Глава 76

Роза выпадает из моих пальцев по дороге в подвал. Не замечаю, где именно выпускаю цветок, просто ощущаю пустоту. Спохватываюсь слишком поздно. Дергаюсь, пробую обернуться, верчу головой в разные стороны.

- Забудь, - говорит Рустам. – Я подарю тебе гораздо больше.

- Как ты умудряешься читать мои мысли? – спрашиваю изумленно.

- Не читаю, - отвечает с усмешкой. – Чувствую.

Он несет меня в темноту, а я до сих пор не ощущаю страха. Совсем не боюсь. Ни капли. Его уверенность успокаивает. Даже мои горькие слезы моментально высыхают, когда мужчина сжимает дрожащее тело в объятиях.

Я снова прокручиваю легенду «Черного замка» в голове, разбираю по фрагментам, по кадрам. Живо представляю торжество, огромный зал, заполненный людьми, а потом будто гром среди ясного неба – заговор. Нападение предателей на хозяина. Воин бьется, точно дикий зверь, защищает свою собственность. Его жена спасает детей, выводит их прочь, но остается рядом с любимым мужем. Откуда взялся завал? Та груда камней, отгородившая пару от мира вокруг? Загадок тут очень много, ответы нереально найти, остается теряться в догадках.

«Сильнее смерти». Строки на чужом языке проплывают перед глазами, и мне начинает казаться, уже их прекрасно понимаю. Бэлла и Воин погибали в жутких мучениях, но все равно продолжали обнимать друг друга. Вечная любовь. Сильнее смерти.

Вдруг на ум приходит отец Рустама. Я и прежде размышляла о том жутком кольце, которое невозможно снять. Кто в здравом уме наденет подобное украшение на свою собственную дочь?

Пятьсот лет назад клан предателей похитил драгоценности Ахметовых. В недавнем прошлом отец Рустама краденное вернул. Кольцо – часть давно утраченных сокровищ. Здесь так и просится вывод о том, что не всех виновных вырезали сыновья Бэллы. До наших дней их род протянулся и даже значительно укрепил власть. Мой мужчина проделал серьезную работу, раскапывая факты, вытягивая мелочи из легенд.

Я пробую сопоставить известные детали, докопаться до истины, но осознаю, информации ничтожно мало. Сложно утверждать что-либо наверняка, хотя теории роятся вокруг, одна безумнее другой. Кто такой Граф? Образ Рустама или реальный человек, которого он играл передо мной и перед другими? Столько таинственных слов было брошено, столько странных намеков. Достаточно вспомнить про стих.

«Тигр, тигр, жгучий страх, ты горишь в ночных лесах. Чей бессмертный взор, любя, создал страшного тебя?»

Вряд ли Рустам стал бы цитировать поэзию без веской причины. Должен быть смысл в этих строках. Реальный Граф оказался его учителем? Или же Граф принадлежит к тому роду предателей, который пытались полностью уничтожить? Трудно понять наверняка.

«Кто скрутил и для чего нервы сердца твоего? Чьею страшною рукой ты был выкован такой? Чей был молот, цепи чьи, чтобы скрепить мечты твои?»

Графом мог быть любой из родственников Рустама. Его отец. Где теперь это чудище? В подвале? Но прежде речь шла про лес. Очередной ребус. Вопросы продолжают расти, множатся с поразительной скоростью.

- Я покажу тебе комнату, в которой обожаю играть, - говорит мужчина и опускает меня на ноги посреди мрачного подземелья. – Здесь их несколько, но эта особенная.

- Играть? – невольно отступаю назад.

- Это не БДСМ, - ухмыляется он.

- Я не сказала…

- Зато подумала.

Тяжелая деревянная дверь распахивается. Смело ступаю вперед. Чувствую, мне тут больше никто не причинит зла. А другим людям? Новый вопрос для моего бесконечного списка.

Я перевожу дыхание, когда осматриваюсь вокруг и не нахожу следов крови. Здесь нет изувеченных тел. Ничего мерзкого и чудовищного. Наоборот – абсолютная стерильность. Смахивает на больничную палату. Вернее на хирургический кабинет. Пожалуй, даже на операционную. Вот самое точное определение. Подходит идеально.

Такую обстановку не ожидаешь увидеть в одной из камер подземелья. Больше подходит для больницы. Прекрасное освещение. Внушительное пространство уставлено стойками, где расположены сверкающие металлические инструменты и различные медицинские аппараты. Несколько кушеток. Закрытые стеллажи. Капельницы. Дефибрилляторы.

Я стараюсь изучить каждую деталь. Скальпели. Шприцы. Ампулы. Таблетки. Все очень аккуратно сложено. Полный порядок. Каждая вещь явно находится на своем законном месте.

Комната для игр. Тогда почему выглядит как реанимация?

- Тут очень чисто, - наконец, выдаю я.

Рустам закрывает дверь, окончательно отрезая нас от всего остального мира. Подходит вплотную. Его лицо не отражает никаких чувств. Маска. Похлеще чем та другая, что выкована из железа.

- Я всегда убираю за собой, - произносит ровно.

Открываю и закрываю рот. Слова забиваются глубоко в горле. Казалось бы, можно о многом сейчас спросить, уточнить. Но какой смысл? Все очевидно.

- Ты издеваешься над людьми? – мой голос срывается. – Тут. Иначе для чего нужна операционная? Прости, не представляю тебя в роли доктора.

- Людей здесь не бывает, - спокойно отвечает Рустам. – Ты не в счет. Хозяйка. Но я принимаю гостей время от времени. Кто заслужил – идет под нож.

- Ты не можешь такое решать, - отрицательно мотаю головой. – Существует закон. Правосудие. Нельзя просто брать и убивать всех подряд. Пусть и преступников.

- А если закон перестает справляться? – выгибает бровь.

- Это не выход, - шумно вздыхаю. – Ты же не маньяк. Господи. Рустам, неужели тебе доставляет удовольствия истязать других? Так много ненависти внутри? Злоба? Это ненормально.

- Раньше ярость затмевала разум, мешала мыслить трезво. Но я давно преодолел барьер и раздвинул границы своих возможностей. Тот, кто не управляет собой, никогда не сумеет управлять другими. Слишком серьезная жертва ради ненависти. Не находишь?

- Черт побери, - закусываю губу, сжимаю кулаки, а после все равно не выдерживаю и хватаю его за рубашку. – Что ты несешь?

- Каждый из оказавшихся здесь не чувствовал на себе моей злобы, - ровно поясняет он, будто рассуждает о самых обычных вещах. – Только интерес свободного исследователя. Легкий и непринужденный.

- Дьявол, - выпаливаю. – Беру свои фразы назад. Лучше ненависть. Состояние аффекта. Чистое бешенство. Что угодно лучше, чем вот такие твои невозмутимые рассуждения.

- Я приглашаю к своему столу только виновных, - заявляет ледяным тоном. – Восхищен твоим осуждением. Выходит, ты никогда не мечтала прирезать меня? Марата? Моего проклятого отца?

- Марата – нет, - признаюсь честно.

- Брат всегда пользовался успехом у женщин, - хмыкает. – А уж в какой восторг от его манер приходила личная рабыня. Всегда покорно рядом вилась, менялась по щелчку.

- У Марата была рабыня? – кривлюсь. – Он проводил безумный обряд?

- Многие мужчины моей семьи поступали подобным образом, - перехватывает запястья, поглаживает и отводит от себя, заставляя выпустить ткань рубашки.

- А ты? – чувствую, как разливается горечь. – Тоже такое пробовал?

- Зачем? – прожигает взглядом. – Хватит с меня одной цепи.

Жар разливается по застывшим жилам, позволяет снова глотнуть воздух. Трепет сотрясает изнутри. Короткое признание, точно выстрел в упор, прошивает насквозь.

- Я говорила и думала много плохого о тебе и твоем отце, - выдаю глухо. – Марат всегда казался более адекватным и справедливым. Не сыпал угрозами, не обещал забрать мою кровь. Хотя теперь, зная, что у него имелась рабыня, трудно сохранять уверенность в собственных выводах. Я плохо разбираюсь в людях. Часто ошибаюсь.

Замолкаю. Отчаянно стараюсь урезонить бушующие внутри эмоции. Пальцы Рустама как будто крадут мой пульс. Сжимают слегка, едва касаясь кожи, однако все же до безумия ощутимо. От соприкосновения с ним пробивает электрическим током.

- Я бы не стала никого из вас убивать, - прибавляю после паузы. – Я бы не смогла. Может, звучит наивно и глупо, но я верю в справедливость. Преступников надо судить по закону, а не заниматься расправой лично. Пусть виновный отправляется в тюрьму, отбывает срок.

- Как быть, когда закон защищает виновного? – спрашивает мрачно. – Когда виновный и есть закон?

- Я понимаю, существуют продажные полицейские и продажные судьи, но всех же купить нельзя, а значит…

- Можно, - обрывает.

- Так не бывает, - бормочу тихо.

- Полиция. Суды. Правительство. Они управляют всеми странами, проникли в каждый угол этого гребаного мира. Эта отрава разливается повсюду. Долбаный вирус. Трудно реальность от такого дерьма вылечить.

- Они? – спрашиваю чуть слышно. – Кто – они?

- «Табула Раса», - произносит хлестко. – Так эти ублюдки себя величают. Тайный орден, который рулит политиками, олигархами, криминальными авторитетами. Всеми, кто хоть какой-то вес имеет. Под их руководством и главы кланов находятся, и менты, и судьи. У них в прислуге киллеры и террористы. Без их ведома ничего серьезного не происходит. Впрочем, они и мелочи мониторят.

- Стой, - роняю сдавленно. – Ты серьезно? Похоже на бредовую конспирологическую теорию. Секретное общество управляет целой планетой. Масоны. Закрытые клубы. Я разные передачи видела, но это ведь не может быть правдой.

- Правду вряд ли покажут.

- «Табула Раса», - пробую название на вкус, ощущаю цепенящий холод внутри. – Хорошо. Откуда ты про них столько знаешь?

- Когда отец надел на мою сестру кольцо, я был сопливым пацаном. Не задавал лишних вопросов. Другие братья тоже молчали. Глава клана всегда все сам решает. Его приказ – наш закон. Нужно подчиняться, четко выполнять распоряжения. Отец поставил нас перед фактом. Вот давно утраченные сокровища. Теперь эти драгоценности снова с нами. Вот повод для гордости и ликования. Никто из нас не подозревал, в чем суть, не догадывался, что такие богатства могли вручить только потомки шакалов, что предали Ахметовых пятьсот лет назад.

- Подожди, - хмурюсь. – Но те люди могли погибнуть. Разве нет? Столько времени прошло. Ценные вещи могли сменить множество хозяев.

- Я бы тоже так решил, если бы не видел полную картину, - скалит зубы. – Слушай дальше. Отец вернул часть. Значимую часть, но не все. Среди побрякушек находилось проклятое кольцо, и мой папаша прекрасно осознавал принцип действия того гребаного механизма. Над вещицей серьезно поработали, усовершенствовали до такой степени, что драгоценность легко надеть на любой палец, а вот снять уже нереально. Отец надел на Амину эту дрянь. Погубил родную дочь. Предал нашу кровь. Жалкий слизняк. Еще и насмехался. Сказал, будто долбаная железка – дар на будущее венчание. Гад. Ублюдок. Отлично понимал, она обручится лишь со своей неминуемой смертью.

- Почему? – сглатываю. – Твой отец никак не мог знать, что мой безумный дядя выберет Амину в качестве следующей жертвы.

- Не мог? – его рот складывается в пугающей усмешке. – Это было кольцо жертвы. Еще до всей истории с кровным долгом Стрелецких. Метка смерти. Плата за услугу. Месть.

- Рустам, я совсем перестаю понимать, о чем ты рассказываешь.

- Тогда не перебивай, - отрезает жестко. – Отец работал на «Табула Раса», как и многие другие главы кланов, подобная информация тщательно скрывается. Ни я, ни мои братья ничего не подозревали, верили, будто наш славный папаша всегда сам справляется. Не догадывались о скрытых козырях, о том, кто его вел, кто ему помогал и чьи приказы он покорно исполнял. Подстилка. Короче, отец попросил об очередной услуге. Серьезная помощь требовалась для устранения врага. Ордену нет нужды брать со своих прихвостней деньги. Эти уроды гораздо более изобретательны. В тот раз выставили четкое требование: отдать родную дочь. Единственную. Отдать Амину, понимаешь? И он согласился. Мразь. После получил коробку с побрякушками, тоже сперва ничего не просек, даже удивился щедрому подарку. Отец понятия не имел о том, кому с такой готовностью подмахивает. Разве было ему дело до древних легенд? До сказаний давно минувших дней? Но ничего, «Табула Раса» объяснили суть до деталей, освежили память, провели разъяснительную лекцию, поведали про старую вражду. Не всех шакалов Ахметовы порезали пятьсот лет назад. Живучие твари выбрались, построили империю покруче, еще и за счет краденых драгоценностей, замутили проклятый орден, который теперь весь мир вокруг своего хрена вертит. Конечно, там не только они, разного народа хватает, но власть держат крепко, сила таится непомерная. Паршиво мы им отомстили. Не дорезали. Значит, их черед реванш брать и простая казнь там никого не устраивает. Представление надо забацать. Главную роль сыграет любимая дочка.

- Твой отец признался? Сам обо всем рассказал?

- Нет. Он не считал нужным оправдываться. В своих решениях и действиях не сомневался.

- Тогда откуда ты…

- Я допросил первоисточник, - в черных глазах замерзает лед. – Поверь, оказавшись за одним столом со мной, люди становятся невероятно разговорчивыми. Стоп, люди? Я ошибся. Твари. Ползучие твари начинают очень удачно складывать крики и хрипы в слова. Но обо всем по порядку.

- Хорошо, - киваю. – Я слушаю тебя. Просто позволь уточнить, правильно ли я поняла один момент. Твой отец согласился отдать дочь? Сразу? Его не принуждали заключать такую договоренность? Он попросил об услуге. Ему объяснили, что нужно оплатить помощь жизнью дочери. И в ответ получили согласие? Без шантажа? Без угроз?

- Да, - холодно подтверждает Рустам. – Мой отец плевать хотел на Амину. Разменная монета. Пешка в его игре. Либо замуж пойдет, либо погибнет. Разницы не замечал. Был готов отдать хоть богатому жениху, хоть маньяку. Кстати, больше скажу: твоего дядю вообще не должны были поймать.

- Как? – дыхание перехватывает.

- Орден отправлял ему заказы на девушек. Каждую жертву оговаривали заранее. Даже сценарий высылали. Импровизация допускалась, но в строго определенных рамках. У него заказывали фильмы высшие чины «Табула Раса».

- Люди платили за кино с убийствами? За кадры экзекуций?

- Нелюди, - в черных глазах снова полыхает огонь. – Они устроили целый бизнес. Сеть по всему миру. Твой дядя был далеко не единственным режиссером. Расцвела подпольная киностудия.

- Это не укладывается в моей голове.

- «Табула Раса» стоит практически за каждым военным конфликтом. За большинством террористических актов. Повторюсь, это не один клан, не два и не три человека. Там скрывается настоящая гидра, которую очень нелегко одолеть. Прежде я не представлял насколько все серьезно и мощно устроено. Думал, это нечто вроде обычных советов Чуть круче и все. Представители сильнейших. Позже выяснил, в ордене существует два круга. Внешний и внутренний. А потом добрался до главного – высший круг. Особая каста. Неприкосновенные. Они держатся в тени. Далеко за кулисами. Заказывают спектакль.

- И ты хочешь бороться с ними? – интересуюсь надтреснутым голосом. – Один? В смысле только со своим кланом? Против всех?

- Я не настолько безумен, - усмехается. – Но сдаваться и отступать не собираюсь. Здесь ты права.