Глава 1

В моем кабинете запрещено курить, но таким людям, как он, неизвестны запреты.

— Как вы сказали? — спрашивает он, закидывая зажигалку в карман черного пиджака, и делает затяжку.

— Гипнолог.

— А по-русски?

— Я могу погрузить вас в особое состояние и вы вспомните любой день из вашего прошлого. Или наоборот. Забудете всё, что я захочу.

— Это невозможно.

— Зачем вы тогда пришли ко мне? Так еще взяли с собой друзей.

Я не знаю, как еще назвать двух шкафообразных мужчин, которые остались в приемной. Я уверена, что они умеют создавать большие неприятности, но это меньшая из моих проблем. Самая главная проблема сидит прямо передо мной. И ее имя — Герман Третьяков.

— Я всегда хожу с охраной, — говорит Герман. — Мне вас посоветовали, поэтому я здесь. Я скептик, но готов попробовать.

Он переводит взгляд на мой рабочий стол. Туда, где стоит табличка с моим именем.

— Алина, — добавляет он.

— Вы даже не запомнили мое имя, когда вам советовали мои услуги?

— Мне дали ваш адрес.

— Этот?

— И домашний тоже, — он замечает, что я нервно веду плечами. — Не пугайтесь, Алина. Я не обижаю женщин. До поры до времени, во всяком случае.

Он подтягивает поднос, на котором стоят бутылка минералки и стаканчики, и тушит сигарету.

— Окажите мне услугу, и я щедро заплачу. Любую сумму, которую вы назовете.

— Чего вы хотите?

— Вы должны поработать с одним человеком. Вас отвезут к нему… К ней. Это девушка. Нужно помочь ей кое-что вспомнить. Это важно для меня.

— Это ваша жена?

Герман щурится, обдавая холодом пронзительных синих глаз. Я легонько шагнула на его территорию, задав личный вопрос, и он тут же ощетинился.

— Невеста, — отвечает он после паузы.

— И что она должна вспомнить? О чем речь?

— Мы не будем разговаривать об этом здесь. Собирайте вещи, и поедем к ней.

— Вещи?

— Вы будете жить в загородном доме, пока проводите лечение. Это же можно назвать лечением?

— Это исключено, я не хочу жить в чужом доме.

— Вам там понравится, — он давит катком и всем видом показывает, что мои протесты — лишь пустой звук.

— Герман, вы меня слышите? Я никуда не поеду, я не работаю так…

— У вас есть время до завтра, чтобы завершить свои дела.

Герман поднимается с кресла, показывая, что разговор окончен. На его взгляд, мы обсудили все детали и пришли к пониманию.

— Вот визитка, — он кладет ламинированную карточку рядом с подносом. — Там контакты моего помощника. Он сообщит, когда за вами приедет машина.

Я не нахожу, что сказать. Я протестую каждой клеточкой, только от моих злых возгласов ничего не изменится. Я знаю это наверняка. Я уже пробовала кричать на него.

И давать хлесткие пощечины.

Умолять.

Плакать.

Целовать.

Всё это было в нашем прошлом. В том самом прошлом, которое я стерла из памяти Германа два года назад. Я вижу по его глазам, что он действительно не помнит меня. Он смотрит на мое лицо и никак не реагирует. Хотя я была его любимой женщиной, его слабостью и его уязвимостью. Он сам так говорил.

А теперь я вижу, как закрывается дверь за его широкой спиной. Я выдыхаю полной грудью и чувствую, как с меня слезает ледяной кокон. Я закрылась в нем, чтобы выдержать неожиданную встречу с Третьяковым, но мои силы были на пределе. Я едва справилась, едва не выдала себя… Я до сих слишком остро реагирую на него, чертовы два года ушли в песок и нисколько не помогли.

Всё как вчера.

И он нисколько не изменился. Прежний убаюкивающий тембр и размеренные спокойные движения. Прежняя летальная харизма, от которой невозможно укрыться. А вокруг прежний мир, в котором существуют только его желания. Герман умеет делать так, чтобы они исполнялись. Он богат и опасен, а его влияния хватит, чтобы совершить вооруженный переворот в какой-нибудь стране на африканском континенте.

— Боже, Алина, соберись, — прошу себя и растираю пальцами виски. — Только не расклеивайся. Да, он снова появился в твоей жизни. Но ты что-нибудь придумаешь. Ты сильная и ты справишься.

Я встаю со своего места и прохожу к окну. Смотрю на улицу, где сразу бросается в глаза кортеж из черных внедорожников. Три больших машины с агрессивными мордами оккупировали стоянку напротив.

Вскоре к одной из них подходит Третьяков. Он что-то говорит мужчине в строгом костюме, останавливаясь у задней дверцы. Герман резко раскрывает ее и вдруг запрокидывает голову. Смотрит точно на мое окно.

Я замираю, не понимая, видит он меня или нет.

Мне так хочется исчезнуть.

Не только из его памяти, а вообще…

Я возвращаюсь к столу и собираю вещи. Слава богу, у меня больше нет записей на сегодня. Я закидываю ноутбук и записную книжку в сумку, потом проверяю кошелек. Что у меня с наличкой? И сколько денег на счетах?

Я не могу успокоиться и подспудно готовлюсь к побегу. Мне необходимо оказаться на другом конце планеты. Подальше от Третьякова и его предложений, от которых нельзя отказаться. В его опасные игры я наигралась на три века вперед, я не отступлюсь от своего решения так легко. Мне слишком дорого стоил побег от него два года назад.

— Марина, — звоню помощнице, — ты в офисе?

— Отошла. Буду минут через двадцать. У тебя уже закончился прием?

Она удивлена.

Еще бы.

Третьяков подослал подставного человека, чтобы он записался ко мне. Тот придумал целую легенду и забронировал сразу два временных слота, а это три часа.

— Отмени, пожалуйста, все записи на этой неделе, — произношу в трубку. — Извинись и пообещай скидки.

— Как отменить?

— Хотя знаешь, следующую неделю тоже под нож. Я не смогу работать ближайшее время.

— Алина, что случилось? — в голосе Марины в равных пропорциях смешиваются шок и паника.

— Можешь вовсе сказать, что я умираю.

Это уже нервное. Хотя это недалеко от правды. Я даже выдохнуть как следует не могу, грудную клетку как сжало стальным капканом, так и не отпускает.

— Марин, я потом объясню, — добавляю тихим голосом. — Пока просто сделай, как я прошу. Это не обсуждается.

Я отключаюсь. Чем меньше она будет знать, тем лучше для нее же.

Я спускаюсь на лифте в подземную парковку и сажусь за руль своего темно-синего седана. За него еще не выплачен кредит, у меня вообще весь бюджет строго расписан. Я неплохо зарабатываю, но и обязательств хватает. Так что большой суммы, чтобы спокойно уехать и затаиться на достаточное время, нет.

Я устало прикрываю глаза.

Предательский голосок просыпается и задает неприятные вопросы.

От кого ты собралась прятаться?

От Третьякова?

Ты его ни с кем не перепутала?

Наивная идиотка, хватит создавать видимость борьбы…

Шлагбаум рывками поднимается вверх, я поворачиваю на главную дорогу и уже в потоке пытаюсь решить, куда ехать. Стоит ли заезжать домой? Меня сильно беспокоит, что мой домашний адрес известен людям Третьякова. Мне нужно куда-то деться, но билеты я заказать не смогу. Самолет и поезд не вариант, там нужны паспортные данные, а это все равно, что оставить красных флажок на карте — я здесь!

Я вздрагиваю, когда сотовый начинает звонить. На экране высвечивается неизвестный номер.

— Да, — отвечаю после раздумий.

— Алина Георгиевна, добрый вечер, — приятный мужской голос с бархатными интонациями доносится с того конца. — Меня зовут Виктор, я работаю на Германа Третьякова. Я должен донести до вас важную информацию.

— Вы так официально общаетесь.

— Работа такая, — он коротко откашливается. — Завтра за вами приедет машина. Водитель будет ждать у подъезда в девять утра. Черный майбах, номерной знак 767. Если нужна помощь с багажом, он поднимется на ваш этаж.

— В девять слишком рано, я не успею закончить свои дела.

— А какие у вас дела? Может, я помогу?

Мне приходится отключить динамик на пару мгновений, чтобы выпустить из легких нервных смех.

Проклятая ловушка.

В ней становится совсем тесно…

Меня уже мучает острое чувство дежавю. Словно упало небо и остро не хватает кислорода, именно так я чувствовала себя в последние месяцы отношений с Третьяковым.

Будь он проклят!

— Это личное, — возвращаюсь к Виктору спокойным голосом. — Давайте не будем начинать сотрудничество с недопониманий. У меня есть своя жизнь, и я не хочу впускать в нее посторонних людей.

— Я всего лишь предложил помощь.

— Я всё решу сама. Только мне нужно время хотя бы до двенадцати.

— Минутку…

Он отлучается. А я думаю о том, что надо сдвинуть встречу еще дальше. Но наглеть тоже нельзя.

— Хорошо, в двенадцать, — соглашается мужчина. — Я завтра тоже приеду, и мы обсудим все детали. Это все равно не телефонный разговор. До свидания, Алина Георгиевна.

Он не дает не вставить ни слова. Остается только попрощаться с ним.

Я смотрю на электронные часы на панели. Уже пять вечера, а значит до встречи остается девятнадцать часов. Что можно сделать за это время? Как помочь себе? Как далеко уехать?

Из мыслей меня вырывает оглушающий звук клаксона!

Ох, черт!

Я успеваю затормозить в последний момент. В считанных сантиметрах от удара. Перед моим носом со скрежетом останавливается иномарка, которую я не пропустила на перекрестке и которой чуть не смяла бочину. Лицо ее водителя багровеет и даже с закрытыми окнами я слышу каждое слово, которое он думает по моему поводу. Я согласна с ним, только я виновата.

Я открываю дверь и вижу, как водитель тоже выскакивает на асфальт. По его злому лицу видно, что конструктивного диалога тут не выйдет. Сейчас будет много крика, мата и женоненавистнических комментариев.

— Алина Георгиевна, все нормально. Оставайтесь в машине, мы разберемся.

Сперва я даже не понимаю, чьи слова слышу.

Я потерянно оборачиваюсь и замечаю черный внедорожник. Он остановился рядом с моей машиной и оттуда браво выгружаются хмурые мужчины с развитой мускулатурой. С такими обычно только конструктивные диалоги и бывают. Мне даже становится жалко водителя иномарки, он сникает на глазах.

Девятнадцать часов, говоришь?

Третьяков уже приставил к тебе своих парней.

Наивная идиотка как есть.

Предательский голосок возвращается. И мне больше нечего ему противопоставить.