Глава 81

Дверь распахивается настежь, заставляя меня содрогнуться. В комнату врываются люди. Мужчины. Их очень много. Не различаю лиц, не отмечаю детали внешности. Эта толпа сливается в одно бесцветное пятно.

Впечатление, словно в мою грудь забивают кол. Безотчетный страх обжигает тело, растекается по ребрам, струится по рукам и ногам. Пальцы мелко подрагивают.

Я должна быть сильной. Должна держаться. Ради Рустама.

Только очень сложно представить, как он намерен сражаться? В замке достаточно охранников, однако тут целый отряд врагов. То, что эти люди наши противники, чувствуется кожей, улавливается на уровне подсознания.

В них бурлит враждебность. Вызов на бой. Голый и неприкрытый никакими формальностями.

К счастью, все эти люди бросаются назад, проносятся мимо меня, желают взглянуть именно на «Графа», выстраиваются в шеренги возле стен, будто формируют коридор, дорогу для кого-то еще. Чуть успокоившись, отмечаю, что они облачены в элегантные черные костюмы и белые рубашки. Крупные мужчины, спортивного телосложения. Наверное, именно таким образом выглядит охрана высших должностных лиц. Оружие тоже у них есть, кобура бросается в глаза. Некоторые уже держат пистолеты в руках, некоторые пока воздерживаются от явной демонстрации своих воинственных планов.

Неужели настолько страшатся Графа? Или угрозу представляет некто другой?

На меня никто не обращает внимания, и это очень радует. Мужчины шепчутся, перебрасываются фразами. Кажется, по-немецки. Кровь пульсирует в висках настолько буйно и оглушительно, что я не способна сделать точный вывод. Трудно определиться, изучая разрозненные обрывки речи, доносящиеся отовсюду.

Надеюсь, у Рустама достаточно людей, чтобы победить всю эту компанию. Не собирается же он расправляться с ними в одиночку? Неясное предчувствие терзает душу. Опасаюсь за своего мужчину. Вдруг он переоценивает собственную силу? Недооценивает врагов? Нет, глупости. Рустам справится. Всегда справлялся. Рано ему проигрывать. Теперь точно не время для поражений.

В комнату заходят еще два человека. Внимание цепляет женщина. Она стройная и высокая, светлые волосы собраны в идеальный пучок на макушке, ни единой пряди не выбивается, абсолютное совершенство. Красивая дама. Трудно определить возраст, но черты лица правильные, притягательные, сразу ощущается внутренняя сила и жесткость, пожалуй, даже жестокость. Взгляд ледяной, проходится по мне, излучая неприязнь, даже губы этой женщины кривятся, а нос морщится, точно ей вплотную поднесли нечто омерзительное и недостойное. Узнаю ее моментально. Та самая немка, которая ползала перед Рустамом на коленях, умоляя вернуться к прошлому и причинить ей боль снова, выпрашивала для себя кровавые наслаждения. Интересно, зачем? Судя по выражению ее лица сейчас, она сама кому угодно готова причинить адские страдания, но будет счастлива начать именно с меня.

- А вот и ваша любимая шлюшка, - цедит сквозь зубы. – Прирожденная потаскуха. Тихоня, которая подмахнет кому угодно. Я давно вам говорила. Такие строят из себя скромниц, а на деле – слабы на передок. Только помани. Не думаю, что Граф ее берег. Однако же выбрал в любимицы. И чем она всех берет? Бледная моль. Бестолковая малявка.

Мужчина поднимает руку, призывая женщину замолчать. Не смотрит в ее сторону, ограничивается небрежным жестом. Его взгляд прикован ко мне.

Тошнота подкатывает к горлу. Судорожно втягиваю воздух, пытаюсь просто дышать, считаю удары сердца. Удар за ударом. Еще и еще. Судороги выкручивают желудок.

«Данте». Шакал. Боюсь вообразить, сколько у него насчитается прозвищ.

Высокий. Худой. Мрачный. Он улыбается, широко растягивая рот, и от этого кажется до жути мерзким и отталкивающим. Ухмылка лживая, как приклеенная, насквозь пропитана фальшью.

Его настоящее имя знать совсем не хочется.

Проклятье. Готова поспорить, я бы не заметила этого человека в толпе, не выделила среди остальных прохожих. Самое обычное лицо, если исследовать отдельно взятые черты. Нет ничего примечательного. Никакой особенной печати. Неприятное ощущение. Скользкое. Пробуждается рефлекторная гадливость. Так и тянет отступить, отодвинуться подальше. Хотя объективно говоря, этого типа нельзя назвать уродливым. Просто иногда случается неприязнь с первого взгляда.

А может, я встречала его прежде? Сколько он за мной наблюдал? Долгие годы. С раннего детства. Человек, желающий для меня адской смерти приближается вплотную. Ближе и ближе.

Черт возьми. Лишь слова Рустама не позволяют отступить.

- Нежная малышка, - говорит Шакал, чуть склонив голову. – Другие с годами портятся, теряют всякую привлекательность, но ты утонченное блюдо, изысканное. Мое грешное наваждение.

Сейчас он обращается ко мне по-немецки. Давно собрал полное досье, прекрасно знает, что я понимаю этот язык. Игры закончены, маски сброшены на пол.

Я должна ответить ему. Должна? Не хочется тратить на него слова.

- Ты сделала ставку не на тех парней, - раздается мягкий смех. – Граф повержен. Рустам Ахметов тоже тебя больше не защитит. На арену выйдет совсем другой герой.

Выдерживаю пристальный взгляд. Мужчина вглядывается в мое лицо с таким видом, точно ждет ответа, и полагаю, лучшее, что я могу сейчас совершить – молчать. Он не получит ничего, не добьется реакции.

- Ты не знаешь Викинга, верно? – бесцветные глаза буквально вгрызаются в меня, пустые, белесые, в них не различается четкого оттенка, сплошная серость. – Говорят, он приходил в дом тех славных ребят, что похитили тебя из ночного клуба. Порезал всех. Но тогда был силен Ахметов. Берег, прикрывал. Теперь рядом никого. Только наблюдатели. Тяжело придется. Стоило бы испугаться. Разве нет?

Странно, лишь стоит ему упомянуть Викинга, я наоборот успокаиваюсь, дыхание вмиг выравнивается, разум проясняется и гораздо легче держать спину прямо.

Пусть болтает. Пусть угрожает. Рустам доверяет Викингу – вот самое главное. Тоже буду доверять. Куда он, туда и я. Там моя судьба. Настоящая.

- Про его подвиги слагают легенды, - впечатление, точно этот человек наслаждается звуком собственного голоса. – Викинг превращает людей в ангелов. Возвышает. Дарит смертным крылья. Разве не прекрасно?

Вознесение. Вот что упоминал Рустам прежде.

- Скажи, малышка, ты когда-нибудь слышала про развлечения северных народов? Они знали толк в занятных забавах. «Кровавый орел». Ничего не напоминает? Не затрагивает струны души?

Ответ читается в моих глазах. Наверняка. Теперь пазл складывается воедино в моей голове. Тот парень позади. Лже-Граф. Вот оно. Древняя пытка. Отражение крайней жестокости.

- Вижу, ты впечатлена, - заключает Шакал довольным тоном. – Такая тихая. Странно. Мой братец предпочитал разговорчивых и раскрепощенных девушек. Почему не размыкаешь губы?

Уперто молчу. Рот превращается в одну тонкую линию.

- Ладно. Викинг тебя разговорит, - отходит в сторону, продолжает оценивать. – Жаль, братец не дождался. Взлетел на небеса прежде времени. Или рухнул в пекло? Ему везде будут рады и примут с распростертыми объятиями.

Братец – это Граф. Шакал явно не тоскует по близкому родственнику.

Слова Рустама в очередной раз получают подтверждение. Члены ордена готовы перегрызть друг другу глотки. Ничего святого, на семейные связи наплевать.

- Знаешь, я и сам не понимаю, что в тебе такого особенного, - протягивает Шакал, словно надеется, я попробую оспорить подобное утверждение. – Чем ты держишь? Столько лет. Давно вышла за пределы привычного вкуса, а интерес горит как в первый день. Дьявол. Почему ты молчишь?

Он вдруг приближается, стремительно сократив расстояние между нами, хватает за плечи, встряхивает, точно куклу.

- Отвечай! – неожиданно срывается на крик. – Скажи хоть слово.

Я лишь смотрю на него. Очень надеюсь, глаза у меня стеклянные. Холодные. Пустые. Я не намерена дарить ему ни капли своего страха. Никаких эмоций не дам. Полный ноль.

Пусть подавится своими фантазиями. Ничего ему здесь не светит. Никогда.

В комнате словно становится темнее. Морозный холод разливается под моей кожей. Дрожь пробирает тело, проходится вдоль позвоночника кипучей волной.

Лязг металла. Жуткий скрежет. Ощущение, точно разверзаются врата ада.

- Ответь, - глухо требует Шакал, резко выпуская из цепкой хватки. – Дай ответ, и я тебя вытяну, глупая девчонка. Совсем тупая. Хочешь сдохнуть? Так? Здесь? Сейчас?

Нет. Я хочу понять, что это за звук. Но ничего не удается разглядеть, ведь мой давний преследователь полностью перекрывает обзор.

- Черт с тобой, - опять отходит, обходит меня, останавливаясь за спиной. – Получай свой приговор. Заслужила. Вот и радуйся. Викинг устроит для нас пир из твоей крови и плоти. Сполна вкусит удовольствие. Развлечется получше, чем с моим братом.

Внутри пульсирует очень странное чувство. Дикое. Острое. Гремучее. Предвкушение. И сил удержаться от искушения нет. Перевожу взгляд, смотрю прямо перед собой.

Огромная темная фигура заграждает дверной проход. Мускулы бугрятся под гладкой смуглой кожей. Идеальное тело зверя, будто создано из железа. Выковано в пламени. Закалено льдом.

Тигр, тигр…

Дьявол. Собственной персоной. В каждой из его рук зажато по одному гигантскому топору. Лезвия сверкают, жадно поблескивают в полумраке. Оружие томится, жаждет утолить голод.

Тьма сгущается надо мной.

- Он расправился с моим братом, - шипит на ухо Шакал. – Притащил тебя на это место и запер тут, теперь желает продолжить. Догадываешься, какая судьба ждет впереди? Пока есть время передумать. Одно твое слово – я поменяю решение. Отзову этого психопата.

Боже. Господи. О чем он?

Фразы воспринимаются, словно фоновый шум.

- Еще не дошло? – никак не уймется, продолжает нашептывать. – Ты можешь выиграть жизнь обратно. Можешь раздобыть шанс от меня лично. Мои люди его остановят.

Чушь. Бред. Ерунда.

Никогда. Никто не остановит его.

Мои губы растягиваются в улыбке. Против воли.

- Это бешеный пес, - бормочет Шакал. – Цербер. Но я отзову животное. Раскрой свой чудный ротик. Скажи, что согласна поиграть со мной наедине. Скажи хоть что-нибудь. Дура. Не молчи. Ну! Говори. Говори же. Или он выдрал тебе язык?

Опять раздается до боли знакомый лязг. Резкий. Яростный. Раскатистый. Это топор ударяется о топор.

Викинг скрещивает оружие над головой. Вызывает на бой.

Горящий взгляд пронизывает насквозь. Глаза в глаза. Чернота затягивает меня в зыбкий омут, погружает в чистый огонь. Продирает. Душу вырывает.

Безмолвный приказ. Немой. Неслышный остальным. А для меня оглушительно громкий. Пронзающий сердце. Нет. Глубже гораздо.

Я опускаюсь на колени. Склоняюсь в момент. Упираюсь разгоряченным лбом в холодный каменный пол.

Гулкие шаги, будто раскаты грома. Эхом отбиваются внутри. Кровь мою сворачивают. Вынуждают содрогаться. Ближе и ближе. До черты. До грани. До предела.

Дуновение ветра. Прямо посреди закрытого помещения. Свист стали рассекает воздух. Надвое. И мы вдвоем. Живые. Остальные – мертвые. Обреченные на единый приговор. Закрываю глаза. Металлический скрежет обрушивается на плечи. Впечатление, точно тысячи лезвий вдруг вступают в смертоносную игру.

Трудно понять, что реально, а что нет. Дергаюсь. Отрываю лоб от пола. Обернуться или подняться не решаюсь. Если я обезумела, то после всего происшедшего, это совсем не кажется удивительным.

Хлюпающие звуки. Глухие удары. Что-то падает вниз. Снова и снова. Противный лязг заставляет поежиться, передернуть плечами.

Лед сковывает тело.

Равнодушный серый камень заливает темная жидкость. Прямо перед моим лицом. Наблюдаю, не вполне осознавая суть происходящего.

Моргаю. Часто-часто.

Это кровь?

Окружает со всех сторон. Пропитывает ткань платья. Ладони прежде вжатые в пол теперь утопают в липкой багровой влаге.

Кошмар наяву. Не иначе.

Я сплю?

Вокруг становится неожиданно тихо. Лезвия замолкают. Ничего не падает, не ударяется о камень. Хлюпающие звуки прекращаются. Могу различить лишь судорожные вздохи совсем неподалеку. Позади.

Осторожно приподнимаюсь. Замечаю по обе стороны от себя топоры. По виду очень похожие на те, которые держал Викинг. Железо точно вошло в пол. Кажется, прежде именно там находились борозды, границы отмечающие место, что строго запрещено покидать. Сейчас поверхность залита красным. Ничего нельзя разглядеть.

Откуда тут столько крови?

Лихорадочно облизываю губы. Ощущаю мучительную тошноту. Запах ржавчины становится невыносимым. Влажный. Ранящий. Забивается в ноздри, пробуждает леденящую дрожь отвращения. Спазмы сводят тело, безжалостно выкручивают.

Четкое ощущение того, что позади разыгралась бойня.

Мертвая тишина пугает. Во сто крат сильнее диких воплей. Истерических криков нет. Но черт раздери, что это вообще такое? Что здесь происходит?

- Т-ты… т-ты… - прерывающийся голос Шакала позади.

Он жив. А другие? Ни единого голоса не раздается.

Поднимаюсь, но до сих пор остаюсь на коленях. Наталкиваюсь взглядом на мощные ноги, облаченные в темные брюки. Перевожу взгляд выше – на крепко стиснутые кулаки. И еще выше – на голый торс, покрытый кровью. Лик зверя обнажен.

Маски долой. Мой пульс впадает в безумие. Дикий и неистовый. Он. Мой. Викинг? Нет. Рустам Ахметов? Тоже мимо. Просто – мой. Мужчина. Хищник. Воин. Завоеватель. И правитель. Хозяин мира.

- Т-ты… т-ты… к-как… - бормотание не затихает.

Сильные руки подхватывают меня под плечи, отрывают от залитого кровью пола и прижимают к мускулистой груди, впечатывают в горячее тело.

- Как ты посмел? – сипло спрашивает Шакал, вскрикивает: – Как?!

Не вижу, но чувствую: он оглядывается по сторонам. Видит то, что я видеть не должна. Не хочу. Не буду смотреть. Нет, нет. Не надо. Пожалуйста.

- Я не хочу, - повторяю вслух тихо, но твердо. – Прошу.

- Твое желание – единственный закон, - чеканит он.

- Но ты, - запинаюсь, вжимаюсь в него, запрокидываю голову, чтобы снова встретить взгляд черных глаз. – Ты хотел показать? Это важно для тебя?

- Они мечтали принести тебя в жертву. Годами вели охоту. Думаю, справедливо поменять роли местами. Каждый получает то, что заслуживает. Правда побеждает.

- Мне нужно увидеть? – судорожно выдыхаю. – Обернуться?

- Твой ад заканчивается здесь и сейчас, - ровно произносит Рустам. – Я отсек все лишнее. Обрубил. Эти ублюдки годами устраивали для нас испытания. Вот и я подготовил ответ. Ловушку, которую никому из них не суждено преодолеть.

- Если идешь через ад, нельзя оборачиваться, - выдаю я.

- Верно, - скалится. – Оставь дьяволу дьяволово.

- Я… - начинаю и замолкаю, до крови закусываю губу.

- Ступай, - говорит Рустам, мягко отстраняя меня, толкая за спину, направляет прямо к выходу.

Делаю несколько шагов. Застываю возле двери.

- Нет! – кричит Шакал. – Нет, ты обезумел… еще не поздно… договориться. Ты же понимаешь, этого не простят. Высший круг не простит. Ладно, Граф, но я… я…

Издевательский смешок.

Грохот рухнувшего на колени тела.

- Деньги, - предлагает Шакал. – Власть. Чего ты хочешь? Скажи. Назови цену. Мы найдем, как уладить вопрос. Ты сорвался. Понимаю, но ты… кажется, ты…

Я выхожу. Не оглядываюсь и не оборачиваюсь. Бросаюсь прочь.

Рустам сам возьмет все, что захочет. Никто ему не помешает.

Задерживаюсь в коридоре. Прижимаю ладони к бедрам, комкаю в скрюченных пальцах перепачканное кровью платье.

Может, стоит вернуться? Заступиться? Попросить. Помочь. Только – кому? Убийце? Преступнику? Тому, кто всю жизнь играл чужими судьбами, вовлекал людей в грязь, продавал и покупал, уничтожал, рушил все на своем пути.

Самосуд – не выход. Но здесь и сейчас это единственный доступный путь. Орден необходимо остановить.

Я продолжаю дорогу. Вперед.

Я делаю выбор. Принимаю своего мужчину.