Глава 25
Глава 25.
Дверь захлопывается перед моим носом, и сразу слышится шум льющейся воды… Таким жестом муж говорит, что не намерен продолжать разговор. Но я не понимаю, почему его присутствие требуется в полиции? Ведь звонили явно оттуда…
Нашли мертвым… Звучит, как «убили», а не «решил свести счеты с жизнью самостоятельно». Причем тут Ян? Уж не думают ли, будто он причастен к смерти Димы?
Спускаюсь на кухню, собираясь приготовить завтрак. Успеваю только кофе сварить, ведь через несколько минут появляется муж, второпях выпивает напиток, и быстро идет на улицу.
- Подожди, поешь нормально, - спешу за ним.
- Некогда. Поем в городе, - заводит машину, усаживаясь за рулем.
- Ян, скажи хоть что-нибудь, - не даю закрыть дверь.
- Что ты хочешь услышать? – хмуро смотрит.
- С какой стати тебя звонят и просят приехать?
- Дать показания, - неохотно, но все же отвечает.
- На тему? – не нравится мне это, ох, не нравится…
- Заказного убийства…
- Может, толком объяснишь? – мой голос дрожит от плохого предчувствия.
- Его убили, что не ясно? – раздраженно говорит.
- Как с этим связан ты?! – не унимаюсь.
- Мне пора, - дергает дверь на себя. – Займись детьми, Тина. Развлекитесь, съездите куда-нибудь и ни о чем не волнуйся.
«Что же ты натворил? Неужели, причастен?» - смотрю вслед, пока выезжает за ворота.
Не верю... И ведь не сказал о своей невиновности. Он мог жестко разобраться, не совладать с собой и потерять контроль, избив до полусмерти, но именно поэтому полиция не подпустила его близко к тому дому, чтобы задержание прошло без лишних проблем.
А тут…
Насколько знаю, Дима находился в одиночной камере. С другой стороны – экспертиза признала его невменяемым, не отдающим отчета своим действиям. И максимум, что ожидало – принудительное лечение с долговременным нахождением в «психушке». Этот факт, конечно, взбесил Яна, понимая, что тот избежит реального срока. Но способен ли так поступить: заказать убийство? Ответ, который созрел мгновенно, настораживает: мог, еще как мог… Благородство – не его конек, не в этом случае уж точно. Он привык иначе решать вопросы – беспринципно, цинично, без эмоций... Когда дело касается семьи – пойдет на крайние меры.
«Проблема должна решаться радикально» - заявил он, когда стало известно о результатах экспертизы. И долго продолжал гневную тираду на тему дебильных законов, запрещающих смертную казнь.
И все же гоню эти мысли… Буду верить до конца. Вполне возможно у Димы были недоброжелатели? Главное, чтобы таким образом никто не пытался подставить Яна – вот это больше всего пугает. Ведь тогда чья-то игра продолжается, и этот кто-то воспользовался ситуацией…
«Где же сил набраться… Когда все нормализуется?» - вздыхаю и плетусь обратно.
Вернувшись в дом, застаю на кухне Ксюшу, уплетающую огромную сдобную булку со сливочным маслом и сгущенкой, запивая сладким чаем с молоком – каждое ее утро начинается с этого неизменного ритуала. Она блаженно прикрыла глаза и чуть ли не мычит от удовольствия. Забавная такая.
- Привет, - улыбаюсь, глядя на нее, и по-хорошему завидую аппетиту. Нас обеих ругают: ее за быстрый набор веса, хотя по-прежнему стройна, меня – за недостаток нужных сейчас моему организму килограммов.
- При-вет… - слово комкается, из-за того, что жует и рот набит. И не может оторваться. Так смачно заразительно ест.
- Не отвлекайся, а то подавишься.
Может, тоже попробовать? Вдруг вкусно?
Наливаю себе чай, правда – без сахара и молока, намазываю булку маслом и обильно поливаю сгущенкой. Смотрю с сомнением. Ну, не едок я, не гурман и не привереда, а прихотями в период беременности не страдала вовсе. Одно время, правда, привлекала сдоба, но быстро прекратилось.
- Ешь, просто улет… - Ксеня откусывает очередной кусок. Сейчас для неё существуют только она и кулинарное искушение в руках.
- Угу…
Кусаю. Съедобно, но, как по мне, приторно сладко и слишком жирно.
- Лучше не увлекаться, - подытоживаю, с трудом одолев, сей «шедевр», хотя употребленные избыточные калории радуют. – Пользы никакой, а боками обзавестись можно легко.
- Все понимаю, но не могу устоять, - вздыхает она.
- Зато я, кажется, знаю, что делать: перестать покупать булки и сгущенку!
- А как же дети? Наказывать их из-за меня? – обиженно говорит, словно у ребенка забрали игрушку.
- Так им ничего не достается, ты одна все уплетаешь, - усмехаюсь. - Лучше сами печь будем, с минимальным количеством сахара, качественной мукой, и умеренно баловать себя. Иногда. Мы должны думать о наших малышах. И вместе соблюдать диету несложно.
- Ты права… - откладывает обратно на тарелку недоеденное лакомство, продолжая коситься. Потом обреченно произносит: - Только фрукты и овощи?
- А еще: рыбу, мясо, творог, яйца, крупы, бобовые, орехи, ягоды.
- Ладно, согласна. Набрала уже на пару месяцев вперед... Тогда, давай, погуляем? – предлагает. – Пройдемся ногами, растрясем жирок… Хотя кому я говорю… - осматривает мою миниатюрную фигурку. – Тебя надо срочно откормить!
- Бесполезно. Вообще, сама хотела позвать тебя с нами. В парк аттракционов, думаю, вывезти детей. Поедешь?
- Да! – воскликнула она. И тут же понизила голос: - Слушай, а куда Ян поехал? Из окна видела.
- Так… Срочные дела, - отмахнулась. О моем похищении дома никто не знает, а Гена для всех уволился не из-за сына… С Ксюшей можно поделиться, но посвящать, излишне, беременную девушку – ни к чему, достаточно того раза, когда уезжала на море. Ее задачей было – заботиться о спокойствии старших членов семьи.
- Ох, уж, эти мужчины… Глеб тоже уехал, еще раньше, на объект, в область, - как-то грустно сказала.
- Что за печаль в голосе?
- Ему не нравится работа, хочется творческого подхода… Меня не устраивает, что так мало проводим вместе времени. Если бы не вы от одиночества с ума сошла.
Я задумалась… Есть одна интересная идея.
- Когда Глеб вернется?
- Понятия не имею, - пожимает плечами. – Надеюсь, еще буду не спать. Почему тебя это интересует?
- Хочу сделать деловое предложение, - подмигиваю ей. – Но все подробности позже.
- Ну, вот, заинтриговала и в кусты… - обвинительно смотрит, надув губки, а взгляд, как у ребенка. В такие моменты, представляю, как Ян выглядел бы, испытывай те же эмоции. Они очень похожи.
- Смешная ты, - встаю из-за стола, собираясь приготовить что-нибудь полезное. Сверху, из детской, доносится смех. Сейчас прибегут мои голодные непоседы.
Пусть отвлеклась сейчас, но не думать не могу, как там муж, зачем вызвали, что скажут… И какое отношение имеет ко всему?
***
Ян вернулся вечером. Нервный, уставший, злой…
Знаю, лучше не лезть пока, но делать вид, будто ничего не происходит, не могу. Хочу разделить переживания, помочь… Он молчит и не обращает на меня внимания, хотя прекрасно понимает – жду объяснений. И не отстану.
- Давай, поговорим, - массирую его напряженные плечи.
- Ужинать не буду, вымотался, полежу… - громко вздыхает, убирает мои руки и укладывается в постель.
- Ничего не скажешь? – обидно.
В ответ – тишина. Если думает, таким образом, уберечь от проблем, то зря. От неизвестности еще больше себя накручиваю.
- Хорошо… как пожелаешь… - надеюсь, по тону голоса поймет, что чувствую сейчас. Прикрываю дверь спальни и спускаюсь в столовую.
- Ты одна? – спрашивает Виолетта Павловна.
- Ян отдыхает, - стараюсь говорить спокойно.
Подсаживаюсь к дочке, чтобы ее покормить. Сама о еде думать не в состоянии. Только бы не сорваться при всех до слез. И что бы отвлечься, вспоминаю про свою затею.
- Глеб? Как твои дела? – наверное, мой вопрос странно звучит, если не знать о задуманном.
- Э… в порядке… - он растерялся. А Ксюша взволнованно взглянула. Да не выдам, что поделилась наболевшим.
- Прости за мой интерес… Мне нужна помощь грамотного специалиста, такого, как ты.
- Я готов, если буду полезен, - охотно согласился выслушать.
- Временно не могу заниматься галереей… У меня, конечно, там поставлен человек отвечать за все, но глобально ситуацию это не решит. Когда смогу вернуться к обязанностям – понятия не имею… Нужен руководитель.
- К чему клонишь?
- Стань моим деловым партнером. Ты архитектор, можешь поднять на новый уровень этот бизнес. Заказов много. Прибыль стабильная и достойная. А главное, безграничный полет творчества во всех его проявлениях.
- Неожиданно… - он отложил столовые приборы, откинувшись на спинку стула.
- По-моему, классная идея, - вмешалась Ксюша, прикоснувшись к руке мужа. Мне же от нее досталась благодарная улыбка.
- Тина, не могу дать ответ сейчас, хотя, признаюсь, звучит заманчиво. Мыслей, которые можно реализовать, полно… - Глеб заинтересовался, уже хорошо.
- Не тороплю. Подумай.
***
…Посреди ночи почувствовала настойчивые поцелуи, порхающие по телу; руки, поглаживающие меня; дыхание, от которого кожа покрывается мурашками; горячую возбужденную плоть, трущуюся между моих ног…
На мгновение показалось – это всего лишь приятный сон, но когда ощутила резкое проникновение, открыла глаза.
- Ян…
- Сладкая, хочу тебя до дрожи…
Жадно впивается в губы, не давая что-либо сказать. Так нежно двигается, подталкивая открыться навстречу. И вот уже растворяемся друг в друге, наслаждаясь нашим единением. Каждый раз в такие минуты, словно в невесомость попадаешь от избытка эмоций…
- Люблю тебя… - шепчет на ухо, потом нас накрывает мощной волной оргазма, а протяжные стоны утопают в поцелуе.
Муж тяжело дышит, упираясь лбом в мое плечо. И не торопится покидать тело, продлевая удовольствие.
Думаю спросить о многом: во-первых, что нашло на него, ведь мог просто разбудить, и, кажется, если не проснулась бы, в силу крепкого сна, то справился без моего осознанного участия; а, во-вторых, и в-третьих, как долго будет играть в молчанку.
- Ян… я тебя люблю… - обнимаю его, не давая подняться. И пока не решаюсь задавать свои вопросы. Так не хочется портить этот момент.
- Пошли в душ, - вместе со мной встает с кровати и несет в ванную.
Он моет меня, попутно целуя, и снова забываюсь от подаренной ласки. Умелый способ нашел заткнуть меня, ведь точно знает – обязательно стану приставать.
Прижимая к своей груди, уже в постели, убаюкивал, перебирая мои волосы. И ведь получилось у него усыпить. Я тоже для себя решила: до утра разговор вполне потерпит.
***
- Что, значит, тебе нужно уехать?! – стараюсь не повышать голос, но получается плохо.
Ян невозмутимо складывает вещи в чемодан.
- То есть, поэтому ночью так настойчив был? – продолжаю возмущаться. Теперь понятен порыв близости.
На свой вопрос получаю взгляд с упреком. Ладно, согласна, пусть не поэтому, и все равно бесит.
- Спасибо, что ушел не по-английски, - собиралась оставить его в гордом одиночестве, смотреть, как уходит – не могу.
- Тина, стой! - сжимает в объятиях. – Прости, что так поступаю…
- Если объяснишь, то определенно станет проще.
Все-таки сжалился надо мной:
- Филипп Абрамович считает, лучше покинуть страну на время, из-за возможных обвинений в заказном убийстве, которые пока не предъявлены и подписку о невыезде не брали с меня, лишь допросили в общем порядке. А в мое отсутствие он решит этот вопрос.
- Подожди… Просто так человека не будут подозревать?
- Я, действительно, планировал подобное…
- Что? Ты же не виноват? – хватаюсь за его рубашку.
- Нет. Но если это выплывет наружу, сомневаюсь, что кто-нибудь захочет разбираться. Мотив налицо и поводов хоть отбавляй.
- Выплывет? Это зашло дальше мыслей? – не верю. Хочется кричать: «не верю!».
- К сожалению… А тут «подарочек»... С ним уже разобрались.
- Боже… - отстраняюсь от него. Опускаюсь на кровать. – Хочешь сказать, о твоем намерении известно кому-то и найти доказательства не составит труда?
- Все возможно. Если возьмутся копать… Как ты понимаешь, после событий, связанных с тобой, я – кандидат номер один.
- Черт… Как же так? Но покинув страну, подтвердишь подозрения, - так устала расставаться с ним, так устала от проблем, так устала от слез, сейчас тоже не могу сдержаться.
Муж присаживается возле меня, вытирая соленую влагу с лица.
- Послушай, мой отъезд заставит полицию работать, а не сваливать на первого попавшегося. И люди Филиппа Абрамовича уже «роют землю». Тебя хочу оградить от ненужных переживаний. Наверно, легче думать, что я «типа в командировке», чем в СИЗО…
Киваю. Но свой самый большой страх озвучиваю:
- Когда все закончится? Когда…
Ян смотрит и молчит… Это затяжное молчание убивает, давит на виски, отравляет мерзким ядом… Задыхаюсь…