Глава 18

— Послушай, Дан, тебе лучше не портить отношение с властями, этот Волошин в самом деле может организовать большие проблемы, — обеспокоенно сказал Заур, и Даниял устало потер лицо.

Они сидели на террасе ресторана, куда Рустам затащил его чуть ли не силком. Официант давно принес заказ, но Дан на еду даже не взглянул, только кофе пил, уже третью чашку.

— Я не уеду просто так, Заурбек. Я хочу сам убедиться, что эти фото настоящие.

— Так ведь я тогда все выяснил, Даниял, — Заур нервно пожевал губу. — Агентство помимо создания продающего контента оказывает интимные услуги, и кроме стандартных портфолио моделей имеются их портфолио в обнаженке. Они сделаны в виде рекламных роликов и хранятся на закрытых аккаунтах, куда имеют доступ только проверенные клиенты. Все это абсолютно добровольно, заключается допсоглашение между девушкой и агентством. Я попросил устроить мне встречу с хозяином агентства, Ляшенко, ты не представляешь, как тяжело было убедить его встретиться.

— Я тоже хочу с ним встретиться, — уперся Даниял.

— Его нет в стране, как поднялась тогда вся эта муть, его проверять начали, я к нему еле пробился, спасибо, люди попросили. И он уехал, пока все не утихнет, но у него крепкая крыша, так что обойдется. Дан, поверь мне, Ляшенко тогда потрусил своих, и мне предоставили всю информацию по Дане. Кроме самих фото, — вскинулся Заурбек и даже поднял обе руки, напоровшись на убийственный взгляд Данияла. — Но я своими глазами видел договор, подписанный Данией Литвиновой, у меня есть даже графики ее съемок. Переслать тебе?

Дан тупо смотрел на последнюю дату, и внутри все сбивалось в тяжелый ком, затрудняя дыхание. Когда он улетел к отцу готовиться к свадьбе, Дана обновила портфолио. Время съемки — полдень. Правильно, они созванивались вечером, а днем у Даны было время, она уже сдала сессию…

— Если бы ты знал, какие за ним стоят люди, Дан, — покачал головой Заур, — это чудо, что он вообще согласился со мной встретиться. Но, говорят, он проникся твоей историей. Дан, подумай, — заговорил родственник, наклоняясь вперед и доверительно раскрывая ладони, — если бы хотели помешать вашему браку, достаточно было показать этот ролик тебе. Или твоему отцу, и все. Но целью был не твой брак, не твоя жена, а ваш бизнес. Кто-то взломал аккаунт твоей жены и очень точно рассчитал время, чтобы вымазать в грязи Баграевых, чтобы вы и отмыться не могли. У тех, кто делал рассылку, были номера телефонов всех гостей. Шамиль ищет, но я почти уверен, что дело в тендере, так что возвращайся и рой там. А Волошин если узнает, что ты остался, подключит главное управление, и кто знает, какими методами они будут пользоваться. Мы тебя, конечно, вытащим, но все же…

— Согласен, Дан, — Рустам взял телефон, — ближайший рейс в восемь вечера, я успеваю выкупить билеты, нам лучше вернуться сегодня же.

Даниял обхватил руками голову — Заурбек прав, прав. И Рустам прав, но как можно просто взять и улететь? Казалось, пока он здесь, его Дана жива, но стоит только сесть в самолет, страшная вероятность окажется еще более страшной реальностью. Как будто его присутствие на что-то влияет, пока он дышит тем же воздухом, которым дышала она, есть хоть какая-то надежда.

Раздался звонок — отец. Отвечать не хотелось, ему вообще ни с кем не хотелось говорить, но он заставил себя нажать на вызов.

— Здравствуй, отец.

— Даниял, как долетели? Заур выехал к вам навстречу. Как дела. Ты что-то узнал?

— Да, узнал… — снова дыхание сперло, в глазах помутнело, — ее больше нет, Даны. Она умерла. У нее был нервный срыв, она пила транквилизаторы. А потом выкидыш… Она была беременная, отец, двойней. Они умерли, все трое…

В трубке стало тихо, потом послышался то ли вздох, то ли всхлип, и дрогнувший отцовский голос произнес:

— Возвращайся домой, сынок, у меня есть новости. Я знаю, кто это сделал. Я клянусь тебе, что под ними земля гореть будет.

* * *

За всю дорогу Даниял не проронил ни слова. Рустам с тревогой косился, но молчал, и Дан был ему за это безмерно благодарен. Заурбек при прощании обнял Дана и на миг задержал его в объятиях:

— Моя сестра тоже Баграева, Даниял, и племянницы Баграевы. Мы одна семья, ты всегда можешь на меня рассчитывать.

Но Дан молча отстранился, лишь кивнул в ответ. Не было ни слов, ни мыслей, спасительное оцепенение накрыло с головой, но Дан знал, что это не надолго. Как и алкогольный угар, лишь на время. В груди уже давила, прорывалась отчаянная боль, которая грозилась затопить, скрутить до судорог, и когда она доберется до его души — вопрос времени.

Домой прибыли уже поздней ночью, но отец не спал, окно его комнаты светилось. Ждет. Грудь сдавило сильнее, Дан попробовал дышать глубже, но ничего не выходило. Вошел в дом и прошел к отцу.

— Сынок! — тот встал навстречу, и Даниял поразился, насколько тот осунулся и постарел за эти сутки. А потом посмотрел в глаза отца и увидел там тревогу, печаль и… страх.

Все ясно, Дан не смотрелся в зеркало, но, похоже, у него вид не лучше. Крепкие отцовские руки сжали до хруста, и стало немного легче. Если бы как в детстве, можно было прибежать, рассказать о своей беде, и отец мог помочь, утешить. А потом бы они вместе попробовали исправить ошибки Дана, как было, когда он подрался с Маратом и сломал его велосипед. Отец ходил с ним к родителям Марата, а потом помогал чинить велосипед. Не купил новый, а заставил починить сломанный, но и сам помогал…

Сейчас ничего не выйдет починить, не выйдет купить. И жить просто так не выйдет, правильно Ольга сказала: «Если сможешь…» Он думал об этом всю дорогу и не знал, как с этим теперь жить дальше.

Когда отец разжал объятия и отстранился, продолжая удерживать его за плечи, Дан увидел, как уголки его глаз блеснули влагой. Сердце сжалось, горло перекрыл ком — он был благодарен отцу за эти слезы, потому что больше не было кому плакать о его жене и детях. Даже у него самого не получалось, в груди будто образовался ледник. Хотя, наверное, это они и есть, его непролитые слезы. Они обратились в лед, потому что сам плакать Дан так и не научился.

Гурам Дзагоев. Даниял совсем не удивился, когда услышал это имя. Дзагоев — их главный конкурент на предстоящем тендере. Естественно, рассылка компромата на телефоны баграевских гостей производилась анонимно и отследить источник не представлялось возможным. Но отцовским безопасникам удалось перекупить одного из сотрудников Дзагоева. Или скореее, как понял Дан, вынудить к сотрудничеству. Какой именно из методов убеждения был выбран, Данияла не интересовало.

Сотрудник подтвердил, что слив материалов в интернет был осуществлен дзагоевскими админами, кроме того выяснилось, что служба безопасности Дзагоева активно интересовалась деятельностью «Коммерс продакшн». Даже получилось отследить связь между серверами их компании и облачными серверами агентства. Но то, о чем дальше заговорил отец, оказалось для Данияла неприятной неожиданностью.

— Ситуация очень сложная, сын. Нам отказано в кредите, а ты сам знаешь, что будет, если мы его не получим. Мы слишком вложились в строительство и оборудование, и если стройку заморозить, то на покрытие неустойки пойдет весь текущий доход. Придется сокращать людей, мы потеряем льготы. Поставщики готовы были работать с отсрочкой, а теперь все как один требуют предоплату, и ты знаешь, откуда растут ноги.

Даниял знал. Поставщики были близки к Арисханову, для того и планировалось слияние компаний, чтобы упростить действующие схемы.

— Ты говорил, что Арисханов спокойно воспринял мой отказ?

— Так и есть, на наших отношениях это никак не отразилось, но ты же сам понимаешь, Дан, он отец, и его самолюбие тоже задето. Он тормозит процесс слияния, мало того, Зураб предупредил, что расторгает наши договоренности о браке между его Иласом и нашей Раяной.

— Но Илас влюблен в мою сестру со школы!

— Раяна тоже льет слезы, мне Аминат сказала, — горестно развел руками отец, — но я не могу заставить Зураба их поженить. Я ведь не стал тебя заставлять.

Даниял замолчал, тем временем отец продолжил:

— После того, как Баграевых прополоскали в прессе, наш провал в тендере, считай, дело решенное. Следующими за нами идут Дзагоевы, я сразу понял, кому выгоден был этот скандал, и кому нужно было, чтобы наши партнеры увидели фото твоей жены. Мы слишком много вложили в этот тендер, без него мы без преувеличения банкроты. Кредит мог хоть немного улучшить ситуацию.

Теперь замолчал отец. Даниял пораженно спросил:

— Но кредит дает банк, неужели Арисханов имеет такое влияние?

— Дело не только в Зурабе, Даниял, — покачал головой отец, — хотя их род древний и уважаемый, а ты сам знаешь, как это важно для многих. В наших кругах теперь говорят, что с Баграевыми нельзя иметь дело, что мы не держим слово. А мне нечего им возразить, это правда. Наверное, я не должен был распоряжаться твоей жизнью, сынок, но тогда мне казалось, это правильным выбором. Зарема хорошая девочка, она была бы тебе хорошей женой. И для бизнеса идеальное решение: у нас финансы, у Арисхановых — связи и возможности. Мы с Зурабом давно готовили компании к слиянию, но смысл был делать это не столько ради прибыли, сколько ради внуков — ваших детей и детей Иласа с Раяной. Твоя женитьба и так спутала все карты, Даниял, но Дзагоеву этого оказалось мало. И у него получилось нас утопить, должен признать.

Даниял отказывался верить. Двадцать первый век, разве такое может быть на самом деле?

— Отец, ведь это полный бред! Связи, влияние, разве так строится бизнес? В Европе все по-другому, дай мне время, вот увидишь, я найду новых поставщиков, возьму кредит в другом банке, мой бизнес…

— Вспомни, кто выступил поручителем, когда ты начинал свой бизнес, сын, — оборвал его отец.

Теперь молчали оба. Везде поручителем выступала отцовская компания, и если она будет признана банкротом, бизнес Данияла пострадает тоже.

— Это как если бросить в воду камень, — сравнил старший Баграев, — потом еще долго идут круги по воде. Так и твоя женитьба, Дан, оказалась разрушительной.

— Это не камень, — сказал Даниял, стоя у окна и вглядываясь в темноту, — это скорее подводное землетрясение с цунами.

Его не так волновали собственные финансовые потери — разве они значили что-то по сравнению с теми, кого он потерял? Но то, что отец и девочки окажутся на улице, этого он допустить не мог.

— Я знаю, что такое потерять ребенка, — тихо заговорил отец, — твой брат умер в утробе твоей матери, мы поздно спохватились, что он перестал шевелиться. Когда ее привезли в роддом, он уже сутки был мертв, пошло общее заражение, Лену не спасли. Я думал, что сойду с ума, меня ничего не держало, даже ты. Я ненавидел людей на улице, потому что они ходили, разговаривали и смеялись, а ее среди них не было. Но у меня была семья, которая зависела от меня — мать, отец, братья, сестры, и мне пришлось жить дальше.

— Что ты хочешь, отец? — Даниял прекрасно знал ответ, просто молчать было невыносимо.

— Женись на Зареме, сынок. Я поговорю с Зурабом, мы слишком давно знаем друг друга, мы сумем договориться. Мы должны выиграть этот тендер, это поможет восстановить репутацию, а после слияния компаний легче будет получить кредит.

— Отец, ты всерьез считаешь, что меня сейчас интересует чья-то репутация? Как ты можешь говорить о моей женитьбе? — Дан чувствовал, как его начинает трясти, воздуха не хватало, он сделал шаг к двери, но Баграев-старший остановил, придержав за локоть.

— Ты не дал мне закончить. Если мы так поступим, это заткнет рты даже самым принципиальным нашим партнерам, а когда все уляжется, — он глянул на сына потемневшим взглядом, — я заставлю Дзагоева заплатить за смерть твоей жены и твоих детей. Это мои внуки, Дан, ты же не думаешь, что я прощу такое?

— Что значит, заплатить?

— Есть один человек, который должен мне услугу. Тебе не нужно знать, какую и за что. Но Гурам Дзагоев получит свое, — отец повернулся спиной и заговорил глухо, как в пустоту. — Я был против твоей женитьбы на этой девушке, ты знаешь, Даниял. Но когда ты прислал фото своей жены с вашей первой свадьбы, мне всю ночь снилась Лена. Она стыдила меня и упрекала, говорила, что я не должен становиться у вас на пути, что эта девушка — твоя судьба. И я подумал, что она права, а главное, она так напомнила мне Лену…

— Она до сих пор тебе снится? — подняв голову вверх, спросил Даниял.

— Очень часто, сынок. Но мы не ругаемся, не думай, мы разговариваем, она спрашивает о тебе, о девочках, даже об Аминат… И я не смог отказать ей.

— Ты знал, что начнутся проблемы, — тоже в пустоту сказал Дан.

— Да, знал. Но я видел, как ты счастлив. Если бы не эти фото, если бы нас так не ославили, ты сам бы потом разбирался со своей женой. А может, и не знал ничего, может, так даже было бы лучше. В любом случае, дети уже были, пришлось бы как-то договариваться.

— Я уверен, что ее заставили, возможно, ее шантажировали, Дана не стала бы просто так участвовать во всем этом, — твердо сказал Даниял, — я хочу знать, кто. И он должен поплатиться.