Глава 70

- Ты и без цепей можешь сделать со мной все, что пожелаешь, - роняю тихо, продолжаю натягивать путы в безотчетной попытке освободиться, оглядываюсь по сторонам.

Рустам опять оказывается сверху. Моментально лишает опоры. Склоняется, шумно вдыхает воздух возле напряженно выгнутого горла, будто впитывает мой аромат.

Его губы мучительно близко. И мучительно далеко. А взгляд, словно говорит: «Наконец, начинаешь понимать суть. Ты моя. Всегда. До капли. Больше не убежать».

- Тогда зачем связал? – спрашиваю и не узнаю свой собственный голос, неожиданно хриплый, надтреснутый, чужой. – Чтобы не мешала тебе?

Тяжелое дыхание опаляет кожу. Проходится от шеи к груди. Помечает живот. Возвращается обратно. Выше и выше. По ребрам. Вынуждая простонать.

Никаких прикосновений. Лишь дикий и неистовый жар, сжигающий дотла.

Его глаза пожирают меня. Душу вытягивают. Вырывают.

- Почувствуй, - звучит, точно приказ. – И отпусти это.

- Что? – бормочу. – Что отпустить?

- Все, - бросает прямо в приоткрытые губы. – И в первую очередь – себя.

- Рустам…

- Отдайся мне.

- Я… уже.

- По-настоящему.

Он изучает мое тело. Не дотрагивается. Исследует одним лишь дыханием. Вбирает воздух возле моей кожи. Тяжело и жадно. Как зверь обнюхивает добычу. Не спешит поглотить, растягивает удовольствие, превращая наслаждение в сладкую пытку.

Страха не ощущаю. Совсем не боюсь. Ни тени испуга внутри не улавливаю. Доверяю. Расслабляюсь. Разум отключается. Воля плавится. Краем сознания улавливаю главное. Рустам не причинит боли. Не совершит со мной ничего дурного.

Он убийца. Садист. Легко ломает людей. Любого поставит на колени. Тогда почему под сердцем упрямо горит моя слепая вера?

Как с другими – так и со мной. Не сразу, так позже. Да? Нет? Не знаю.

Надеюсь, стать особенной. Но каждая его девушка на подобное надеялась. Та бедная администратор из отеля. Несчастная безумная немка. Каждая ступала за этим палачом. Склоняла голову на эшафот. Верила. И еще его проклятые практики. Странные умения. Откуда столько опыта? Пробовал очень многое. Познал разные оттенки чувственности. Ему по вкусу боль. Кровь. Насилие. Я эти интересы не удовлетворю. Никак.

- Говори, - холодно выдает Рустам, заставляя меня вздрогнуть.

- О чем? – гулко сглатываю, когда наши взгляды сталкиваются.

- Ты слишком много думаешь, - замечает, чуть склонив голову в сторону. – Лучше сразу озвучь, и я разобью эти глупые сомнения. Выкладывай. Что тебя тревожит?

- Я знаю, какой секс тебе нравится, - говорю сдавленно. – Жесткий. Грубый. До крови. Я помню, что рассказывали в клубе о предпочтениях Графа. Может, это не совсем правда. Но я подслушала твой разговор с женщиной в маске. Речь шла о каком-то Совете и о ваших прошлых встречах. Она ползала на коленях, била себя по щекам, просила снова дать ей то, чего очень жаждет.

Рустам остается безразличен к моим словам. Его выражение лица никак не изменяется, ни единый мускул не дрогнет. Абсолютное спокойствие. Если бы не огромный член, который прижимается к моему животу, я бы решила, что мужчина совсем ничего не чувствует. Просто держит меня под прицелом тяжелого взгляда, глаз не сводит. Кажется, проникает до разума, вонзается иглой в мозг, считывая недомолвки.

- Ты не злишься, что я подслушала твою приватную беседу?

Лишь насмешливо выгибает бровь.

- Я не потерплю измену, - выпаливаю. – Один раз простила, но больше не потерплю. Если ты захочешь искать то, чего не хватает, где-нибудь на стороне, то ко мне не возвращайся.

- Я не изменял, - ухмыляется.

Наглый гад.

- Изменял! – восклицаю. – Еще как. Прямо у меня на глазах, как специально привел эту девушку и решил поиздеваться, поглумиться. И над ней, и надо мной. Тебе нравится унижать женщин.

Были бы мои руки свободны, я бы все же залепила ему пощечину. Поздно, конечно. Но сейчас чувства обострились во сто крат.

- Ты больше не будешь трахать других на моих глазах, - заявляю твердо. – Никогда. Понял?

Отвешивает кивок. Шутит?

- Я серьезно, Рустам, - шиплю. – И в тайне ты тоже никого не станешь раскладывать. Если хоть раз сделаешь так, до меня не дотронешься. Лучше умру, чем такое позволю. Ясно? Я не стану терпеть твои измены.

Он склоняется и проводит языком по моим губам, но отстраняется прежде чем успеваю прикусить. Смеется. Этот ублюдок хохочет над важными словами.

- Прости, - вдруг бросает Ахметов. – Было слишком вкусно.

- Что? – полыхаю раздражением. – Что тебе вкусно?

- Твоя ревность, - обезоруживает. – Надо пробовать, пока не угасла. Хотя подозреваю, буду часто этим баловаться.

- Чем – этим? – хмурю брови. – Изменами?

- Я долго жил по кодексу своего отца. Следовал строгим правилам, которые устанавливал глава клана. Платил за каждую ошибку собственной кровью. Искупал вину в бою. Но потом пересмотрел взгляды на мир. Узнал много нового и решил, что никто не станет мне указывать, как именно поступать, где правда, а где ложь, куда двигаться дальше. Тогда я создал свой личный кодекс.

От ровных и спокойных фраз веет прохладой, возбуждение покидает плоть. Нет ничего будоражащего. Только лед.

- Я поступаю с каждым человеком так, как он заслуживает, - продолжает хлестко. – И я уверен, ты не заслужила моих измен.

Вздрагиваю, когда он накрывает мой рот своими требовательными губами, впечатывается, точно клятву закрепляет.

- Но ты… тогда… в отеле, - бормочу сбивчиво, лишь стоит прервать контакт.

- Я показал тебе то, что ты сама хотела.

- Такого я точно не хотела, - отрицательно мотаю головой. – С чего ты вдруг решил? Да ты просто… да она тебе понравилась, вот ты и… а теперь еще и меня виноватой сделал.

- Выходит, ты была готова меня принять? – скалит зубы. – Там. В душевой кабине, когда дразнила сладкими обещаниями. Я ошибся? Неправильно понял? Стоило вжать тебя в стенку и вытрахать до звона в ушах?

- Нет, нет, - шумно втягиваю раскаленный воздух. – Тогда я совсем не желала становиться твоей. Была рада, что не тронул. И думала, что неплохо, если ты выбрал другую, лишь бы до меня не дотрагивался. Но… на тот момент наш первый раз произошел, поэтому ты мог подождать, пока я пойму, пока мы разберемся.

- Не мог, - опять усмешка. – Я не из тех, кто хранит верность.

- Ну вот, - сдавленно выдыхаю. – Ты сам подтвердил. От меня всего не получишь и пойдешь искать у других, найдешь девушек по своему вкусу. Как прежде находил.

- Я получил гораздо больше, чем все.

- Нет, - протестую моментально. – Я пришла к тебе, я признала чувства, но это не значит, что я поползу за тобой на коленях, буду умолять о боли и всех тех кровавых забавах. Я и узнавать про такое не хочу.

- Не хочешь – не узнаешь, - мрак в его глазах сгущается. – В чем проблема?

- Издеваешься? – печально улыбаюсь. – Этого хочешь ты.

- Глупая, - трется носом о нос, точно как в нашем далеком детстве. – Я хочу тебя. Не боль и не кровь. Ты мне нужна. Только ты.

- А другие? – едва губами шевелю.

- Их нет.

- Ты сказал, не хранишь верность.

- Верность я хранил роду. Клану Ахметовых. Своему отцу. Нашим законам. Но то, что между нами, это гораздо больше верности. Сильнее жизни. Сильнее смерти. Сильнее всего на свете.

- Что же это? – грудь сдавливает, а глаза печет, и я чувствую, как затуманивается взгляд, как слезы стекают ручьем.

- Догадайся, - улыбается.

Господи, кажется, он впервые просто улыбается мне. Без тени иронии, насмешки, без примеси темных чувств.

- Когда ты говорил все те вещи, - всхлипываю, шмыгаю носом. – Разделить меня с братьями, пустить на круг. Разорвать. Заставить валяться у тебя в ногах. Ты был отражением того монстра, которого я хотела в тебе увидеть? Намеренно пугал?

Опять этот взгляд. Или просто чудится?

- Наконец, начинаешь понимать, - говорит Рустам, принуждая мое сердце сжаться в комок и пропустить удар.

- Я знала, - закусываю губу, сдерживая нервный смешок. – Почему-то я знала, ты это сейчас скажешь.

- Давно пора, - хмыкает. – А теперь перейдем к делу.

- Подожди, - бормочу протестующе. – Кое-что мы не выяснили. Твоя практика в Азии. Кто именно научил…

Моя фраза утопает в надсадном стоне, потому как Рустам явно устает от обсуждений и решает показать свои знания наглядно. Прямо сейчас. На мне.