Глава 14

Айрин

Жизнь моя в поселении действительно изменилась.

Я всего один раз сходила на охоту, и «на экскурсию», меня не выпустили в саму гущу леса, куда ушёл основной отряд, оставив меня под присмотром самого молодого члена отряда, Рамира, который ещё сам только недавно стал частью охотников, а люди уже начали приходить в небольшой дом Марен на окраине поселения. И у нас с Марен в меню появилось мясо.

Пришёл и Корн вместе с Витором, они поздравили меня, а я взяла и им тоже предложила перебраться в мой дом, если, конечно, он у меня появится. Витор прыгал от радости, потому что их сейчас поселили к суровому старику, которого, по словам Корна ничего особо не интересовало, и он взял их исключительно для того, чтобы кто-то за ним ухаживал.

А вот Даргона с того самого дня, как он, как мне показалось, вынужденно подтвердил Кейлану, что не против, чтобы я вступила в отряд охотников, я больше не видела.

А вот с Кейланом и охотниками мы встречались каждый день. Либо сам Кейлан, либо кто-то из отряда, рассказывали про лес, про то, как там надо себя вести, рассказывали про животных, которые там есть, про их повадки.

Степар, самый пожилой охотник рассказал, что даже он, кто живёт с Мёртвых землях около десяти лет, не знает всего многообразия животных в лесу.

— Я думаю, что каждый раз лес сам приводит нам того, кого мы должны убить, — сказал он мне.

— Как это? — я, конечно, ему поверила, но всё это выглядело довольно странно.

— Мне кажется, — пожилой охотник оглянулся, как будто бы не хотел, чтобы кто-то ещё услышал то, что он решился мне рассказать, — что лес разумен, либо есть что-то в лесу, что всем управляет.

Я задумалась, это полностью соответствовало и моим ощущениям, поскольку, что в тот раз, когда мы только шли через лес, что в мою первую «экскурсионную» охоту, я слышала или ощущала, что лес дышит, и мне даже казалось, что где-то бьётся его сердце.

Вдруг охотник занервничал:

— Ты только Кейлану не рассказывай, а то я несколько раз говорил, но ни он, и ни Дарг мне не верят.

А я ему ответила:

— Я веру тебе Степар, потому что я слышу лес, и то, как он дышит, и то, как где-то бьётся его сердце.

Пожилой охотник с подозрением на меня покосился: не смеюсь ли я над ним, но мне не было смешно, потому что я только одного не понимала, почему лес даёт возможность убивать тех, кто в нём обитает. Это я и спросила.

— Я думаю, — ответил мне Степар, — что лес считает нас его обитателями, и даёт нам шанс выжить.

— А ты слышишь, как дышит лес, Степар? — спросила я.

Пожилой охотник покачал головой:

— Нет, он не разговаривает со мной, но я знаю, что он смотрит, я чувствую его взгляд.

Кейлан же больше рассказывал о том, как выжить в лесу. Он рассказывал про всякие следы и приметы, но моя голова отказывалась вместить всё и сразу. Но одно я поняла, что в этом лесу нет ничего стабильного.

Если сегодня ты прошёл там по тропе, то завтра этой тропы может не быть. Если сегодня ты прошёл по тропе и нашёл родник, из которого можно пить, то следующим днём из этого родника пить будет нельзя.

И там не было обычных животных, и их всех объединяло одно, они все были хищниками.

— Но такого не бывает! — воскликнула я, когда Кейлан впервые это произнёс.

— Так не бывает в обычных землях, — ответил Кейлан. — Но ты не забывай: какими бы нормальными тебе ни казались эти земли здесь, в поселении, это не меняет их сути. Это Мёртвые земли, и здесь до сих пор действуют правила разозлённой богини.

И вот сегодня вечером мне передали, что завтра я иду на свою первую настоящую охоту.

Хорошо, что прошло эти несколько дней. Я успела пошить себе юбку-брюки. Сначала хотела просто брюки, но и Марен мне сказала, что штаны, это не то, что надо носить в поселении, где мужчин в два раза больше, чем женщин.

— Даже, если ты и охотник, помни, у мужчин всегда моет возникнуть помутнение, когда снимутся все запреты.

И тогда я вспомнила, что можно пошить юбку-брюки. И даже если мне придётся лезть на дерево, то мне будет удобно.

Всего охотников было шестеро. Я была седьмая. Из всех шестерых я пока общалась только с Кейланом, Степаром и Рамиром, остальных видела на предыдущей охоте, но ни один из них не приходил, чтобы учить меня, поэтому пришлось знакомиться заново.

Основная масса охотников, были угрюмые мужчины, у двоих из них тоже были луки. И когда я радостно заявила:

— Всем привет я Айрин.

Только Рамир воскликнул:

— О! Поздравляю с первой настоящей вылазкой!

Остальные просто молча взирали.

Слово взял Кейлан, сказал, что сегодня я буду стоять на точке, как и двое других лучников, а остальные буду загонять.

Я примерно поняла, что это значит, что меня куда-то поставят и мне надо будет выстрелить, когда алихас, если это будет он выскочит на меня.

«Как бы не перепутать, а то вдруг, выскочит вот такой вот угрюмый, и я его с алихасом перепутаю».

И мы пошли в лес. Лес Мёртвых земель по-прежнему представлялся мне каким-то единым организмом. Стоило пересечь его границу, как мне снова стало казаться, что лес живой. Я снова слышала его дыхание, а сердце моё снова билось в одном ритме с сердцем леса.

Настроение сразу упало. И даже лук за спиной больше не придавал уверенности. Наоборот, мне теперь казалось кощунственным убивать кого-то в этом лесу. Как будто бы это было не охотой, а убийством.

Я взглянула на других мужчин. Да, лица их были мрачными, сосредоточенными. Ну, кроме молодого Рамира, который подмигнул мне. Но при этом и его лицо всё равно выражало настороженность.

И тогда мне показалось, что дыхание леса слышу только я.

Мы, точно так же как в прошлый раз, шли через лес, выстроившись в одну цепочку, двигаясь след в след.

Я пожалела, что заранее не спросила у Кейлана, с чем это связано и почему мы не можем рассыпаться цепью, к примеру, и идти каждый своим маршрутом.

Наконец наш отряд дошёл до небольшой полянки. И здесь Кейлан разрешил всем разойтись. После чего обернулся, посмотрел на каждого, остановил взгляд на мне и сказал:

— Трое пойдут со мной. Мы будем гнать алихаса. Ваша задача… — Он посмотрел на меня, ещё одного охотника, имя которого я не запомнила, и на Степара, — ваша задача сделать выстрел.

Стоило Кейлану и трём охотникам с ним уйти, как все остальные рассредоточились по точкам, оставив меня одну.

А я, оставшись одна, вновь сосредоточилась на мысли, что лес может быть против того, чтобы мы убивали кого-либо из принадлежащих ему.

И мысленно спросила:

«Ты же не будешь злиться, если я убью алихаса?»

И я совсем не ожидала, что получу ответ. Вот только это были не слова, а образы.

Перед моим мысленным взором появился не олень, которого я себе уже нарисовала, а другое существо, чем-то похожее на кабана.

И я вдруг поняла, что стрелять надо будет именно в это существо. Почему-то я остро почувствовала, что это и есть разрешение, полученное от леса.

Я на всякий случай посмотрела на стоявших неподалёку от меня мужчин. Похоже, ни у кого таких глюков, как у меня, больше не было.

И вдруг я услышала топот.

И вот в этот момент я уже не думала, кто там выскочит на эту поляну, алихас или неведомое существо, похожее на кабана.

Я приготовилась стрелять.

И когда на поляну выскочил огромный, размером с легковой автомобиль, кабан (только почему-то у него на спине был гребень, состоящий, как мне показалось, из металлических кинжалов), я натянула тетиву и выстрелила.

И услышала, как рядом кто-то охнул.

Но моя стрела вошла чётко в глаз животному, которое, ещё, видимо, по инерции, кабан пробежал ещё несколько шагов и упал.

А потом я увидела алихаса, который больше всего напоминал кенгуру, а не оленя. Но в него уже никто стрелять не стал. И он спокойно пропрыгал по полянке мимо обескураженных охотников, и мне показалось, что морда у него была не только зубастая, но и довольная.

Вскоре вернулся Кейлан с загонщиками.

И я так поняла: он уже собрался ругать меня за то, что я упустила алихаса. Но, увидев гору мяса, лежащую посреди поляны, повернулся к тем, кто оставался рядом со мной, и спросил:

— Кто завалил кабору?

Все дружно показали на меня.

— Сколько выстрелов ты сделала? — спросил Кейлан.

— Один, — ответила я.

— Ты убила кабору с одного выстрела⁈

— Да, вон, посмотри, моя стрела до сих пор у него в глазу.

И как только я это произнесла, я вдруг поняла, что я только что стрелой убила живое существо.

Голова у меня закружилась, и я провалилась в темноту.

Теон

Он больше не помнил, кто он.

Проснулся, обнаружив у себя на шее ошейник. Одежды на нём тоже не было, хорошо, что бёдра прикрывала повязка. Он находился в клетке, которая была пропитана запахом крови и страдания.

Ведь только страдание могло пахнуть прокисшей мочой. Больше ничего не имело такого запаха. Запах немытого тела, и прокисшей мочи, безнадёжности — так ведут себя люди, утратившие надежду. Как животные.

«Ну что ж, — подумал он. — Кто бы я ни был, я ещё жив.»

Поэтому он встал и крикнул:

— Эй, откройте, мне надо выйти.

Но в ответ услышал только смешки.

После чего он больше не стал унижаться и справил нужду в угол клетки. И сразу же заслужил удар в спину какой-то тупой палкой, которую схватил рукой и переломил.

— Эй! Ты что делаешь⁈ — закричали охранники. — Тебе надо было попроситься! Мы бы тебя вывели!

— Я не мог терпеть, пока ваша глухота исчезнет, — усмехнулся он.

— Да ладно, оставь его, — сказал другой охранник тому, кто остался с переломанной палкой. — Всё равно уже… Ещё часов пять, и мы приедем на рынок. Такого сильного раба хозяин продаст быстро. Тем более что это бывший дракон.

«Дракон? — подумал он, — но почему бывший?»