Глава 8

[ДАВИД]

— Тебя что-то тревожит? Ты ни в своей тарелке!

Аглая, откусив кусочек пирожного, внимательно посмотрела на меня. Тревожит? Да, черт возьми, дом был подключен к онлайн камерам, и я видел ее слезы. На это было невыносимо смотреть, ее поганая бабка высказала ей за то, что, она не сумела договориться со мной о водке. На камерах мне было хорошо видно не только изображение, но и слышно, о чем они общались. Поэтому не переживал за телефон, камеры работали двадцать четыре часа в сутки. Обычно смотрел их мельком, а сейчас не удержался. Она лежала на диване свернувшись в комочек, а у меня все сжималось, и понять не мог почему так хочу обратно.

— Все в порядке! Алла херней страдает!

Аглая прищурилась.

— А конкретно?

Я в двух словах объяснил Аглае суть, и под конец моего повествования, она осушила залпом бокал с шампанским, улыбаясь.

— Ни фига, Фельдман дает! Девчонке не сильно досталось?

— Она тоже не промах, оттолкнула ее!

— Конечно! Жизнь, в деревне, сказалась! — философски заметила Аглая. — Думаешь, правду говорила?

Я поморщился.

— Конечно нет! Алла гениальная актриса!

— А вот ты, как знаменитый Станиславский, ей не веришь!

Я налил себе еще рома.

— У тебя какие новости?

Аглая открыла сумку и положила передо мной какие-то бумаги.

— Это история беременности Анжелы Фельдман! Из ее обменной карты! Тут есть некоторые тонкости!

— Например?

— Ее дочь не добирала вес, Алла была совсем маленькая! И вот странность! Родилась она крупной! Почти четыре кило для девочки!

Я пожал плечами.

— И что? Это плохо? Врачи могли ошибаться!

Аглая покосилась на бутылку с шампанским, и я тут же галантно налил ей.

— Невозможно! На последних сроках не ошибаются! Там много тонкостей! Вес, длина костей, объем головы! Все это у Аллы Фельдман не сходилось! А вот у Ангелины, наоборот, при рождении как-то все больше! Геля, мягко говоря, была дрыщом!

— Что ты хочешь этим сказать? — напрягся я.

Аглая взяла в руки бокал.

— Я не знаю, но все это странно! Как-то, Отшельник, все не сходится!

— Что именно?

— Все! Вроде чувствую, а сказать свои предположения не могу!

— Врачи ошибаются, поверь! — мрачно произнес я, все больше вместо дела думая об Ангелине.

— Я понимаю, но Анжелу Фельдман, вела Анна Леонидовна Богданова! Заведующая, акушер гинеколог первой степени и кандидат наук! Серьезная дама! Ошибок быть не могло! Анжела много раз лежала на сохранении!

— Я все равно тебя не понимаю!

Аглая протянула мне бумаги.

— На, по изучай в свободное время! Где то что- то, я упустила! Есть зацепки! Как что соображу, сразу сообщу!

— Было бы прекрасно!

Аглая посмотрела мне в глаза.

— Отшельник, я тебя таким впервые вижу! Что случилось?

— Все хорошо, просто устал! — не стал вдаваться в подробности я.

— Сегодня сделка?

Я кивнул.

— Через час!

Аглая подхватила сумку.

— Я на связи, все под контролем! Жду указаний!

Дежурно чмокнув меня в стену, она унеслась. Я остался один, наедине со своими мыслями. Они были мрачными, одна хуже другой. В башку лезла какая-то философия, а еще желание прибить бабку и мать Ангелины, за такое отношение к ней. Зачем я вообще это лезу? Я не семейный психолог, мне это не нужно, должно быть абсолютно все равно. Заберу деньги у Фельдмана, поделю их с сестрами, если можно так назвать девушек, и все. Новая жизнь. Хватит жить прошлым. Сколько веревочке ни виться, а если конец будет, то это пожизненное или опять психушка, тоже с пожизненным заключением.

— Отшельник?

Я поднял глаза. Передо мной стояла красивая темноволосая девушка. Только очень нервная. Я всегда тонко подмечал любые детали, и сейчас отметил, как дрожат ее пальцы, как судорожно прижимает к себе сумку и в панике оглядывается по сторонам.

— Вы, Нина?

Нина кивнула и присела напротив. Очень яркие выразительные карие глаза, нежная персиковая кожа, пухло очерченные губы. Красивая женщина.

— Да, а вы Отшельник!

— Так точно, что-нибудь будете?

Нина бросила взгляд на меня.

— Чай зеленый с мятой!

Тут же в голову опять вернулись мысли о моей Ангелине. Она тоже любит мятный чай. Моей. Случайно. Отчаянная неправильная мысль мелькнула в голове. Она не моя

— Спасибо!

Официантка, которая уже успела принять заказ, удалилась. Нина продолжала во все глаза смотреть на меня, своим испуганным затравленным взглядом.

— Может расскажете? Из вашего письма, я не все особо понял!

Она кивнула и положила руки на стол. Только сейчас, когда задрался рукав ее элегантного платья, заметил на запястье тонкие порезы. Нина, перехватив мой взгляд, тут же одернула его.

— Я знаю, вы помогаете людям начать жизнь с чистого листа! — понизила голос до шепота она. — У меня непростая ситуация! Мой муж, он криминальный авторитет, ныне легализованный бизнесмен, но весь его бизнес-это прикрытие! Когда мы женились, я любила его! Родила ему двоих детей и лишь потом поняла, что живу с садистом! У него начались необоснованные вспышки гнева! Мог избить меня, ударить детей! Сейчас это просто стало невыносимо, у него другая! Я знаю, что скоро он меня выкинет из своей жизни! Детей, я не получу! И вообще вряд ли останусь жива, так, как много знаю! Прошу вас, помогите мне!

Я забарабанил пальцами по столу.

— Видите ли, Нина! Ваша ситуация, конечно, решаема, но у вас дети! Я не берусь за детей никогда!

Красивые глаза Нины тут же наполнились слезами.

— Я прошу вас! Дети мое все! У меня нет никого! Родители всегда пили, я им не нужна!

Молча отпил виски. Опять тема пьющих родителей, она словно преследует меня, превращая мою жизнь в ад. Как все-таки страшно, черт возьми, когда ты один и никому не нужен. Когда за тебя некому заступиться, и не к кому прийти, просто поделиться, что у тебя на душе.

— Я прошу вас, Отшельник!

Посмотрел в ее глаза.

— Кто ваш муж?

— Лиман! Иван Лиманов!

Цокнул языком. Земля оказывается круглая, вертится так интересно. Лиман. Ванька Лиман, с которым мы когда-то мотали срок. Безбашенный серьезный парень, многие боялись с ним связываться.

— Я попробую вам помочь, Нина, но вы должны мне обещать, что обратной дороги не будет, и вам надо крепко держать язык за зубами!

Нина тут же перекрестилась.

— Только помогите мне, прошу! Я сделаю все, я обещаю!

Молча кивнул и посмотрел в панорамное окно, выходящее на набережную. Мысли об Ангелине не давали сосредоточиться на работе, я до сих ор видел, как слезы текут по ее щекам и ощущал в груди всю ее боль, непосредственно, как свою.

[АНГЕЛИНА]

Встав с тяжелой разбитой головой, пошла на кухню. Сделав себе чай, забралась с ногами на стул, и уставилась в окно. Глубокая ночь. Можно философствовать, думать о своем, переживать свою боль. А ее у меня было много.

— Ты хочешь сказать все деньги Ляльке пойдут?

Я едва не облилась. Удивленно огляделась и заметила, что окно приоткрыто, а мама с бабушкой курят на летней веранде.

— Ляля добрая, она поделится с нами! — мама, затянувшись сигаретой, присела за стол.

А я слезла со стула и встала у стены так, чтобы меня не было видно.

— Деньги портят людей! — не унималась никак бабушка. — А что, если правда всплывет? Что тогда, Лада?

— Мама прекрати! Прошу! Ничего не всплывет! Столько лет не всплывала! Ты только молчи пожалуйста об этом, умоляю тебя и все будет хорошо!

— Ничего хорошего, Лада не будет! Девка, узнав, что не родная нам, хрен нам что даст!

У меня внезапно стали ватными ноги. Странное чувство, но я не могла двигаться. И руки, и ноги словно окаменели.

— Мама, как ты могла! Там, где-то с этой тварью Анжелой, растет наша девочка! Моя дочь! А я воспитываю ее отродье! Вдруг они бьют ее! Что ты натворила!

— Я хотела, как лучше, чтобы наша девочка росла и ни в чем не нуждалась! Уверена, у нее все есть, и никто ее не бьет, а любят ее! — с грустью в голосе произнесла бабушка.

С трудом отошла от стены. Не выпуская из рук чашку с чаем, дошла до комнаты. Все, как на автомате, с отчаянной болью в груди. Сомнений быть больше не могло, речь шла обо мне. Я не родная, я чужая. Подкидыш. Нас подменили. Там, где-то растет моя сестра и у нее все хорошо, а меня ненавидят, потому что, я никто. Чужая, приемная дочь. Вот и весь секрет ненависти бабушки и мамы ко мне. Странно, но слез совсем не было. Просто грудь сдавило, просто отчаяние росло с каждой секундой, показывая мне кто я. Да никто. Я никому не нужна и никогда не была нужна. Бабушка подменила меня в роддоме. От этой мысли становилось невыносимо горько, я не знала, что мне делать, куда мне деться, но с ними несмотря ни на что, больше оставаться не могла. Меня предали, вот за что меня так ненавидят. На цыпочках вышла из комнаты, пройдя на кухню. С веранды не доносились голоса, там больше никого не было. Бабушка и мама ушли. Быстро влезла на подоконник, и спрыгнув с него, понеслась к воротам. В ушах свистел ветер, а глаза застилали предательские слезы. Все кончено. Собаки? Да плевать на них. Люди, особенно близкие мне, оказались гораздо хуже собак. Подошла к дырке в заборе и перекрестилась, что будет то будет, но здесь, я больше не смогу оставаться ни физически, ни морально. Осторожно отодвинув доски, опустилась на корточки и пролезла, благо никогда не отличалась лишним весом. Вытянувшись во весь рост, прижалась к забору. Собаки походу находились в вольере, а у меня было очень мало времени чтобы добежать до забора. Совсем чуть. Давай, Ангелина, ты справишься. Мысленно досчитала до трех и побежала. Собаки почуяли меня тут же, с оглушительным громким лаем бросились за мной, а я, ощущая себя супергероем, вцепилась в забор, изо всех сил подтянувшись. Сердце бешено стучало в груди, казалось, что все потеряно. Страх сковал всю, но я держалась, просто повисла на заборе, глотая слезы. Если я сорвусь, меня загрызут собаки, разорвут. Подтянулась еще раз, доползла до верха и покатилась вниз. Ударилась головой так что искры полетели из глаз. Больно. Вставай, Ангелина. С трудом встав на ноги, отряхнулась и медленно побрела в сторону, даже не предполагая куда иду.

Ноги почти не слушались, слезы текли все сильнее, превращаясь в истерику. Я пыталась себя успокоить, взять в руки. Слезами я все равно ничего не решу. Я ничем ничего не решу, за меня все решили двадцать лет назад. Вот и весь ответ, который я искала, которым задавалась, недоумевая и не понимая, за что меня так ненавидят. Без сил опустилась на зеленую траву неподалеку от дома, с которого сбежала. Давид. Он будет в ярости, что я сбежала. Но, возможно, если узнает правду, то поймет меня. А может и не поймет, у него в приоритете тоже только деньги, а я для них для всех, как пешка в шахматной игре, которую не жалко, которую можно использовать, играя с ней, и никому из них даже в голову не придет, что эта пешка живая и играть ей нельзя.

* * *

Я не знаю сколько я так просидела. Бесхребетная идиотка. Все переживала что бабушка и мама без тебя пропадут, а им всегда было наплевать. Готовь, убирай, мой, выполняй всю самую грязную работу. Высокие отношения, ничего не скажешь. Странно, не было даже ненависти, пустота что ли какая-то. Ангелина, или Лялька, как меня называли, осталась где-то, там, в, прошлой жизни. Нет больше дурочки этой. Сил подняться с травы не было, но я знала, что нужно встать и идти, куда угодно, просто идти прямо. Поднялась и медленно побрела вдоль дороги. Никого нет, ни людей, ни машин, хотя еще совсем не глубокая ночь, даже еще не полночь. Шла долго, размышляя о своем. А именно о нем. Интересно, он сейчас с ней? Обнимает ее, они пьют шампанское и возможно смеются надо мной. Дурочка, рада платьям и туфлям. Потрогала щеку, которую она мне расцарапала. Она любила его, эта одержимая безумная любовь, читалась в ее глазах, что никого не собирается делить с ним. Гул голосов, музыка. Я свернула направо и остановилась перед небольшим придорожным кафе. За столиком под зонтиком сидели какие-то парни. Мне тут же стало не по себе. Ничего страшного, просто пройду мимо и все. Тем более они пили, отдыхали и совсем меня не замечали. Ускорила шаг, впереди дальше шла дорога, не знаю куда, но скорее всего в город.

— Какая жопа, Колян! Зацени!

— Ни хрена! Девушка вы скучаете? Ау! Девушка!

Я понимала, что речь идет обо мне. Пошла еще быстрее. Это же не отморозки какие-то чтобы догонять меня. Но походу, я крупно ошибалась. Сильные руки развернули меня к себе и в нос ударил запах перегара.

— Куда побежала, красавица? Не бойся нас!

Наглые голубые глаза, с усмешкой смотрели на меня.

— Девушка, да вы фотомодель!

К нему подошел еще один, в его руках зловеще блеснуло лезвие, а у меня внутри все сжалось. Кажется это конец.

[ДАВИД]

После разговора с Ниной, женой Лимана, было странное ощущение. Я помнил Ваню совсем другим. Спокойный тихий парень на своей волне. Сейчас же внимательно изучая в СМИ, его образ жизни, не мог поверить своим глазам. Лиман хорошо поднялся, держал заправки и обладал буйным нравом, частенько пребывая замеченным в разных потасовках. А также регулярно бил жену, свою школьную первую любовь Нину Орехову в девичестве, ныне Лиман. Отложив в сторону вырезку из газет, закурил. Опять мысли возвращались к ней. Не знаю почему так много думал об Ангелине. Просто ее образ, женственный и грустный, так отчетливо стоял перед глазами. Ее хотелось защищать и оберегать. Встал и подключив камеры, принялся смотреть в монитор. Так сладко спала, безмятежным уютным сном, как маленький ребенок. Вот открывает глаза, встает. На кухне делает чай и что-то привлекает ее внимание. Даже не включая звук, по выражению ее лица понял, что случилось что-то ужасное. Следующие действия повергли меня в ступор, я даже не знал, как реагировать, когда она прыгнула с окна. Вот влезла в забор, бежит, а за ней собаки. Дура, как дура. Они хорошо натренированы и могут ее разорвать. Лезет через забор, прыгает вниз, падает, ударяется и встав куда-то медленно идет. Дальше заканчивается периметр. У меня темнеет в глазах. Включаю звук и слышу следующее.

— Ты хочешь сказать все деньги Ляльке пойдут?

— Ляля добрая, она поделится с нами! — Лада, затянувшись сигаретой, присела за стол.

— Деньги портят людей! — не унималась никак ее мать. — А что, если правда всплывет? Что тогда, Лада?

— Мама прекрати! Прошу! Ничего не всплывет! Столько лет не всплывала! Ты только молчи пожалуйста об этом, умоляю тебя и все будет хорошо!

— Ничего хорошего, Лада не будет! Девка, узнав, что не родная нам, хрен нам что даст!

— Мама, как ты могла! Там, где-то с этой тварью Анжелой, растет наша девочка! Моя дочь! А я воспитываю ее отродье! Вдруг они бьют ее! Что ты натворила!

— Я хотела, как лучше, чтобы наша девочка росла и ни в чем не нуждалась! Уверена, у нее все есть, и никто ее не бьет, а любят ее! — с грустью в голосе произнесла бабушка.

У меня пропал дар речи. Тушу медленно сигарету. Вот что пыталась мне сегодня донести в кафе Аглая. Бред. Я не верю своим ушам. Мать Лады подменила девчонок? Жить в богатой семье в роскоши и ни в чем не нуждаться должна была получается… От этой догадки стало тошно. Отшатнулся от монитора, как от прокаженного. Придушить хотелось обеих не мешкая, но знал, это оставлю на потом. Сейчас одевая на ходу куртку, думал лишь об одном, лишь бы с ней ничего не случилось. Эти змеи за все еще поплатятся.

Гнал, как сумасшедший, даже пост ГАИ не остановил. Сердце сжималось. Что если что-то случится? Одна совсем, а на улице дождь накрапывает. Усмехаюсь. Сам себя не узнаю. Может просто к тридцати годам, я захотел семьи, детей, вот и проснулся во мне отцовский инстинкт к этой девчонке, хоть и разница в возрасте никакая, восемь лет всего. Судьбы похожи, тоже из семьи пьяницы, вот только меня не подменяли, матери и в правду было наплевать на меня, где я и с кем я. Далеко уйти не могла, это знал точно, свернул на дорогу, там чуть поодаль шашлычная. Ее держал местный и хорошо меня знал. Остановился неподалеку, вглядываясь во тьму, за городом темнело раньше, а Эльдар экономил на освещении. Вот только Бог, одарил меня хорошим зрением. Там за столиком сидело четверо парней и девчонка. Длинные волосы, распущенные, а еще знакомое черное элегантное платье. Даже отсюда мне было видно, как она напряжена. А один из парней, вольготно закинув руку на ее стул, на его спинку, что-то ей говорил. Только она не слушала, смотрела куда-то отречено вдаль. В этот момент, глаза застелила белая пелена, знал уже заранее, не по своей воле она села к ним за стол. Эльдар не трус, как и его сыновья, но вмешиваться не станут, им лишние проблемы не нужны. Тише воды, ниже травы, вот позиция Эльдара, несмотря на его южную кровь. Четверо. Бухарики. Реакции ноль, на понтах, правда недалеко стоит тачка и она дешевая. Верно подметил, кроме галимых понтов ожидать нечего. Вышел из машины и неторопливо насвистывая себе под нос, направился к компании. Победа на стороне того, кто не суетится, ведет себя спокойно и уверенно, нет страха, а даже если он есть внутри, это нормально, но показывать его не надо. Спокойствие, какой бы вулкан не кипел внутри. Дойдя до столиков, взял стул и тут же присел к ним. Сразу, без лишних церемоний. Улюлюкающие пацаны притихли, но ни они мне были нужны, моей целью были эти пронзительные прекрасные глаза. Уже в уме сделал вывод, что сломаю руку этому ублюдку, который как бы невзначай касался ее плеча. Она отодвигалась, но он возвращал ее назад.

— Слышь, ты че заблудился? Мы гостей не ждали! Если тебе проблемы не нужны, давай вали отсюда!

Самый борзый нагло уставился на меня своими голубыми глазами. Все мои ровесники, кто помладше, но по каждому из них хорошо видно, что ни один ничего не добился в жизни, вращаясь в дне, низших кругах и максимум что разобраться с теми кто слабее их, или вообще нелепые понты за бутылкой.

— А то что?

Спросил с вызовом, глядя ему в глаза. Заметил, как побледнела Ангелина, но тут же взяла себя в руки. Ее уверенность придавала мне больше задора, она чувствовала меня и в этом не было сомнений.

— Да, мужик походу не понимает, парни может объясним ему! — заржал голубоглазый. — Сльшь, дятел, у нас закрытая вечеринка и ты не в списке приглашенных! Поэтому канай отсюда!

Он встал, за ним опрокинулся стул. Еще один понт, который, кстати, давно, устарел. Следом встал и его дружок, полез в карман, в его руке тут же что-то сверкнуло. Блестящее лезвие ножа. Ну что ж ребята, видит Бог, я хотел по — хорошему, с вами.