Глава 4

Лина

Ёкая звали Шиарей.

Так числилось в привязанном к моему разуму заклятью подчинения. Шиарей. Но я и так это знала — благодаря виде́нию о той книге. Знала ещё до того, как увидела. Ведь ещё сегодня утром я проснулась в холодном поту с этим хищным именем на губах.

Я боялась момента, когда клетку ёкая откроют.

Умом понимала, что он не сможет причинить мне вреда, ведь на нём был магический ошейник. Но инстинкт был сильнее меня.

И когда эта мощь — этот высокий хвостатый полудемон с горящими яростью глазами, с хищной грацией вышел из клетки… моё сердце заколотилось отчаянно. Шиарей был куда выше меня, а в плечах настолько широкий, что ему позавидовал бы самый крупный воин. Под испещрённой ранами кожей бугрились и перекатывались стальные мышцы, а длинный чёрный хвост с расщеплёнными кончиками хищно раскачивался за его спиной.

Достаточно будет, если он обовьётся вокруг моей шеи и…

Боги поднебесья! Да я перед ним будто кролик, которому вручили ключ от клетки со львом.

Что я за дура?

С чего я решила, что я с ним справлюсь?!

Да он сейчас просто всех убьёт! Этот ошейник — смешная тонкая полоска на его мощной шее — может ли быть такое, что он сдержит красноволосого ёкая?!

Я сглотнула ком сухим горлом.

— Всего за пять золотых, молодая госпожа, — хитро протянул пузатый торговец, — я дополню ваше приобретение ещё парой кристаллов для подзарядки и одеянием для ёкая. Ведь если вы выведете его полуголым из моего торгового шатра, нарвётесь на порядочный штраф.

У меня изнутри всё сжалось: я ведь потратила все деньги! На панике, не оставила ни монетки! Да что уж там — мне не пришло в голову, что за обнажённого мужчину на рынке оштрафуют! А ведь это и впрямь было так!

Но разве продавец не должен предоставить минимальный набор для товара? Или всё же…

Но тут ёкай хищно щёлкнул хвостом и метнулся к торговцу!

— Нельзя! — пискнула я, и ёкай замер. Его чёрный хвост хищным раздвоенным кончиком застыл так близко от глаза толстяка-торговца! — Шиарей! Назад!..

— А, впрочем, не надо! Комплимент от заведения, — залебезил продавец, вкладывая в мою руку два вяло светящихся голубым камушка и вешая мне на предплечье ветхую чёрную накидку с капюшоном, — не забывайте подзаряжать кристаллами ошейник, молодая госпожа. И заверните товар в плащ!.. Приходите к нам ещё.

***

Ёкай ещё в павильоне хищным движением вырвал у меня из рук плащ и накинул на себя.

После моего приказа, конечно.

А кристаллы тогда выпали из моих рук. Я спешно опустилась на колени, чтобы их собрать…

И, вскинув голову в какой-то момент, посмотрела на ёкая снизу вверх. Стоя на коленях. А его золотые глаза в этот миг почему-то вспыхнули особенно плотоядно!

Я резко подскочила на ноги, радуясь что наложила на него безмолвие. Ведь наглые похабные фразочки даже без слов читались в его язвительной усмешке.

— Идёшь за мной, — пискнула очередной малоубедительный приказ, — ведёшь себя спокойно!…

Ёкай молчал.

И только прожигал взглядом.

Нет… всё же безмолвие не получится держать вечно.

Даже сейчас я не знала, что хуже — чтобы он молчал. Или чтобы что-то сказал. Мне всё казалось, что если он своим этим хрипловатым, низкими, глубоким голосом скажет очередную пошлую дерзость — я всё-таки упаду в обморок. А уж пока я буду без сознания — он как злой дух-исполнитель желаний — найдёт как истолковать последний мой приказ в свою пользу. И, придя в сознание, я очень пожалею об этом. Если, конечно, вообще очнусь…

В очередной раз меня обуяло желание бежать со всех ног с рынка. На край земли. И спрятаться в свою маленькую беседку на озере — за нашим домом, куда я пряталась в детстве. Но, можно подумать, беседка меня спасёт!

Так что… ёкай молчит, и хорошо.

Я стучала зубами, но надеялась, что неслышно.

Ёкай вышел вместе со мной из шатра — вновь солнечный свет и свежий воздух. Я сделала несколько глубоких вдохов и стало немного легче.

Фух…

И что теперь делать?

Наверно, привести его домой — покормить, перевязать раны и в путь!

К Святой. Чтобы сдать это чудовище из рук в руки. Пожелать долгого счастья и помахать на прощанье платочком.

План был что надо.

А пока я иду по рыночной площади с ёкаем плечом к плечу. Положено, чтобы раб шёл позади тебя. Но я слишком неуверенно себя чувствовала. Повернуться к нему спиной — мне пока не хватало духу! А если время от времени на него посматривать — как будто немного легче.

Ёкай надвинул капюшон поглубже и теперь сверкал из-под него глазами, поглядывая вокруг. В его по-мужски красивом хищном лице читалось настороженность и отвращение, будто кругом не люди, а больные крысы. Но хотя бы не пытался напасть на меня, как только что пытался на торговца. И это уже маленькая победа.

Ряды живого товара сменились рядами провизии и безделушек.

Мы с ёкаем Шиареем шли в гнетущем молчании. А народ, увидев из-под плаща с капюшоном алые пряди волос моего нового раба — шарахался с охами-ахами. Конечно. Красноволосый ёкай — это страшно.

Я их прекрасно понимала. И сама бы так шарахнулась, если бы только ослабила самоконтроль. Но я уже решила, что страх показывать не буду. Пусть хоть душа переворачивается вверх тормашками, а я не сбегу.

— Шиарей, — шепнула я.

Ёкай не отреагировал, но я не сомневалась, что он прекрасно слышит.

— Убери волосы под капюшон. Чтобы было совсем не видно… Люди тебя боятся.

Ответом мне был хищный смешок и короткий оскал. Не обещающий ничего хорошего. Ёкай помедлил — точно поборолся с приказом какое-то время. Но всё-таки сделал, что я велела. Но меня очень встревожило то, как натянулись магические линии контроля. Если ёкай так разряжает ошейник во время моих даже таких пустяковых приказов, то очень скоро он вырвется из-под контроля! Мне придётся очень частно подзаряжать ошейник, если хочу выбраться из этой передряги живой!.. Но кристаллов так мало…

Я тяжело вздохнула.

Мы почти дошли до выхода с рынка.

Люди перестали отшатываться, когда Шиарей спрятал волосы. Хвоста тоже не было видно под длинным чёрным плащом.

Мы проходили последний павильон — колбасную лавку — и я вдруг заметила, что на прилавке вальяжно развалился господин Миуки — Серебряное божество, как он сам себя называл. Это точно был он! Причём лежал божественный зверь будто на чём-то блестящем. Неужели это россыпь золотых монет?! А рядом валялась погрызенная сосиска.

А продавец колбасной лавки словно не видел, что у него на прилавке кто-то лежит. Ни господина Миуки, ни золота…

А мой знакомый божественный кот одобрительно прикрыл жёлтые глаза, будто говоря: молодец, Лина.

Я тихонько поклонилась в ответ, чуть замедлив шаг: благодарю, господин Миуки…

Я сразу приободрилась, всё же если за мной присматривает божество — это уже огромная помощь!

Мы с ёкаем свернули в переулок. Здесь дворами и обходными тропами я собиралась отвести его к моему дому. Заводить внутрь и показывать матери и сестре опасного раба я, конечно, не планировала.

Они — испугаются. Он — может им навредить. Нет, временно оставляю его в…

— Вот ты где!!! — за первым же поворотом нам преградил дорогу высокий мужчина.

По голосу я сразу его узнала и обмерла внутри.

Шиарей, что удивительно, замер в тот же миг, как я остановилась — без всякого приказа. Должно быть это часть связующей хозяина и раба магии. Я пока не разобралась. У меня никогда не было рабов…

— Мне сообщили, что найду тебя на рынке. А ты здесь уже с новым мужчиной?! Значит, всё было правдой! А я ещё сомневался! А ты… недостойная, — процедил тот, кто преградил мне путь.

Я медленно выдохнула, борясь с волной колючих неприятных эмоций. В груди у меня будто всё замёрзло, замерло. Я подняла взгляд и вгляделась в аристократичное лицо.

Хотя и без того знала, кто передо мной — этот слегка высоковатый для мужчины самодовольный голос выдавал его.

— Немедленно объяснись, кто с тобой?! — потребовал Ёнсу.

Мой бывший жених был красив.

Его тёмные и гладкие как шёлк волосы были убраны в высокий хвост. Дорогое, расшитое золотом кимоно подчёркивало развитую фигуру. Раньше при взгляде в аристократичное утончённое лицо Ёнсу, у меня сжималось сердце.

Но сейчас у меня сжалось не сердце, а желудок. Тошнота поднялась к горлу. Я слишком хорошо помнила вчерашнее унижение. Пузырящиеся презрением слова. И то, как я молила Ёнсу поверить мне. И то, как он вышвырнул меня за порог.

…а теперь требует объясниться?!

Гнев, возмущение и обида накатили волной.

Я гордо выпрямила спину, больше не собираясь оправдываться.

— Я не обязана тебе ничего объяснять, Ёнсу, — я гордилась собой, потому что голос прозвучал твёрдо.

— Ещё как обязана.

— Мы друг другу никто!

Он так неприятно скривил губы, будто проглотил вонючего жука.

— Всё же матушка была права насчёт тебя. Стоило сдёрнуть твою лживую маску праведницы и сразу показала зубы. Значит, ты и с ним изменяла мне, наглая девка? А с кем ещё? Насколько длинный там список?! Так будто тебе этого мало, вы с матерью решили оклеветать нашу семью и подали жалобу, что якобы твоё приданное испорчено. Самой-то от себя не противно?

Я сжала кулаки, ногти впились в кожу ладоней.

Как же всё это мерзко.

Радовало, что у этой постыдной сцены не было свидетелей. Только Шиарей… А он и так думает про меня хуже некуда. Но всё равно на душе было так гадко, будто на меня вылили ушат помоев.

Я не желала продолжать этот разговор, построенный на оскорблениях.

— Оставь меня в покое. И дай пройти!

Но Ёнсу не слушал. Его пылающий презрением взгляд упёрся в моего ёкая, стоящего рядом. Плащ скрывал алые волосы и рабский ошейник, со стороны Шиарея и правда можно было принять за моего спутника…

— Ты кто такой?! Назовись! — потребовал бывший жених, шагнув к ёкаю. Нападка выглядела бы грозно, не будь Шиарей на голову выше Ёнсу. Со стороны было похоже, будто слабый человек рычит на тигра, скаля свои маленькие смешные зубки.

На миг я испугалась, что ёкай порвёт Ёнсу на куски, потому что люди ему в целом противны. Но слава богам, он следовал моему приказу — молчал и вёл себя спокойно. Стоял совершенно неподвижно. Однако, почему-то от этого было даже тревожнее… Кто знает, что творится в голове у дикого зверя.

— Неужто язык проглотил?! Связался с гулящей девкой. Я вчера выкинул её из дома, а ты подобрал, — цедил Ёнсу. — Назови своё имя, или я посчитаю это неуважением к моему дому!

Святые небеса!

Я знала, что больше всего Ёнсу ненавидит, когда его игнорируют. Если так пойдёт, он вызовет ёкая на поединок, тогда всё станет совсем плохо. Ладно, пусть ёкай назовёт имя, и мы уйдём спокойно.

Я ещё даже не успела произнести это вслух, как Шиарей вдруг усмехнулся.

— Называй я имя каждому отребью, — рычащим голосом произнёс он, — так уже натёр бы мозоль на языке.

Ёнсу подавился словами.

Его аристократическое лицо пошло уродливыми алыми пятнами. Отребьем в этой жизни его ещё никто не называл.

— Т-ты! Смерд!!! Что у тебя с моей Линой?! — он шипел как змея.

— Твоей? Хм… тебе надо было лучше приглядывать за ней. Ведь сегодня эта малышка уже успела постоять передо мной на коленях.

Я ахнула.

— Что?! — у Ёнсу выпучились глаза, а Шиарей продолжал как ни в чём ни бывало.

— У меня ещё много планов на её дерзкий ротик и нежное тело. Я собираюсь доставить ей убийственное наслаждение. Ведь Лина так хороша… Её аппетитные груди так и просятся в руки. И вид сзади отличный. Впрочем, тебе его оценить не удалось, верно?

Я дар речи потеряла от стыда. Густой жар залил щёки.

Что он несёт?!?!

Если бы могла — то провалилась бы сквозь землю!

— Лжец!!! — завопил Ёнсу.

— Я не сказал ни слова лжи, — издевательски усмехнулся ёкай.

Самое дикое, что ёкай и правда ни в чём не соврал. Я ведь правда подбирала с земли упавшие кристаллы и была на коленях. А остальное… уфф. Какой кошмар!!

Ёнсу побагровел до тёмно-лилового, а потом вдруг наскочил на Шиарея с воплем: “Покажи своё лицо, трус!” — и сдёрнул с него капюшон.

Алые волосы моего раба подхватил ветер, золотые глаза вспыхнули, отражая солнце. Ёнсу вскрикнул так, будто коснулся огня. Отскочил в сторону, но зацепился о выбитый из брусчатки камень и совсем неаристократично плюхнулся на пыльную землю.

— Красноволосый демон! — поражённо выдохнул он. Лицо исказилось от инстинктивного страха, который человек испытывает перед ревущей стихией, что способна убить его за мгновение. Но потом он, наконец, заметил полоску рабского ошейника и с обвинением выкрикнул: — Раб! Сумасшедшая девка… ты купила себе постельного раба!

Да что они все заладили?! Почему постельный обязательно?

— Мои дела тебя не касаются, Ёнсу! — не выдержала я. — Оставь меня в покое!

— Может, мне убить его, моя сладкая госпожа? — почти мурлыкнул ёкай, плотоядно оскалившись. И поднял руку. В его пальцах зажёгся смертоносный огненный шар. — Сделаю так, чтобы и костей не осталось. Никто не узнает…

С лица Ёнсу сошла краска. Губы побелели. До него, кажется, только сейчас дошло, что опасность — вполне реальна.

— Стража! — визгливо выкрикнул Ёнсу, вскочил и бросился из переулка в людную часть улицы.