Глава 2

Тишина затягивалась. Фархат с Мадиной ушли, а легче не стало. Все по-прежнему смотрели на меня, как будто у меня выросла вторая голова. Воздух сгустился от напряжения. Вот-вот взорвётся. Я с ужасом ждала, что будет дальше.

Поверили ли они выступлению Мадины?

По взгляду Нияза было не понять. Но я очень надеялась, что да. По крайней мере, он так ничего и не сказал. Затем вовсе покинул беседку. За ним следом потянулись и остальные. Последним вышел брат Азры, бросив на меня короткий цепкий взор. Показалось, он вот-вот что-то скажет, но так и не сделал этого. Ушёл. Все ушли. Но я позволила себе расслабиться только тогда, когда их голоса окончательно стихли.

Шумно выдохнув, я почти упала на скамью рядом. Ноги не держали.

— Алия Юсуфовна, вы как? — поинтересовалась Лейла тихо, протянув мне запечатанную бутылку с водой, которую гости так ещё не успели открыть.

Я взяла её в руки больше по инерции, чем осознанно. Отметила про себя, что она прохладная, и приложила к голове.

— Всевышний, я думала это конец, — прошептала, чувствуя, как меня накрывает запоздалая истерика.

Шесть лет прошло, я уже и не думала, что свидимся, и вот, пожалуйста. Нияз здесь, за много километров от родного города. Что только забыли так далеко? И почему с ними Азра? Хотя нет, о последнем знать точно не хотелось.

Тряхнув головой, я поднялась обратно на дрожащие ноги. У входа всё толпился народ, все рассматривали меня, перешёптывались, и я запоздало переосмыслила, что они слышали. Всё. От и до. То, как называли меня родственники бывшего мужа. И он сам, пусть и не напрямую.

Кахба…

Смешно. Потому что я ни разу, даже в мыслях не изменяла Ниязу. Я всем сердцем любила его. За что в итоге и поплатилась. Ради него терпела издевательства его матери и сестры, пыталась наладить отношения, не жаловалась, а в итоге он поверил им, а не мне. Поддержал скандал, приказал остричь мои волосы и выставил за порог со словами, что мы больше не муж и жена.

В горле до сих пор вставал горький ком от воспоминаний. А в тот момент мне казалось, что я вовсе больше не смогу жить. Брела по дороге, побитая, рыдающая, ощущая себя никчёмной. Чтобы на пороге отчего дома получить пощёчину от отца и похожий приговор. Им тоже оказалась не нужна дочь, которая опорочила их честь. И никому не было дела до моих оправданий, что я ни в чём не виновата.

И вот теперь всё возвращалось. Безнадёга накрывала с головой. Я прекрасно представляла все будущие последствия от этой встречи. Если не Нияз, так его мать не даст мне больше спокойной жизни в этом месте. Будет давить, пока не уничтожит. Она наверняка до сегодняшнего дня вообще считала меня лежащей мёртвой на дне какого-нибудь обрыва. А я не только выжить посмела, так ещё и процветаю.

Бежать? Опять. Но куда? Некуда. Да и как я объясню это Фархату? А если и смогу, сколько такой жизни я протяну с маленьким ребёнком на руках?

Всевышний, за что?.. Чем я тебя так прогневила?

— Алия Юсуфовна, вам плохо?

Лейла — кроткая, боязливая — сейчас выглядела ещё более напуганной, чем когда на неё кричала Азра. Я ухватила её за ладонь, крепко сжала в попытке успокоить. Вышло плохо. Страх и волнение из её глаз никуда не исчезли. Да и спокойствия во мне никакого не было. Нервы дрожали в шаге от того, чтобы лопнуть.

Нужно уйти, пока меня не накрыло эмоциями. Скрыться от чужих глаз. Но сперва найти сына и покормить его. Мадина наверняка отвела его на кухню. И я, заставив себя отсечь всё плохое, отправилась за ними.

Я угадала. Мой хулиган нашёлся в столовой за детским столом, уминающий любимую долму. Заметив меня, улыбнулся и едва не подскочил со своего места, чтобы поприветствовать.

— Ешь, — велела, махнув рукой, чувствуя, как, наконец, в самом деле расслабились мышцы в теле.

Именно здесь. Сейчас. Рядом с моим мальчиком.

— Всё хорошо? — поинтересовалась тихо подошедшая Мадина.

— Да. Спасибо, что прикрыла.

Девушка кивнула, но волнение из её глаз так и не пропало. Пришлось натянуть на лицо беззаботную улыбку и присоединяться к Фархату. С ним и провела остаток дня. Пока в усадьбу не заявился дядюшка Турсун. И вот от него скрыть свои переживания не вышло.

— Рассказывай, что случилось, Алия. И не ври мне, — велел строго, как только мы оказались в его кабинете, где никто не мог нас подслушать.

Дядюшке Турсуну было давно за шестьдесят, но выглядел он моложе своих лет. Возраст выдавала лишь седина в тёмных волосах, да тяжёлый, полный жизненного опыта, взгляд. Он прихрамывал на правую ногу, поэтому ходил с тростью. Но даже с таким увечьем умудрялся выглядеть грозно в своём величии. Именно поэтому я не стала врать, как и просил. Тем более, что он знал историю моего прошлого и действительно мог помочь.

Но чем дольше я рассказывала, тем более смурным мужчина становился.

— Вот же гнездо шайтанов! — выругался под конец, ударив тростью по полу.

Звук вышел громким и внезапным, отчего я невольно вздрогнула. Но дядюшка Турсун принял это на иной счёт.

— Не бойся, дочка, я не позволю никому тебя обидеть. Но в ближайшее время с территории пацхи ни ногой, поняла? Нужно убедиться, что никто из них не вернётся.

Я кивнула.

— Спасибо, — прошептала благодарно.

Не представляла, что бы делала, не встреть в своё время этого замечательного человека. Наверное, и правда со скалы сбросилась от отчаяния, как часто делают девушки, оказавшиеся в моём положении.

— Всё, иди спать, — отослал мужчина меня взмахом руки.

Я поднялась со стула и, склонив голову, направилась к выходу. Но стоило мне взяться за ручку, как дядюшка Турсун добавил:

— Алия, а как ты смотришь на то, чтобы снова выйти замуж?

Я замерла, шокированная услышанным. Пальцы крепче обхватили ручку двери, которую я так и не открыла.

— В-вы о чём? — выдохнула дрожащим тоном, медленно обернувшись.

В мужском взоре светилась усталость. Но в то же время твёрдость.

— О никахе. И законной регистрации брака.

Слова ударили в грудь, да там и застряли, прожигая своей горечью.

— Кто ж меня такую возьмёт? — шепнула, натянуто улыбнувшись.

— Я.

— Вы? — в повторном шоке уставилась на дядюшку.

— Я, — спокойно повторил он.

— Зачем вам это?

— А ты знаешь получше вариант, как защититься от Караевых? Всё же я не молод. Сегодня живу, завтра нет. А так Фархат моим сыном будет. Ты всё равно всей пацхой управляешь за меня последний год. Так и продолжишь, заботясь обо всех, как ты умеешь. И никто тебе будет не указ.

— Вы… Вы думаете, Нияз в самом деле вернётся?

Стоило только представить нечто подобное, как горло схватило удушье, а я сама — за горло.

— Я думаю, что на моём месте заполучить молодую жену никто бы не отказался, а тут и повод достойный есть, — заговорщицки подмигнул мне.

С моих губ сорвался смешок. Тихий. Нервный. Недоверчивый. Но где-то в глубине расправляла свои хрустальные крылья надежда. Это ведь и правда выход, если так подумать. У сына будет имя, защита, он перестанет быть мальчишкой без рода и племени. Вот только… как это будет выглядеть в глазах всех, особенно после сегодняшнего скандала?

— Но, если не хочешь, могу просто отправить тебя с Фархатом в Москву, к моему Казбеку, ему как раз нужна помощница в чайхане, — предложил дядюшка Турсун, заметив мои сомнения. — Там уж точно жениха себе по нраву найдёшь.

Его племянник уже лет десять, как там жил. Даже женился на какой-то русской девушке. Так что ничего неприличного мне там не грозило. Плюс работа. Да и сама идея самой найти себе жениха показалась если не заманчивой, то точно стоящей рассмотрения.

— Можно я подумаю? — попросила.

— Можно. Но не затягивай с этим, Алия. Лучше всё решить поскорее.

Кивнув, я всё-таки покинула его кабинет, но вместо того, чтобы пойти в комнату и присоединиться к спящему сыну, я отправилась на улицу подышать воздухом. Подумать и правда было о чём.

Всю ночь думала, но так и не решила, какой вариант лучше. Хотелось остаться в родном краю, наслаждаясь тишиной и спокойствием величественных гор. С другой стороны — в новом месте, вдали от дома, будет и правда легче. Не придётся бояться того, что однажды Нияз вновь появится в моей жизни, узнает о сыне и заберёт его. Я буду спокойна и свободна. У русских другие нравы, никто не станет меня ни к чему принуждать и уж тем более осуждать, буду сама себе хозяйкой, как и прежде, при работе. Но и сын будет расти среди чужой атмосферы.

Выбор и правда сложный.

Но дядюшка Турсун прав. Нужно решить. В любой момент везение может повернуться ко мне спиной.

В итоге не придумала ничего лучше, как поговорить с самим Фархатом. Может его реакция подскажет, как будет правильней поступить?

Я дождалась, когда он проснётся, позавтракает, после чего мы пошли гулять по округе. За дальними беседками находился небольшой природный водопад, туда я его и привела. Одному ему сюда было запрещено приходить, поэтому мой мальчик сильно обрадовался возможности побегать в воде. Я сняла с него одежду, оставив в трусиках, и отпустила плескаться. Сама же уселась неподалёку на траву.

— Фархат, а как ты смотришь на то, чтоб отправиться в путешествие? — поинтересовалась осторожно у сына, когда он, набегавшись по округе, вернулся ко мне и упал рядом.

— В путешествие? А куда? — спросил Фархат, кувыркнувшись вперёд.

Вышло не очень аккуратно, он упал на бок, довольно рассмеявшись своей неуклюжести.

— Далеко. В большой-пребольшой город, где нет гор, зато дома достают макушками до неба, — пояснила, наблюдая за ним с улыбкой.

— Прям до неба? — удивился мой мальчик, уставившись на меня огромными удивлёнными глазами, оставшись валяться в неудобной позе.

Ещё и ручку вытянул вверх в качестве уточнения.

— Прям до неба, — подтвердила кивком.

— Ого! — продолжал удивляться он. — А надолго?

Сменил положение на сидячее, уставившись на меня с любопытством.

Очень хотелось соврать, но я не стала. Потянулась поправить мокрые волосики, попутно отвечая:

— Скорее всего, да.

— А как же дядюшка Турсун? Он поедет с нами? А Мадина? А Лейла? А Мурад? А Сабит?.. — принялся перебирать сын всех наших знакомых.

— К сожалению, нет, малыш, — качнула головой. — Они все останутся здесь.

Фархат нахмурился, сморщив свой маленький носик.

— Тогда не хочу, — заявил ожидаемое через паузу.

— Но, возможно, они будут приезжать навещать нас, — решила зайти с другой стороны.

— Не, всё равно не хочу, — пошёл в окончательный отказ он и вернулся к своим кувыркам.

Закусила губу. Что ж, значит первый вариант.

— Фархат, а как ты смотришь на то, чтобы мама вышла замуж? — задала новый вопрос.

— Замуж? — ещё больше удивился малыш, застыв в позе перед кувырком, глядя на меня между широко расставленных ножек.

— Да.

Фархат выпрямился, обернулся.

— То есть у меня папа появится? Как у Сабита? — надул губки с самым задумчивым видом.

— Верно.

— А кто?

— Дядюшка Турсун.

Сердце на миг споткнулось, когда на мой ответ повисло продолжительное молчание. Которое сменил громкий радостный крик.

— Ура! У меня будет папа! Как у Сабита! Дядюшка Турсун станет моим папой! — запрыгал по поляне он счастливо, но вдруг замер и осторожно уточнил: — Ведь станет же?

Последнее прозвучало уже тихо и неуверенно, а у меня на глазах слёзы навернулись.

Бедный мой мальчик, как же ему хотелось, чтобы у него тоже был папа.

— Он и так тебе им всегда был.

Если так подумать, то лучшего кандидата и не найти. А глядя на восторженное личико сына, я в этом только утвердилась.

— Ура! Дядя Турсун станет моим настоящим папой! — вернулся к прыжковым танцам по поляне.

Я с улыбкой проследила за ним и тоже улеглась на траву. И только тогда заметила, что мы на поляне не одни. На её краю каменным изваянием во всём чёрном застыл… Нияз.

Подскочила на ноги раньше, чем поняла, что делаю. Заслонила собой сына, глядя на него напряжённо исподлобья, готовая драться в случае, если он решит забрать его у меня.

Не отдам!

Моё!

Нияз будто того и ждал от меня. Усмехнулся понимающе. И раз уж я его заметила, переступил невидимую границу поляны. Солнечный день резко обратился в сумрачный. Сердце пронзила стрела страха.

Он… слышал? Как много? И, если да, что собрался делать?

Фархат с любопытством выглянул из-за моих ног и тут же оказался задвинут мной обратно. Недовольно запыхтел, но спорить не стал.

Нияз остановился в двух шагах от нас, внимательно наблюдая за нашей вознёй. Сперва за сыном, затем медленно принялся скользить взглядом по моему телу снизу вверх. Ветер трепал тунику, отчего бирюзовая ткань то и дело обрисовывала изгибы моего тела, в итоге у меня щёки полыхали уже не только от страха и гнева, но и смущения. Уж слишком знакомый огонь разгорался в тёмном взоре с каждым уходящим мгновением. Нияз так смотрел на меня, когда ещё не считал меня падшей женщиной. С жаждой и желанием. Только если прежде мне это нравилось, то сейчас очень испугало.

— Зачем ты вернулся? — прошептала с дрожью в голосе.

— А сама как думаешь? — усмехнулся он ядовито.

Жестокий! Какой он всё-таки жестокий…

— Фархат, солнышко, иди найди Лейлу. Присмотри за ней, ладно? Чтоб её никто не обижал, как вчера.

— Ладно, — согласился мой мальчик, не забыв одарить своего отца подозрительным взглядом.

Отступил от меня тоже неохотно. Подобрав вещи, прижал их к себе одной рукой.

— Не смей обижать мою маму! Я тебе ух! — погрозил свободным кулаком, прежде чем убежать.

А у меня внутри всё упало.

Я ведь специально отослала его, чтобы как раз не выдать правду. А вышло…

Нияз проводил его пытливым взглядом, в уголках губ я заметила улыбку. Которая быстро померкла, стоило ему только вернуть внимание мне.

— Маму, значит?..

Не вопрос. Сухая констатация факта. Наравне с полным мрачности тёмным взглядом, впивающегося в меня так глубоко, что казалось, пробирало до самых костей.

— Здесь все для него своего рода мамы и папы, — отозвалась как можно безразличней, пожав плечами.

Нехорошо врать, я знаю, но какой у меня выбор? Скажу правду и тут же лишусь сына. Нияз его заберёт. Да и не так чтоб солгала. Здесь действительно все заботятся о детях, не делая разницы между своими и чужими. Все малыши равны. И воспитывают их одинаково. Ругают, балуют, наказывают.

— Ты снова лжёшь мне, Алия, — и в этой фразе Нияза тоже ни капли сомнения. Лишь твёрдая уверенность в правоте. — Когда ты его родила?

Пальцы дрогнули. Пришлось сжать их в кулаки. Заодно так проще было не поддаваться панике.

— Я же сказала…

— И соврала, — перебил жёстко Нияз. — Я узнал у других мальчишек, бегающих по округе. Пятнадцать минут назад, — одарил полным презрения взглядом. — Когда ты родила ребёнка, Алия? — повторил свой прежний вопрос. — Соврёшь мне ещё раз и крупно пожалеешь, — предупредил следом. — Всё, что случилось с тобой в прошлом — ничто, в сравнении с тем, что случится в будущем, если продолжишь меня злить.

Паника набрала обороты.

Рассказали…

Что именно мальчишки ему рассказали?

Возраст? То, что он мой сын? Что у него нет отца?

Что именно?

Впрочем, и одного пункта достаточно, чтобы Нияз сделал все нужные выводы. Иначе бы не стоял здесь, не обвинял.

Грудь пронзила очередная тупая ноющая боль. Я опять мысленно вернулась в точку, когда разрушилась моя жизнь. Сейчас тоже рушилась, а я раскрытой ладонью пыталась удержать её крупицы. И не получалось.

— Фархат не твой сын, если ты вдруг так решил из чужих рассказов, — заставила себя выдавить эти слова. — Он… результат моего предательства.

И ведь правда. Я на тот момент даже не знала, что беременна. Узнала много позже. Но не вернулась. Зачем? Чтобы на меня вновь вылили тонну обвинений, а то и хуже чего придумали? Нет уж.

Ниязу мои слова не понравились. В считанные мгновения преодолел разделяющее нас расстояние, а его рука сомкнулась на моём лице. Пальцы больно впились в челюсть и подбородок, вздёрнули выше. Карие глаза двумя острыми иглами впились в мои.

— Я разве не сказал, чтоб ты не злила меня? Или у тебя память короткая? — процедил сквозь зубы, нависая надо мной грозной скалой, в ответе вовсе не нуждался, тут же продолжил: — Говоришь, этот ребёнок от того отродья, с которым ты путалась, пока я был занят работой, чтобы обеспечить нашу семью? Тогда почему мальчик похож на меня?

Ни с кем я не путалась!

Очень хотелось прокричать ему эти слова. Но я не стала. Зачем? Он не поверил мне тогда, сейчас тем более не стал бы. Это бы значило, что он допустил ошибку. Оскорбил невинную девушку. Но он же мужчина, он не мог так ошибиться. И я не собиралась развеивать его веру. Не нужно мне его прощение. Пусть просто исчезнет из нашей с Фархатом жизни, как не было его раньше. К чему ворошить прошлое?

Но Нияз не из тех, кто когда-нибудь отступал или уступал. И меня сейчас держал крепко.

— Не на тебя. Не на него. На меня. Он похож на меня, — возразила со всем возможным спокойствием.

Нияз мне ни капли не поверил. Карий взор окончательно посмурнел. Пальцы усилили давление, с которым удерживали моё лицо, вынуждая смотреть ему прямо в глаза. Некогда безумно любимые. Сейчас — ненавистные.

Я доверяла ему. А он даже выслушать меня не захотел. Зато, шесть лет спустя, явился и требует сказать ему правду.

Пусть идёт к шайтанам!

— Ты так и не сказала, когда ты родила его, Алия, — продолжил давить.

И не скажу. Ни за что!

Лучше быть битой, униженной, сломанной — чем снова отдать ему власть над моей жизнью. Чем позволить ему узнать правду и использовать её как оружие, способное оборвать мою жизнь.

— Ты мне больше не муж, Нияз, чтобы что-то требовать. А я не обязана тебе ничего отвечать. К тому же…

Я говорила слишком спокойно для того урагана, который в данный момент рвал меня изнутри. Да и не договорила. Взгляд скосился на удерживающую меня руку. На безымянном пальце в ярких солнечных лучах поблескивало обручальное кольцо. На нём я и зависла.

Со мной Нияз никаких украшений не носил. Считал это слабостью, насмешливо бросал, что мужчина не должен «обвешиваться побрякушками». А теперь, выходило, носил. Значит, для другой это оказалось более важным.

— …у тебя без меня есть, у кого ответы требовать по поводу наследника, — закончила, наконец.

Слова дались тяжело, будто каждое из них приходилось проталкивать сквозь застрявший в груди ком.

Интересно, как давно?

Впрочем, нет. Не интересно. Просто в очередной раз больно. Но это чувство я давно научилась в себе глушить и не показывать другим. И уж точно не тому, кто отказался от меня, не дав ни единого шанса оправдаться.

— Есть или нет, не твоё дело. Ты же не думала, что я буду тосковать по такой, как ты, всю оставшуюся жизнь? — произнёс Нияз уже с отчётливым презрением. — Но если этот мальчик мой, то жена ты мне или нет, это уже не имеет значения. Мой сын будет жить со мной. Ты знаешь традиции. И в этом у тебя нет права голоса, женщина.

Последнее слово ударило наотмашь.

«Женщина».

Не по имени. Как по пустому месту.

А ведь раньше он не позволял себе так говорить со мной. Никогда. Даже в ссорах, даже в ярости. Раньше… Очень и очень давно.

Вот ведь как бывает. Один случай способен разрушить всю твою жизнь. А люди, которые когда-то клялись в любви, превратиться во врагов. Холодных, беспощадных, уверенных в своей правоте.

— Вот пусть твой сын и живёт. А мой останется со мной, — ответила я без тени сомнения.

Слова прозвучали твёрдо. Даже слишком.

Знала ли, что делала, бросая ему столь открытый вызов?

И да, и нет.

Часть меня выла от ужаса. Потому что я выросла в мире, где женщину учили быть кроткой, терпеливой, послушной воле мужа. Где сопротивление считалось дерзостью, а молчание — добродетелью.

Но и Нияз уже давно не являлся моим мужем. И мои кротость и смирение тоже давно изжили себя. Наш развод тому очень хорошо поспособствовал. Поэтому я продолжила упрямо смотреть ему в лицо и молчать.

Мужчина ещё с некоторое время простоял, глядя на меня с мрачностью. Ждал. Искал трещину. Момент, когда я дрогну, опущу взгляд, отступлю. Раньше именно так и происходило всегда. Но то было раньше. С тех пор я выросла, стала сильнее. Закалилась.

Бывший муж тоже это понял, наконец. Отпустил. Показалось, даже испытал какое-то удовлетворение от моего сопротивления, уголки его губ дрогнули.

Нет. Не из-за этого.

— Раз ты продолжаешь врать, анализ ДНК определит правду. И когда всё выяснится, ты пожалеешь о каждом своём лживом слове, Алия. Я заставлю тебя пожалеть.

Это было не обещание. Это был мой приговор.

А он развернулся, собираясь уйти.

— Я уже жалею. Что когда-то влюбилась в тебя и согласилась стать твоей женой. Ты этого не заслужил.

Слова вырвались сами собой. И только когда Нияз обернулся, ошпарив меня гневом в своих тёмных глазах, я поняла, что сказала это вслух.

Приготовилась дать отпор. Собралась. Напряглась. Но на этот раз не понадобилось. Мужчина мотнул головой и быстрым шагом покинул поляну.

Я дождалась, пока его спина скроется за кустами деревьев и упала на траву. Ноги не держали. Всю трясло.

Всевышний, помоги мне!..

А через мгновение подскочила обратно на ноги.

ДНК? Он сказал, ДНК?!

В крови адреналин полыхнул, как бензин от одной спички. Мысли оборвались. Остался только заново поднявший голову страх. И имя сына. Ноги отдельно от разума понеслись на поиски Фархата.

Нашла. Играющего с Сабитом и Мурадом возле фонтана. А рядом с ними в самом деле обнаружился Нияз.

Перед глазами повисла туманная пелена. Мир сузился до одной точки. Вмиг оказалась подле них, с силой отталкивая бывшего мужа от своего мальчика.

— Не приближайся к нему, — велела не своим голосом. — Я же сказала, это мой сын. И я его никому не отдам. Никогда.

Вот теперь я, похоже, в самом деле удивила Нияза. Потому что всегда собранный он не смог скрыть растерянности от моего поступка. В следующий миг криво ухмыльнулся.

— Вот ты и выдала себя, Алия, — произнёс мрачно. — Собирай вещи сына. Я его забираю.