра не в настроении, голодна и требует свое. Но стоит мне зайти на кухню, как я моментально тону в невероятных ароматах цветов. Столько цветов я видела только в витрине магазина.

На столе, вместо привычного торта, разнообразные пирожные из самой популярной кондитерской в городе. Каждое из них – это произведение искусства.

Андрей суетится возле плиты, варит себе кофе и попутно заваривает мне травяной чай.

-Доброе утро, - зову его, так как он стоит ко мне спиной.

-Доброе, - оборачивается, - не успел… - показывает на чашку чая, - хотел поставить все на стол и идти вас будить.

-А мы сами пришли, как чувствовали, - кладу Дарину в переноску и рассматриваю цветы. – Это мне? – задаю глупый вопрос, пытаясь скрыть улыбку. Что скрывать – приятно.

-Тебе. И еще кучу пожеланий. Но, ты и так знаешь, что плохого я не пожелаю, поэтому… это все для тебя.

-Нет уж! – Наверное, я сегодня встала не с той ноги. В одном месте у меня заиграло детство, и мне захотелось раскрутить Андрея на признания. Я знаю, что он относится ко мне по-особенному, но… а поговорить. – Хочу слышать все пожелания, - мой голос звучит требовательно, но шутливо.

-Ладно, - берет чашки с чаем и кофе, садится за стол и, загибая пальцы, начинает перечислять: - Желаю тебе счастья, здоровья, получить высшее образование… Кстати, я кое-то узнал о тебе, - загадочно играет бровями.

-Так… - тяну многозначительно. Но меня это не напрягает. Скрывать мне нечего, я уже выложила все о себе, о чем, возможно, и не стоило говорить. Да и выражения лица Андрея, больше игривое, что таинственное и злое. – И что ты обо мне такое узнал?

-Ты училась на лингвиста. И, более того, у тебя это отлично получалось. Поэтому я рискну предложить тебе поступить в наш университет, на такую же специальность.

-Но… - хочу возразить. И тут же поворачиваюсь в сторону Дарины, показывая на нее, как на причину будущего отказа.

-Дарина - прекрасный ребенок, спокойный, растущий не по дням, а по часам. Поэтому любая квалифицированная медсестра, справится с уходом за ней, тем более, Валентина Сергеевна, соседка наша из тридцатого дома - молодая пенсионерка, ей всего-то пятьдесят шесть.

-Ты всех соседей знаешь? – искренне удивляюсь и улыбаюсь. Андрей вроде не слишком общительный, но знает всех. Или это он только со мной стеснительный?

-Многих. Ты не увиливай от разговора.

-Я подумаю, - сегодня мне хочется говорить о чем-то другом, точно не об учебе. Хочу чего-то такого… чтобы дух захватывало, кружило голову и заставляло сердце замирать, а потом пускаться в пляс под какую-то веселую мелодию. – Так… продолжай, что ты мне еще делаешь, - кручу рукой в воздухе, подталкивая его к нужным мыслям.

-Эм… еще, желаю тебе, чтобы Дарина росла и радовала тебя, была умненькой и красивой, как ты.

-Хорошо… - киваю, принимая такое пожелание. Чувствую, что для нужного для меня пожелания он будет идти еще очень долго. Поэтому задаю наводящий вопрос: - А мужа мне хорошего желаешь? – прикусываю губу, стараясь скрыть улыбку, но у меня это плохо получается, она так и норовит выдать меня.

-Хм… Я даже знаю, где он живет! Знаешь, что он мне говорил? – вскидываю брови, ожидая продолжения. Андрей протягивает мне руку, и я вкладываю свою в его. Подтягивает ближе к себе. Он сидит, а я стою рядом, но мы практически одного роста. – Что каждый день он просто умирает от желания тебя поцеловать.

-Передашь ему? – чуть наклоняюсь и невесомо прикасаюсь к губам Андрея.

-Тут самому мало… что тут передавать? – в глазах заплясали озорные огоньки.

-А сколько надо передать, чтобы он понял, что мне тоже хочется его поцеловать?

Андрей притягивает меня к себе, усаживая на колено. И начинается наш поцелуй… Сначала нежный, невесомый, аккуратный… постепенно перерастающий в более страстный и неутолимый.

Прерывает нас Дарина своим кряхтением, которое вот-вот превратится в плач. Короче, дочь намекает, что надо матери совесть иметь… Поцелуи – это хорошо, только ребенка этим не накормишь…

Вот так постепенно, все и закрутилось.

И пик моей влюбленности наступил уже тогда, когда мы расписались. Меня прямо рвало от чувств! Хотелось кричать об этом на весь мир. А еще, запереть Андрея дома, и не выпускать. Оказывается, я страшная ревнивица. Как сказал Андрей:

-Львица! Теперь я официально самый счастливый пленник твоих львиных лап, клянусь, не чесать тебя против шерсти.

Через год мы окончили ремонт в моем доме. Я хотела продать, но Андрей сказал, что это достанется нашим детям. А в случае чего… чего никогда не случится, я должна быть уверена, что у меня есть свое жилье. Поэтому решили пока сдавать.

А еще через год мы решили поехать в наш первый совместный отпуск за границу.

Я видела, как Андрея корежило от мысли лететь на самолете, но… он сильный… и ради нас готов на все.

Мы в аэропорту. Ждем объявления посадки. Дарине уже два года и два месяца. От крохи, которая утопала в человечках для новорожденных, не осталось ни следа. Пушистые щечки, ручки, ножки… и ротик, который что-то постоянно жует.

Вот и сейчас, она съела печенье, а теперь требует сок, чтобы его запить.

Андрей остался с ней, а я сбегала в кафе за соком, и спешу к ним.

Людей в аэропорту много: пассажиры, провожающие, обслуживающий персонал… Шум голосов сливается с объявлениями в динамиках, создавая знакомую суету этого места. И в этой суете я задеваю кото-то плечом.

-Простите, - бросаю на автомате, лишь мазнув взглядом по незнакомцу.

-Яна? – слышу свое имя, произнесенное удивленно.

Приходится остановится и посмотреть на того, кто знает мое имя.

-Это ты? Тебя не узнать… - в голосе слышатся нотки… восхищения.

Его взгляд бегает по мне, рассматривая и изучая.

-Привет, Вадим, - в моем же голосе нет ничего. Вот смотрю на него… а он – никакой. И что мне могло в нем нравится? Вадим – точно не Андрей, даже рядом не стоит.

-Как дела? Куда ты пропала?

-Нормально все…

И тут моя неугомонная дочь бежит с криком:

-Мама! – подбегает и тянет руки, чтобы я ее подняла.

-Это твоя дочь? – Дарина не дает мне ответить, перетягивая все внимание на себя. – А кто отец? – в голосе Вадима появляется явный интерес.

-Я! А что? – как всегда вовремя появляется моя опора и защита. Андрей спрашивает у Вадима таким тоном, что у любого отпадёт желание задавать дальнейшие вопросы.

-Да нет… ничего, - мнется Вадим.

-Яна, нам пора, - Андрей забирает у меня Дарину и возвращается к нашим чемоданам.

Махнув рукой Вадиму, молча разворачиваюсь и следую за ним.

И главное – никакой тревоги, страха и переживаний. Они остались в прошлом. Вместе с черной полосой.

И что я поняла за эти годы, прожитые с Андреем…

Что мужчины до него пытались за мой счет что-то доказать себе. Вадим доказывал, что мог заполучить любую, заставить мир крутится вокруг своей персоны, самоутверждался…

Игорь же, доказывал себе, что может из страха вырастить любовь, построить идеальные отношения по щелчку пальцев. Он возомнил себя Богом, а оказалось, что смертен.

А Андрей ничего не доказывает. Он просто делает мир вокруг меня лучше. Без лишних слов, без показухи. Берет, и делает. И это называется заботой.

-Кто это? – интересуется Андрей. И не потому, что подозревает меня в чем-то. Просто переживает…

-Сын отца, - два слова, но они объясняют все. – Но это уже не важно… Это было не со мной… - Обнимаю его за талию и тянусь за поцелуем.

Дарина оказывается быстрее: она наклоняется первой, перехватывая поцелуй. Андрей смеётся, а его глаза словно обещают: следующий поцелуй будет предназначен только нам двоим.