Глава 21

– С добрым утром, – шепчу я, как только открываю глаза.

Улыбаюсь, вспомнив, что скоро придет Мирослав. И одновременно пугаюсь этого.

Проводив девочек на занятия, подхожу к зеркалу и провожу ладонями по лицу. Пытаюсь прийти в себя, согнать липкую паутину сонливости.

Лицо свежее, я выспалась. Но от следов хронической усталости так просто не избавишься… Надеваю розовую повязку на волосы с бантиком. Ее для меня выбрала в магазине Соня. Пока есть время, наношу крем, затем быстро крашусь: слегка подвожу глаза, крашу губы.

Неловко, что хочется выглядеть перед Мирославом привлекательнее. И так сладко ждать звонка в дверь.

Сварить для него кофе? Сделать завтрак?

Понятия не имею.

Не знаю, как ведут себя после первого свидания. Тем более, со взрослым и богатым мужчиной. На Байкале было как-то проще. Воспоминание приводит в чувство, убирает лишнюю лихорадочность. Мы уже жили под одной крышей. И даже целовались.

Все в порядке, Нежина. Не нервничай.

Боже, у тебя так долго не было мужчины, что ведешь себя словно девственница.

Наконец, звонок в дверь.

Выжидаю несколько секунд и иду открывать.

– Доброе утро, – Мирослав обнаруживается за дверью с симпатичным букетом белых нарциссов.

– Спасибо, – от смущения слегка краснею, когда замечаю, что вообще-то он пришел не один. За ним стоят с чемоданчиком двое парней. – Прошу.

Пропускаю их в квартиру.

– Где чаще всего няня проводит время с ребенком? – спрашивает один из парней.

Показываю комнату, затем ухожу на кухню, чтобы поставить цветы в вазу. Там меня ждет Мирослав. Стоит у окна, глядя во двор. Я так скромно живу, что мне неловко за простую квартиру и недорогой ремонт. Как говорится, бедно, но чисто.

– Соня обрадуется, – замечаю я, поправляя цветы в вазе. – Она обожает нарциссы. Хочешь, сварю тебе кофе?

Мирослав оборачивается, его взгляд обжигает – он не за кофе пришел, и это видно.

– С удовольствием. Они скоро закончат.

Киваю, готовлю кофе – заодно и себе. Разбавляю сливками, чтобы было не так крепко. Мирослав предпочитает черный. От горячего взгляда бегают мурашки, от решительных действий его останавливают только посторонние в доме.

Понятия не имела, что могу разжечь и увлечь такого мужчину. На меня и обычные-то не обращали внимания. Впрочем, они обращают внимание только на благополучных женщин. Если у тебя больной ребенок – ты никому не интересна.

Мирослав приближается.

Взгляд, скользящий по губам, шее и чуть ниже ключиц, обжигает. Он берет чашку из моих рук, наши пальцы едва соприкасаются, но я краснею от смущения.

Неловкую сцену прерывает парень-инженер.

– В комнате, прихожей и детской камеры установили. Осталась кухня.

Поняв намек, мы с Мирославом выходим в зал. Мне немного неловко за беспорядок: кругом валяются игрушки, одежда и книжки. Галина торопилась и не успела убрать утренний беспорядок. Автоматически начинаю подбирать вещи, и складывать по местам.

– Можно вас на минуту? – через полчаса зовет инженер. – Мы установили наблюдение. Все работает. Записи с камер хранятся на сервере в течение трех месяцев. Доступ сможете получать через мобильник по паролю.

Мне показывают, как смотреть записи. Все предельно просто. В моем аккаунте несколько строк: «Детская-1», «Кухня-1», «Зал-1» и «Зал-2» – расположение и номер камеры.

Я любуюсь, как мы с Мирославом стояли в зале несколько минут назад. Хожу и подбираю вещи, а Мирослав, сунув руки в карманы брюк, наблюдает за мной. Взгляд следует по пятам, а я не замечала этого… И даже через камеру «Зал-2» заметен неподдельный мужской интерес.

Инженеры уходят, Мирослав провожает их и возвращается в кухню.

Мы одни.

До меня неожиданно это доходит на уровне ощущений, а не мыслей. Когда мы наедине с мужчиной, вам обоим приходит в голову эта мысль. Только мы, кажется, этого ждали.

Мирослав проводит пальцами по щеке, улыбнувшись.

– Ты очень красивая, Эля… Понимаю, почему Камиль выбрал тебя, – отвожу взгляд, и Мирослав встряхивает головой. – Прости, я не должен был так говорить.

Они очень разные. Камиль и Мирослав – непохожи друг на друга, но, грустно думаю я, у них одинаковые вкусы на женщин.

– Ничего, – шепчу я.

Он выбрал меня.

Как выбирают племенную кобылку, чтобы выносила породистого жеребеночка. За красоту, стать, молодость и здоровье… Выгрыз мне сердце заживо этим поступком. На лице появляется вуаль печали.

– Прости, – повторяет Мирослав, и целует в губы.

Третий поцелуй с ним. По-прежнему осторожный, словно он не уверен, что снова я не испугаюсь и не убегу. Надо же. У него столько девушек могло быть, а тронула его сердце я.

Если бы он не вспомнил про Камиля…

Но теперь у поцелуя привкус боли, горечи… Но вместе со страданием поцелуй приносит счастье. Я это заслужила. Я имею право быть счастливой так же, как миллионы женщин. Несмотря на свои беды и больного ребенка. Я имею право жить и не оправдываться за это. И сейчас я в руках самого прекрасного мужчины на свете: заботливого, красивого, сильного. Не каждой везет так, как мне.

И я позволяю себе забыться.

Улететь вместе с ним туда, куда Мирослав меня ведет. Утонуть с ним в нашей общей страсти. И больше я не буду убегать и прятаться, смущаться его. Все, что могли, мы друг другу сказали. Он был терпелив. А я привыкла к мысли, что могу быть с мужчиной вместе, эта мысль больше не пугает.

Не знаю, как он отнесется к моей неопытности.

Но надеюсь, поможет ее преодолеть.

В спальне полумрак из-за задернутых штор. Пахнет свежестью и лавандой, и немного – ветром из приоткрытого окна. Мы с Мирославом целуемся. Я так волнуюсь, что воспринимаю происходящее только эмоциями и отдельными картинками.

Вот он берет меня за подбородок, чтобы лучше целовать.

Шепчет на ушко нежности и целует шею.

Через голову стягивает майку, и я оказываюсь в его руках. Я растворяюсь, таю в нежных, сильных руках. Это самый умелый мужчина, что у меня был. Просто небо и земля с моим первым партнером. Он был всего один, мне не с кем было его сравнить… И только теперь поняла, сколько потеряла, когда-то отказавшись от постели.

Когда все заканчивается, я чувствую смятение и счастье одновременно. Мирослав лежит на спине, а я скованно прижимаюсь к теплому плечу. Как это приятно, когда кто-то рядом. И не просто подставляет плечо в переносном смысле, но и в прямом.

Ощущаю поцелуй в ушко. Щекотный, влажный и делающий меня абсолютно счастливой.

– Спасибо, дорогая, – шепчет Мирослав, и от его шепота расходятся теплые волны по телу. – Я боялся, что ты снова испугаешься.

– Не так уж было и страшно, – шепчу я, сладко ежась.

– Я на минутку, – Мирослав отпускает меня и садится на кровати, надевая брюки. Уходит в ванную, но замечаю, что берет с собой телефон.

Без сильных рук становится холодно и грустно. После счастья откат неминуем – в моей жизни это не нарушаемое правило. И чем больше счастье, тем больней пощечина реальности…

Так было с Камилем.

С Соней. Со всем.

Вздыхаю и сажусь, натягиваю халат.

Сказка закончилась, меня ждет реальная жизнь.

Допиваю на кухне остывший кофе. Пора готовить обед Соньке… Боже, чем я занимаюсь вместо того, чтобы позаботиться о ребенке? Самоуничижительные мысли исчезают, когда со спины меня обнимает Мирослав.

– Уже встала? Ненадолго же я уложил тебя в постель.

– Они скоро вернутся.

– Знаю, – трогательный поцелуй в ушко. – Прости, что не удержал коней. Ты, наверное, не так это представляла. Обещаю, следующая ночь будет волшебной.

Я заливаюсь краской.

Стою к нему спиной и боюсь взглянуть в глаза от смущения. Даже не знаю, чего боюсь… Увидеть разочарование, черствость? Страх понять, что мужчину я заинтересовала лишь на один раз… Пересиливаю его, и поворачиваюсь.

– Красавица, – шепчет Мирослав.

Он неторопливо застегивает сорочку, ласковый взгляд скользит по моему лицу. Интересно, он доволен, ему понравилось? Неожиданная мысль для взрослой женщины, но опыта у меня почти нет. А у него, уверена, были девушки, которым я не гожусь в подметки. Которые умеют доставляют удовольствие всем: начиная с внешнего вида и заканчивая техниками, изученными в совершенстве.

– Перестань, – смеюсь я, смущенно убирая за ухо выбившийся локон.

Ох, ну и растрепал же он меня! В ужасе хватаюсь за волосы.

– Нужно привести себя в порядок! Девочки скоро вернутся.

А я не хочу предстать перед няней в таком виде. Переодеваюсь в футболку и джинсы, расчесываю волосы и убираю размазавшуюся тушь из-под век. Рука чуть дрожит. Ох и натворила ты, дорогуша… Но почему-то кажется, что я не пожалею об этом. Не пожалею, что была с Мирославом.

Только хочу сохранить это в тайне и никто, даже Варя, никогда об этом не узнают.

– Мне пора, – говорит Мирослав, но не отпускает руку.

Притягивает к себе, и целует в губы, а затем в макушку, когда утыкаюсь носом ему в грудь.

– Позвоню тебе вечером, малышка, – шепчет он.

На сердце появляется сладкая истома от ласкового «малышка». Еще один поцелуй, и когда Мирослав уходит, я мечтательно сажусь в кресло, ощущая себя… Счастливой. Спокойной. Уверенной в завтрашнем дне. Оглядываю беспорядок в комнате – надо прибраться. Хочется вить гнездо, хочется уюта.

От уборки отвлекает звонок телефона. Хватаю трубку, думая, что Мирослав… Нет. А кто?

– Алло? – отвечаю я.

– Ты хотела поговорить, – сдавленный, гробовой голос, полный печали и слез мгновенно переключает со счастливой жизни на ад, в котором живет эта женщина.

Алина.

Я уже не ждала ее звонка.

– Алина, – бормочу я, и сажусь за стол, чтобы перевести дух и собраться с мыслями после бесконечной беготни. Вот в этой женщине нет суеты. Она живет в вечном стазисе, полном одиночества и боли. – Алина, с тобой все в порядке?

– А ты чего ждала?

Вопросы выбивает из колеи.

– Ты исчезла. И после нашей последней встречи я волновалась. Рассказала обо всем Мирославу, хотела в полицию обратиться, потому что твоя прислуга полтора месяца не давала с тобой связаться.

Молчание.

– Ты точно в порядке?

– Что ты сказала Мирославу?

– Что ты исчезла.

– И что он ответил?

Теперь замолкаю я. Тон, вопросы – все подчеркивает ненормальность разговора. Ей как будто не интересно, что ее искали, неинтересно вообще все – у нее пустой голос. Может, на таблетках?

– Что обратимся в полицию, если тебя не найдем… – бормочу я. – Алина, может тебе нужна помощь? Если да, дай знать. Мирослав поможет тебе.

– Дура, – вдруг говорит она. – Не преследуйте меня. Со мной все хорошо. Завтра я уезжаю за границу навсегда. Этот номер будет недоступен. Хватит суетиться. Прощай.

В ухо бьют гудки, и я удивленно смотрю на телефон.

Что это было? Разговор получился настораживающим, но Варя снова бы сказала, что это паранойя. То, что с Алиной что-то не в порядке видно уже невооруженным глазом, но это ее дело в конце концов. Она жива и более-менее здорова… Моя версия себя не оправдала.

Разговор с Алиной не успокоил, а наоборот, подогрел подозрения. Или я во всем начала видеть что-то подозрительное? Нужно будет сообщить Мирославу, что все с Алиной в порядке. Или она ему сама позвонит, что скорее.

После звонка пытаюсь скорей восстановить душевное равновесие. Алина живет в слишком мрачном и страшном мире, я только что к нему прикоснулась и скорее хочу избавиться от горького послевкусия.

Перебираю вещи Соньки, определяя, что пора стирать, а что уже можно выбросить. Вещи еще годные, но которые стали ей малы, отделяю от остальных, чтобы отдать на благотворительность.

Давненько не разбирала шкаф. С появлением Галины это потихоньку перешло в ее обязанности.

И вдруг в глубине шкафа натыкаюсь на игрушку, которой у нас не было. Плюшевого медведя, небольшого и с лентой на шее.

Все бы ничего, но точно такого же мне пыталась всучить Алина. Я выбросила его по дороге домой.

Что это за хрень?

Кручу в руках, пытаясь понять: это та же самая игрушка или похожая?

Холодею при мысли, что она могла подкараулить Соньку на улице и подарить ей игрушку. Медведь ей не нравится. Иначе не валялся бы в шкафу, она бы везде таскала его в шкафу.

– Что это? – показываю я игрушку Галине, когда они возвращаются.