АНТОН

Сидим с Вадиком в понедельник и пьём кофе. Нарезаю ему задачи на неделю, параллельно интересуюсь, когда он уже пойдёт доучиваться в магистратуру? Или он собирается у меня на побегушках до пенсии торчать?

Он говорит, что в следующем году. Советую ему так и сделать.

Он отличный ассистент, и он мой племянник. Поэтому я сразу говорю, что его ЗП на данный момент — это потолок. Бл*ть, что из него выйдет, не знаю.

Вижу движение в коридоре. У нас тут чудесное блин явление. Алёнушка наконец — то соизволила проснуться. На ней моя футболка ЦСКА, она ей почти до колен. Она у меня миниатюрная. Бл*, была месяцев шесть назад.

Ржу.

Это трэш конечно, но у меня ощущение, что последние два месяца она только спит и ест. Пузо у неё гигантское. Я раньше не видел, как выглядит беременная женщина на девятом месяце. Ну, теперь я это увидел. Каждый день вижу. Она выглядит как Мондашиванин. (персонаж К/Ф «Пятый элемент» — прим. автора.). Двигается также.

Ну, хоть плакать перестала.

Плетётся ко мне, даже глаза как следует не продрав.

— Привет. — говорит Вадик.

Но ей пох*.

Топает ко мне, и я исправно обнимаю свою фурию и целую. У неё губы сейчас такие, будто их засосало в латексную банку.

Дует их.

Знаю почему, потому что я её не разбудит. Но как бл*ть как её будить, есть она спит как сурок и слюни на подушку пускает? Она сейчас так сладко спит с этим гигантским баскетбольным мячом под майкой, что я сам порой присоединяюсь.

Обнимаю её всю вместе с пузом и тоже сплю. Весь опыт человечества показывает, что скоро мне эта простая функция станет недоступна.

— Есть хочу… — сообщает моя дюймовочка.

— Там поросёнок в холодильнике, перекуси. — скалюсь, целуя её мордашку.

Она фыркает и возмущается:

— Это что ты имеешь в виду? Я много ем по — твоему?

Бл*, это ещё слабо сказано.

— Конечно нет. — заверяю, кладя руку на её живот. — Это твой паразит.

Мне тут же прилетает нехилый пинок в руку от дочери. Алёна морщится.

Спрыгиваю со стула и помогаю ей на него взобраться. Это тоже дело не простое.

Честно, я в принципе всегда благодарил небеса за то, что родился мужиком. Но, только сейчас осознал весь фарт.

Согласится ли она мне ещё одного родить, или пошлёт на*й?

Иду в холодильник и достаю еду. Алёнушка сейчас не готовит (потому что читайте выше), поэтому я с утра сразу заказал ей лошадиную порцию хинкалек. Она по ним прям прётся на этой неделе, особенно со сметаной. Разогреваю и ставлю перед ней тарелку, себе я заказал оливье.

Да, такая странная хе*ня. Просто мясо мне в глотку не лезет, но в оливье оно вроде как незаметно смешивается с другими ингредиентами, и я могу его сожрать.

Встаю сзади и обнимаю свою Алёнушку. Целую её серо — буро — козюльчатые волосы, пока она сметает предложенный завтрак.

— Алён, сегодня днём люльку привезут, ты дома будешь? — уточняет Вадик, ковыряясь в своём планшете.

— Дома, а где ещё? — бубнит моя леди.

Да, уже неделю дожди хуя*т, так что она просто валяется на диване и жрёт мороженное.

И ждёт.

Как и я.

Я вижу, что Алёна сама уже мечтает разродится, но у нас ещё неделя впереди, не меньше. Так сказал её врач.

— Я сам дома буду. — сообщаю Вадику.

— Да? — с надеждой пищит моя колючка.

Целую её плечо и подтверждаюсь.

— Да. Эту неделю всю дома буду.

Ну, твою ж мать.

Опять слёзы?

Да, я решил побыть с ней, потому что знаю, как она мается.

Она целый сука месяц на сохранении пролежала, я чуть от тоски не подох.

Если бы мне пришлось целый месяц на больничной койке жить, я бы повесился.

Но, моя Алёнушка как американский солдат, надо значит надо.

Пока её не было, я на стены кидался. Ну, это просто нереально, как я привык к тому, что она всегда рядом.

Как я жил без неё?

Да хрен знает.

Было много гастролей, да и возраст был другой. Порой с ужасом думаю, что если бы…

Если бы я её не встретил вообще?

У меня столько всяких баб было. Все как размытое пятно. В плане ощущений. Хотя, порой секс был опупенный, этого не отнять. Они все на меня вешались, я и двух слов сказать не успевал. С возрастном это всё настоебенело. Я их уже в миг читал от и до. Знал, что им всем от меня надо. Кому — то секс, но большинству «секс с перспективой». Многие рассчитывали на предложение вроде семья по расчёту. Я не то чтобы любви большой ждал, просто как — то не тянуло на семью с посторонним человеком.

Была ещё Вера. Вера другая. Но, мне всегда с ней было скучно. Вера — это не моё.

Она хотела к себе особого отношения, которое я не мог дать. Какие — то тупые сюсюкания, для чего? Верины мотивы у меня как на ладони. Быть со мной, даже не смотря на то, что нам не очень комфортно. Да х*ли, притрёмся. Мы что ли первые? Зато, выглядим круто на фотках, как «А» и «В». Возможно, лет в двадцать пять я бы клюнул на подобные доводы, но, Слава Богу, в тот период мне было не до Веры. А то бы я к тридцати пяти оказался с кучей детей и посторонней женщиной в качестве их матери. Как не крути, я всё — таки предпочитаю всё настоящее.

Как бы я тогда нашёл СВОЮ Алёнушку?

Когда Алёнушку в том туалете увидел, вообще внимания не обратил. Просто ещё одно лицо, причём не самое ходовое. Одета она была как куль, так что физические параметры я и оценивать не стал.

Я её даже не хотел как женщину.

Вплоть до того момента, пока она не начала тому менту ситуацию описывать. Если бы у меня была возможность ржать, я бы ржал. Смотрел на неё и думал о том, что она ну вообще из другого мира. Ну, вообще не в моём вкусе.

Она — обычная.

Но бл*ть…почему мне так она нравится?

Когда она вызвала такси домой, такая вся уставшая и нахохлившаяся, осознал, что это какое — то неповторимое явление в моей жизни.

Вспоминаю, как она посматривала на меня. Как пыталась скрывать влечение.

Бл*******.

В сочетании с тем, как моя девочка показывала «зубы», атомная смесь.

А волосы эти? Это же надо было додуматься…

Тут уж я её захотел и всё никак не расхочу.

Надеюсь никогда.

Она сначала мой мозг трах*ла, потом меня самого.

Именно так, она меня, а не я её.

Когда я узнал о том, как Вадик её на поезд сажал…блин…я тут в квартире половину посуды переколотил. Я понял, что являюсь классическим долбоёбом. Против кого я воюю? Против Алёнушки? Да у неё на лице всё написано, и там написано, что я для неё величайший герой галактики. Но, я то и сам от неё оху*аю!

У меня тогда шёл тур, и я не мог нормально ею заняться.

Возвращаюсь к реальности и выпроваживаю Вадика. Веду свою Коровушку на диван.

Куда ж ещё?

Укладываемся с ней и смотрим телек.

Я не сентиментален, но как же хорошо…

Как же мне хорошо. И это моя жена. Она умная, она остроумная.

Всё моё окружение от неё млеет, потому что через пару минут общения все сука расчухивают эту конфетку.

Все, кроме Корнева, потому что она его при первом же контакте прищучила.

Думаю, она и меня могла бы прищучить, если бы захотела.

Но она моя, поэтому я сохранил свои яйца.

Стоило подождать до тридцати пяти.

Родится наша девочка и начну опять её тра*ть. От секса с моей Алёнушкой у меня в глазах мутнеет. Я не был ревнивцем, но при мысли о том, что она в своей жизни бывала ещё с кем — то зверею. Во время оргазма у неё лицо такое…я, как правило, только от одного этого зрелища за ней следом кончаю.

Аааа…блин…лучше не думать об этом.

Она теперь моя.

Даже если бы у неё муж был, я бы её себе забрал. Она для меня. Специально для меня.

Сопит у меня на груди и просит вырубить баскетбол. Да ради бога. Я теперь как послушный собакен.

Включаю ей какой — то говнофильм и она залипает. Глажу живот, глажу её волосы. Люблю её, пи*ц просто.

Мы с ребятами сейчас пишем новые песни, одна про мою Алёнушку. Называется «Решиться».

Я о детях вообще никогда не думал, но в Тае у меня крышу снесло. Я понял, что вот так они делаются, просто и понятно. Мы вместе, у нас всё правильно. Я её люблю, она меня. Почему нет? Она всё пищала о каких — то презервативах, но я последние пять дней вообще от них отказался.

Мне тридцать пять. Я знаю, чего хочу. И решил не откладывать.

— Антон?.. — подаёт голос моя зазноба.

— Ммм? — лень даже говорить.

— Может, Маша?

Маша. Маша, это почти как Настя. Типо, Шарик или Борбос. Хотя…Машенька…402a48

— Может и Маша… — отзываюсь, проверяя почту в телефоне.

— А Саша? Как твоя бабушка…

Мою бабушку все по жизни звали Шурой. Мне как — то не очень.

— Ну, а твою как звали? — спрашиваю, почёсывая её затылок, зарываюсь пальцами в волосы. Она от этого аж дрожит вся, мурлычет.

— Паша… — ржёт Алёна.

Я тоже ржу.

— Тогда уж лучше Маша.

Она вздыхает. Хочу её всю объять и сжать в своих руках, но тут припирается мистер Страшилище. Садится на наши сплетённые ноги, потому что знает, при ней я его не пну. Смотрит на меня нагло.

Сука.

Дом давно готов, но мы решили остаться в городе. Здесь её врач. Застрять в пробке на въезде с рожающей женой — это последнее, чего бы мне хотелось. Родится наша Маша, и сразу поедем туда.

Алёнушка какая — то неспокойная. Уже три раза меняет положение.

— Что?.. — спрашиваю её, поднимая лицо за подбородок.

Она у меня красавица. Носик, губки. Такая она моя. Ещё люблю её ножки стройные, особенно в одних чулках. Грудь её тоже люблю. И запах её люблю. Блин, да я всё в ней люблю.

- Не знаю…что — то живот тянет… — жалуется Алёна.

— Водички?

— Да…можно… — устало отзывается она.

Бедная моя Алёнушка.

Осторожно встаю и чешу к холодильнику. Достаю холодную бутылку Боржоми. У нас их тут целая батарея. Наливаю в стакан и несу ей.

Моя девочка привстаёт, хмуря бровки.

Пока она пьёт, замечаю огромное мокрое пятно на диване.

Что за?..

Бл*ть…

Меня пот прошиб…

— Алёна?.. — с подозрением зову я.

— Ммм?.. — отзывается она, глотая воду.

— Ты рожаешь что ли?..