ГЛАВА 9

Я очнулась от беспокойного сна, преисполненного кошмарных видений, и обернулась на дверь. Показалось… Кажется, я здесь уже сутки, хотя, скорее всего, прошло несколько часов. Бессонные ночи дают о себе знать, я время от времени отрубаюсь. Снова прихожу в себя и затравленно смотрю на дверь.

Сейчас боюсь не за себя. Если бы Басаев хотел, он убил бы меня сразу, пристрелил бы там, во дворе, как собаку. Сейчас мне жутко до дрожи от мысли, что он, и правда, убьёт Егора. Я боюсь, что откроется дверь и он войдёт сюда. Чтобы сказать, что всё кончено. Чтобы посмотреть мне в глаза и насладиться моей болью.

Я уже достаточно изучила Имрана. Ему доставляет удовольствие причинять мне боль, мучить, истязать. Это для него желаннее идиотской мести брату. И теперь я понимаю, что Булат, по сравнению с Имраном, был не самым большим злом.

Но всё ещё верю, что Басаев не такой. Что он пощадит Егора, ведь тот служил ему не один год и, скорее всего, они доверяли друг другу. Это позже я узнаю, что жестокая тварь Басаев не доверяет даже самому себе.

А когда дверь всё-таки открылась, я сжалась в комок в кресле, где ожидала его прихода. Устремила взгляд на Имрана и похолодела изнутри. Костяшки его рук содраны и кровоточат, словно он несколько часов бил ими стену. Или не стену…

Егор. Что же от него осталось там, после такого-то?..

А глаза Вайнаха горят адовым огнём. Словно у зверя, почуявшего кровь и не насытившегося одной жертвой. Ему нужно больше.

– Что с ним? – произношу еле слышно. Я не хочу знать, не хочу… Зачем спросила? А он будто только этого и ждал. Криво скалится, вытирает со лба пот тыльной стороной ладони и наступает на меня.

Рывок – и я повисла в воздухе, а его пальцы сжимают мою шею. Хватаюсь за его запястье, впиваюсь в него ногтями и хриплю, пытаясь вырваться или хотя бы ослабить хватку этого урода, но он лишь жадно облизывается и опускает взгляд на мои губы.

– Заводишь, сука. Одним своим взглядом заводишь меня. Отъебать тебя, что ли? – О нет, не я завожу… Его заводит кровь и страх. Побои и пытки. А теперь чёрная душонка подонка требует продолжения банкета.

– А может, ты просто садист? – произношу на последнем дыхании, потому что темнеет в глазах.

– Не исключено, – шепчет с ухмылкой и лижет мою щеку, как голодный хищник. Кажется, вот-вот вцепится мне в глотку клыками.

– Теперь понятно, почему ты убил Егора. Ведь издеваться над слабой, беззащитной женщиной куда приятней. И отдача не прилетит. – Издевательская усмешка – последнее, на что меня хватает. Слабну, обмякаю в его руках, но отрубиться он мне не позволяет. Хлопает по щекам, стальной зажим на шее ослабевает.

– Нет. Смотри на меня. Хочу видеть твои глаза, маленькая сука, – а затем набрасывается на мой рот, и я слышу, как трещит ткань, так нетерпеливо он сдирает с меня халат, измазанный подвальной пылью, землёй и травой. – Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, – швыряет меня на кровать, зажимает своими коленями мои, словно тисками, и ложится сверху. – Смотри, сказал, женщина! – он вне себя от похоти, что очень чётко ощущаю животом, куда тычется его член. Пока ещё сквозь штаны…

– Нет, – хнычу беспомощно, силясь увернуться, но Басаев ловит меня за щёки, фиксируя лицо.

– Хочешь, чтобы я оставил его жить? Открой рот и отсоси у меня. Обслужишь качественно – я отпущу твоего хахаля.

Я мотаю головой, реву, захлёбываясь слезами. Как же я ненавижу этого подонка. Как же презираю его, мерзкого гада.

– Нет. Я не хочу. И никогда тебя не захочу. Ты мне омерзителен, слышишь? Ты омерзителен!

Он замахивается, а я закрываю глаза, приготовившись к тому, чего уже и так не миновать, но проходит пару мгновений, а я ничего не чувствую. Открываю глаза, наблюдаю, как Вайнах опускает руку и поднимается, оставляя моё дрожащее тело на кровати.

Подрагивающей, накачанной ручищей расстёгивает джинсы и, встав коленом на постель, нависает сверху. Перед моим лицом покачивается огромный, налитый кровью и похотью член. Имран хватает меня за руку, обхватывает ею свой ствол и сильно сжимает, в то же мгновение толкаясь в мою ладонь. Он мастурбирует себе моей рукой!

Отворачиваюсь, чтобы не видеть этого и по возможности не участвовать, но каменная, горячая плоть не даёт забыть. Он трахает свой прибор моей рукой, и я с ужасом представляю, куда этот урод решит кончить. Возникает желание сдавить его хер так, чтобы Басаев взвыл от боли, однако не решаюсь, потому что это будет последнее, что я сделаю.

Его движения становятся сбивчивыми и быстрыми. Ещё несколько толчков в руку, и крупные брызги спермы падают мне на шею, грудь, живот.

– Не секс, конечно, но тоже неплохо, да? – слышу его смешок и, стиснув зубы, хватаю покрывало, чтобы стереть с себя его следы. – Нет, – выдёргивает тряпку из моих рук, отшвыривает в сторону. – Так ходи. Моя вещь помечена мной. Всё, как и должно быть.

Я ничего ему не отвечаю. Ложусь на бок, сворачиваюсь в позу эмбриона. От меня и правда пахнет спермой – запах резкий, пряный. Хочется в душ, смыть это с себя. Я обязательно так и сделаю. Чуть позже. Когда он уйдёт.

Но Имран не уходит. Ложится позади меня, о чём свидетельствует жалобно прогнувшийся матрас, и его тяжёлая, словно каменная глыба, лапища ложится на мою талию.