Глава 40

Айрин

Передо мной кадрами немого кино пролетала жизнь, та, которую я помнила. Теперь не было разделения между мной прежней и мной нынешней. И мне это состояние очень нравилось.

Потому что, когда я была в теле Айрин, мне всё время казалось, что я могу сделать что-то не так. Потому что я — это не я. А теперь я ощущала себя цельной. И это было очень приятное ощущение — быть самой собой.

Меня утомляло только одно, то, что я не могла пошевелиться. Это не доставляло мне физического дискомфорта, я не чувствовала тела, и неподвижность мне не мешала, и одним желанием мысли я могла очутиться, где угодно, но я не могла действовать. И именно это и угнетало.

Зато теперь богиня приходила часто и была более разговорчивой, чем в последние дни.

«Знать бы заранее, что так можно было!»

Я размышляла о том, почему нельзя было сразу перенести меня в моём теле в этот мир, зачем были нужны такие сложности. И в такие моменты я ощущала, что богиня снисходительно улыбается.

— А ты бы сразу согласилась на то, чтобы принять магию, научиться взаимодействовать со мной, и пережить то, что ты пережила в теле Айрин?

«Конечно, нет,» — вынуждена была я признать.

«А почему ты молчала? Когда мне так была нужна твоя помощь?» всё ещё ощущая какую-то детскую обиду, спрашивала я богиню.

— Вернуть душу Айрин в её тело, могло быть только твоим решением, я не могла просить тебя совершить этот шаг.

«Значит всё то, что делал Даргон, — я вспомнила, как он поступил с теми людьми, которые жили в его поселении, — это тоже было только его решение?»

— Конечно, — ответила богиня, — мы даём возможности, и можем помочь с целью, а путь вы всегда выбираете сами.

И ещё она призналась мне, что она молчала, потому что не хотела повлиять на то, как события будут развиваться.

«Всё-таки у богов странная логика», — подумала я.

«Почему было бы не помочь? Может быть, тогда бы друид остался жив?»

Но на такие вопросы богиня не отвечала, видимо, посчитав, что всё уже объяснено. Да и про то, что должно произойти, она тоже говорила с большой осторожностью.

Это означало только одно, то, что будущее зыбко. И всё ещё может измениться.

А вот когда я возмутилась, что все мы так или иначе являемся пешками богини и её братьев, она умудрилась обидеться.

— Разве я заставляла тебя делать что-то? — спросила она, и в этот момент она приняла облик моей бабушки.

Продуманная богиня уже знала, что именно с этим обликом мне и комфортнее всего, и реакции мои становятся более яркими.

Я задумалась, и поняла, что нет, так и ответила.

— Тогда почему ты так говоришь? Я же специально не подсказывала тебе, для того чтобы у тебя была свобода выбора.

И снова богиня говорила про выбор. Это так просто и одновременно так сложно — сделать выбор. Мы ещё о многом говорили, и не всё осталось в моей памяти, как и сны, которые продолжали мне сниться.

Вот кажется, ты сейчас проснёшься и сделаешь всё так, как решил во сне, но просыпаясь, что-то происходит, и ты не можешь вспомнить, почему то, что казалось тебе простым там, во сне, вдруг снова стало неимоверно сложным наяву.

А ещё я иногда спорила с богиней, ведь когда ты лежишь в хрустальном гробу, только и остаётся, что вести теологические споры с богами.

Снова возвращаясь к свободе выбора, я спросила:

— Но ведь то, что мы, три игрока, должны сойтись в финальной битве, — разве это не есть воля богов?

— Вы можете не сходиться, — после короткой паузы вдруг сказала богиня.

— Правда? — удивилась я.

— Боги не лгут.

«Но и не говорят всей правды,» — подумала я о формулировке, ведь можно было сказать «боги всегда говорят правду», но богиня сказала «боги не лгут».

— Но что тогда будет?

— Мир станет принадлежать тому богу, игрок которого продолжит игру.

И в голосе богини я услышала какую-то человеческую боль. Как будто она точно знает, что поражение возможно, или что выигрыш не равен победе. Как будто она мать, которая точно знает, что отправляет своё дитя на погибель.

Но также знает, что она ничего не может изменить. Потому что это не её решение.

— Выбор без выбора, — сказала я.

Богиня промолчала.

Каждый раз, когда я думала о том, что должно произойти, у меня начинала кружиться голова. И это было странно чувствовать физическое недомогание, не ощущая физического тела.

Но, видимо, круговорот мыслей кружил мою голову даже в астральном мире.

Размышляла я о том, что, да, есть внешние обстоятельства, но есть внутренний выбор. И мы делаем этот выбор, ориентируясь не только на наши желания, но и на то, где и в каких обстоятельствах мы сейчас находимся.

И, наверное, богиня права. Если мой выбор будет выйти из игры, а, скажем, Валтор из этой игры не выйдет, то игра продолжится по его правилам.

Но я не знаю, каковы его правила. Может быть, всё не так и плохо?

Но как только я об этом подумала… Я вспомнила молчаливых драконов, пришедших с Валтором. Вспомнила распятого друида.

И пришло осознание, что хорошо не будет.

— Что ты решила? — спросила меня богиня.

— Играем, — ответила я ей.

И меня омыло какой-то чистой и тёплой волной, как будто вправду бабушка погладила по голове.

«Вот и сделан выбор».

И тогда богиня сказала только одно слово:

— Пора.

И я открыла глаза.