Глава 4
Глава 4.
Резкий аммиачный запах ворвался в нос, заставив дернуться и открыть глаза.
Сразу наткнулась на бледное потерянное лицо Яна. Он уложил меня на диван, и, судя по ощущениям в теле, вернее отсутствию боли, успел поймать до того, как могла удариться об пол.
Но это только физическая оболочка – ее страдания не волнуют, синяки проходят, раны затягиваются – все забывается. Моя душа плачет, обливаясь кровавыми слезами, узнав о ребенке на стороне. Как так? Почему? Чем заслужила такое отношение?
Отворачиваюсь от него. Не хочу видеть, не хочу верить…
- Тина, пожалуйста, ты должна выслушать… - его голос дрожит, когда сжимает мои плечи. И определенно чувствует за собой вину.
- Я ничего не должна… Не трогай меня… - отталкиваю от себя и сажусь, схватившись за голову руками, а он больше не делает попыток прикоснуться.
«Как же с этим жить?» - к такой правде оказалась не готова. Погорячилась, считая, что вытерплю.
- Да пойми! Все это случилось до тебя. Не изменял… И в мыслях не было никогда.
Поднимаю глаза, желая зацепиться за подаренную мнимую надежду.
- И сколько ему лет?
- На год младше Макса… Я же в то время, после развода, с ума сходил, когда лишился сына, а бывшая жена свалила с любовником заграницу… Пустился во все тяжкие, дела забросил, бухал постоянно… И, извини за натурализм, трахал все, что движется... Как познакомился с Полиной? – не помню. Встретились несколько раз, а после она исчезла из моей жизни, чего даже не заметил, продолжая вести разгульный образ. И вот, спустя десять лет, появилась в моем офисе… Не узнал ее, был шокирован услышанным, когда заявила, что у нее сын от меня.
- Как давно тебе об этом известно?
- Четыре месяца…
- Четыре месяца… И молчал… - обреченно вздыхаю. - А ДНК-тест? Ты же не поверил голословно?
- Конечно, нет. Это первое, что сделал… Все подтвердилось: на 99,99% являюсь биологическим отцом.
- Допустим… - встаю, не в состоянии больше сидеть, легче не становится. Расхаживаю по кабинету. – Допустим: все случилось так, как случилось, ситуацию не изменить и остается принять факт. Теперь-то ей что нужно? Я так понимаю, это она была?
- Да, она… Ребенок болен, требуется помощь…
- Что с ним?
- Лейкоз. Рак крови… нужна пересадка костного мозга…
- Если речь о деньгах…
- Дело не в деньгах, - перебил меня. – Ее муж - обеспеченный человек, для них это не проблема. Кстати, он не в курсе: считает мальчика своим сыном, так и должно оставаться…
- Тогда что хочет? – присаживаюсь обратно на диван.
- Донор… Найти его не просто. Изначально ко мне обратилась с этой просьбой, чтобы сдал анализ на совместимость – не подхожу, как и она, но такое часто случается... Нужен больший процент совпадения, чтобы минимизировать риски отторжения.
- И все-таки не понимаю…
- Последние две недели Полина активно осаждает с целью проверить наших детей, как ближайших родственников по отцу. Не хотел впутывать вас, надеясь, что все решится… и…
- …и я не узнаю… На это рассчитывал?
- Тина, не все еще сказал, - он осторожно взял мою руку, позволила и не стала вырывать.
- Не пугай меня.
- Родные братья и сестры почти всегда совместимы. Так вот: если наши с тобой дети не подойдут, она просит ребенка… Для этого не первый день приходит и слезы льет в моем кабинете.
- То есть? – кажется, догадываюсь, но это уже перебор.
- Еще одного общего ребенка, чтобы помочь своему сыну, - спокойно поясняет.
- Ян… - смотрю на него и готова расплакаться, хотя отчаяние матери понять не сложно, я бы тоже использовала все шансы и возможности, пошла на любые меры… лишь бы спасти…
- Ты не подумай лишнего, - прижимает крепко к себе. - С помощью ЭКО и суррогатной матери.
- Даже не знаю, что сказать… - не полагала услышать подобные новости и не приблизилась к правде ни на шаг. - Можно я с ней сама поговорю?
- Тина… ты… - обнимает лицо ладонями.
- Уверена. И согласна проверить наших детей. Если ему можно помочь, надо попробовать. А как зовут мальчика? Видел?
- Нет, не видел и не собираюсь знакомиться. Имя не спрашивал, Полина не говорила. Честно, без разницы, его рождение – не мой выбор. Для меня существуете только вы. Пусть все остается, как есть. И ты не вздумай лезть в чужую семью.
- Хорошо, не буду. Просто поговорю, - обещаю, хотя хочется взглянуть на него, похож ли он на…
«Зачем травлю себя?» - и так тошно.
- Прости, что раньше не сказал, - шепчет в губы, слегка прикасаясь невесомым поцелуем.
И я молчу, насколько тяжело на душе от этой ситуации - необратимой, как сказал Ян. Да уж… Муж не изменял, но прежней наша жизнь уже не станет.
***
Мой сон, мой кошмар, детский голос, отчаяние, боль и крик «спаси!» - все встало на место. Неизбежность поглотила в свои сети… Предчувствие беды не обмануло. И сделать вид, будто меня это не касается, не могу.
Встречалась с Полиной возле больницы. Она согласилась выделить немного времени между процедурами.
- По правде, говоря, давно хотела с вами познакомиться, Тина, - сразу начала женщина. – Извините за бесцеремонное вторжение в вашу семью, но как мать, надеюсь, поймете...
Слабо киваю.
Ревность все равно не покидает и разливает свой яд по венам. Даже тот факт, что ей далеко за сорок – не успокаивает. Внимательно изучаю ее лицо, внешний вид, в целом: ухоженная, симпатичная, сохранившая стройность, и вполне во вкусе Яна. Не удивлена, что обратил на нее внимание. Хотя сказал, в то время: готов был любую затащить в постель, все же своим предпочтениям не изменял…
«И мне не изменял» - добавляю мысленно, напоминая сама себе.
- Вижу немой вопрос… - замечает мой интерес. – Когда поведаю свою историю, многое станет ясно, другими глазами взглянете.
А я не могу вымолвить ни слова, растерявшись.
- Может, пройдемся? Погода хорошая.
Рядом с клиникой небольшой парк, с красивыми аллеями и прогулочными дорожками.
Иду за ней, обняв себя руками. Жду рассказ.
- Тина, не против общения на «ты»? – странное ощущение она вызывает, располагая к себе плавными движениями, мягкостью, звучащей в голосе.
- Нет…
Полина в матери мне годится – это точно, но если так хочет...
«Сколько ей? Сорок семь-сорок восемь? Вряд ли сильно изменилась за десять лет» - задаюсь вопросами.
- Мы с мужем в браке больше двадцати лет… И не торопись осуждать… - добавила она, увидев мою эмоцию. Подсунуть чужого ребенка и жить, как ни в чем, ни бывало?
- Вероятно, есть причины так поступить? – озвучиваю мысль в приличном виде. Лично для меня измены за гранью понимания, неприемлемое поведение. Лжи никто не достоин.
- Я долго пыталась забеременеть и уже отчаялась стать матерью. Обошла всех врачей и проблем не обнаружилось. Тогда уговорила мужа, который был уверен в своем здоровье, сделать то же самое. Результаты обследования забирала сама. Он оказался бесплоден – о чем не смогла сказать…
Полина окинула взглядом, убедившись, что слушаю. И продолжила:
- Тогда в голову пришла идея найти кого-то похожего на него, того же нордического типажа… Сама познакомилась с Яном, когда заприметила однажды в ресторане… Молодой здоровый мужчина и я тридцати шестилетняя женщина с ускользающим шансом стать матерью – это все, о чем думала тогда.
- Пожалуйста, не надо подробностей, - прошу, чувствуя, как окатывает очередной волной ревности, а глаза увлажняются.
- Прости… - говорит искренне. - Он говорил, ты ранима, с тонкой душевной организацией… И не хотел посвящать, несмотря на то, что ваша история любви случилась гораздо позже. Но мне, действительно, нужна помощь, ситуация безвыходная. Должна спасти единственного сына.
- Какой он? – вдруг задаю вопрос, для себя самой неожиданный.
- Кто? Сын? – переспрашивает и не называет имени.
- Да. Он похож на Яна?
- Нет, на меня. Правда, - Полина без труда поняла мое состояние, прикасается к руке, что зажата в кулак, и я мгновенно расслабляю пальцы. – Тина, как только все решится, исчезну из вашей жизни. Муж не знает, что ребенок не от него, сына обожает, и отец хороший. Врачи, конечно, в курсе всего, но во благо молчат. А донором может стать абсолютно незнакомый человек.
- Мы с Яном не против и проверим наших детей на совместимость.
- Спасибо, - в ее глазах стоят слезы. - Не представляешь, насколько это бесценно.
- Можно, я тоже сдам анализ? – в голове пульсирует фраза из сна «спаси меня!». Не могу пройти мимо.
- Конечно. Хотела кое-что спросить… - замешкалась она. Потом села на стоящую рядом скамейку.
- О чем? – тоже присела.
- Стань суррогатной матерью, - смотрит со всей серьезностью. – Ты молодая женщина, я не смогу выносить ребенка в силу возраста…
- Так, так, так, подожди… Ты Яну озвучивала?
- Нет.
- Тогда знала бы, что у меня трубы перевязаны.
- Для ЭКО не имеет значения проходимость труб, подсадка производится в полость матки. И на младенца претендовать не буду, даже мужу не скажу... Ты же ведь не отказалась бы от ребенка Яна?
Это какой-то бред. Все, что она говорит – чистой воды безумие. Я, конечно, понимаю: ею движет отчаяние и желание спасти сына. Но тот цинизм, с которым она рассуждает о не родившемся малыше, словно товаре или вещи – не просто поражает, вызывает отвращение. Хочет решить проблему и не обзавестись другими… А я уже почти прониклась к ней симпатией…
- Нет, - резко встаю, собираясь закончить беседу. - Я прошла стерилизацию, потому что мне нельзя иметь детей. После последней беременности чуть «Богу душу не отдала», лишить матери своих сыновей и дочь – да ты, вероятно, шутишь?
- Тина, прости, не знала… не подумала о причинах…
- И вообще, - выдыхаю, собираясь с мыслями, - пока речь идет о сдаче анализов на совместимость, но не ЭКО - на это мы не подписывались. Если нужно еще кого-нибудь подключим…
- Да, тороплю события, - по ее щекам текут слезы. – Время работает против нас – его попросту нет… Я беспомощна, руки связаны… И тогда становишься беспринципным, когда смотришь, как твой ребенок болен и медленно умирает. Пойдешь на что угодно…
- До встречи, Полина. Завтра мы сдадим анализы…
Направляюсь к машине. У самой сейчас эмоции зашкаливают, еле сдерживаюсь, чтобы не разреветься, а внутреннее противоречие разрывает: с одной стороны мальчику хочется помочь, но с другой – просьбы его матери не выполнимы. Для меня во всех смыслах: и выносить не в состоянии, и позволить родиться этому ребенку - тоже.
Прямо трясет от безысходности…
И одна навязчивая мысль в голове: «спаси меня!»
***
Кто бы мог подумать, что скажу это: предпочла бы мучиться от кошмара, чем реальность, похожая на ужасный сон. Теперь понимаю, не зря все снилось. Только не знаю, какой итог ждет.
Анализы сданы – от нас ничего не зависит больше. Ян тоже дал принципиальный отказ на рождение ребенка. Тем более, по словам врача, это не поможет, вернее – нет смысла, ведь на тот момент необходимость отпадет. Быстрее: найти донора.
Мы решили не посвящать других членов семьи, в особенности, это касается Виолетты Павловны, с ее повышенным давлением. И так тяжело, не хватало новыми проблемами обрасти. А если из детей кто-нибудь подойдет – это тоже добавит переживаний.
Только вместе возможно справиться. Чем мы заслужили эти испытания?
- Тина? – муж лег рядом, выйдя из душа, вкусно пахнущий и источающий свежесть. – Посмотри на меня.
Переворачиваюсь на спину, окидывая взглядом красивое рельефное тело – он в одном полотенце, повязанном на бедрах.
Все понимаю, к прошлому не ревнуют… Но теперь думаю о тех женщинах, что ласкали его, извивались в умелых руках, таяли от жарких поцелуев, стонали от удовольствия, мечтали о нем и желали. Сколько их было? Вдруг еще где-нибудь есть дети?
- Не молчи… - гладит мою щеку. Ян, как и я, ждет завтрашних результатов, волнуясь не меньше.
Не хочу говорить... Пусть сделает со мной все представленное сейчас, любит неистово и феерично, докажет в очередной раз, что кроме меня никто не нужен и так будет всегда.
Стягиваю бретельки своей ночной сорочки, обнажая грудь. Трогаю себя. Муж уставился на торчащие соски горящим взглядом. Но чего-то ждет, не прикасается...
И тут дошло. Мы поругались, когда вернулась после разговора с Полиной, кинув сгоряча: пока все не закончится, даже не думал о сексе. Выходит сама наказала… Как же глупо с моей стороны. Кто сказал, что ему проще? Он столько времени держал в себе, не желая расстраивать внезапно ворвавшимся прошлым и малоприятными подробностями, пытался уберечь от ненужной боли…
Не отрывая глаз от Яна, снимаю трусики. Потом подталкиваю его лечь на спину и тянусь к полотенцу, освобождая возбужденную плоть. Он подчиняется моим действиям, позволяет эту маленькую власть... Трусь об него, под нетерпеливые возбужденные вздохи. Провожу пальцами по своей груди, теребя соски и делая их чувствительными.
- Пожалуйста… - наклоняюсь к его губам и целую, покусывая.
- Что? – шепчет, ладони касаются моих бедер.
- Хочу тебя…
Просить дважды не приходится. Резко врывается в меня, сжав в тугих объятиях… И все время повторяет, как любит.