Глава 36

Мы проводим педелю в Милане. Дни проходят в элитных брендовых магазинах, вечера - в «Ла Скала». Между этим либо экскурсия, либо прогулка го центру. Программа очень насыщенная. Создается впечатление, точно Тимур жертвует работой, чтобы проводить максимальное количество времени со мной. Он постоянно проверяет телефон, отправляет сообщения, иногда созванивается с кем-то и отдает короткие приказы, но в целом все его внимание сосредоточено на мне, остальные дела отходят на второй план.

Я должна чувствовать себя предательницей, ведь продолжаю тянуть с признанием, но лекарства снимают всю тревожность, гасят эмоции, позволяя расслабиться даже под прессом вечного напряжения, Только далеко не все чувства притупляются, Во мне пробуждается нечто новое. Такое, что никак не выходит контролировать. Неудержимая тяга. Неукротимая, Преступное влечение. Колючее. Острое, Напрочь токсическое,

Мы воздерживаемся от сексуальных контактов. Целуемся, обнимаемся, погружаемся в сон, крепко прижимаясь друг к другу, Однако дальше этого не заходим, Я не против продолжения, однако Тимур не торопится. Ждет мою инициативу, Прежде он всегда проявлял настойчивость, Обжигал бешеным напором. Теперь дает возможность мне проявить себя в полной мере,

Хочешь близости? Сделай первый шаг, Скажи о своих темных желаниях прямо.

Трудно это представить, Еще труднее, чем приступить к последней исповеди и поставить на кон жизнь близкого человека. Просто я никогда не делала ничего подобного, Не была с мужчиной. Не льнула к мощному мускулистому телу. Не сгорала в пламени греха. Не шла на поводу у порочных инстинктов. Даже в самых смелых фантазиях не могла вообразить подобный расклад: добровольно отдаться чужой страсти, раскрыть собственную,

Тимур намеренна дает мне шанс созреть, Потомиться, Дойти до края во всех смыслах. И я растекаюсь словно расплавленный воск, Проявляю абсолютную податливость, отдаюсь его несгибаемой воле,

Интересно, как долго продлится безмолвная схватка9 Сколько сумею продержаться? Моя плоть жаждет гораздо большего, Опять, Поцелуи и объятия давно перестают приносить удовольствие. Лишь распаляют сильнее. Доводят до черты,

Я не готова проявить инициативу, До сих пор. Жидкое пламя струится по венам, однако внутри возникает четкий барьер,

Вопрос гардероба решен, и мы отправляемся в Рим. Снова оказавшись в этом городе, испытываю дежа вю. Здесь все началось. Ну почти все. Наш «первый раз». Горький, болезненный, с отчетливым привкусом крови и слез. Пронизывающий насквозь.

Правда долго размышлять об этом не приходится. Заселяемся в другом районе, куда более элитном, нежели привокзальная территория.

Наши апартаменты располагаются в Прати, на улице Кола ди Риенцо, отсюда рукой подать до Ватикана, Место оживленное, но особенного туристического бума здесь не наблюдается, зато удобно добираться до разных достопримечательностей.

Рим - это именно тот город, где приятно прогуляться. На каждом шагу вам захочется остановиться и сделать фото на память. Куда ни глянь - везде ожившая история. Воистину вечный город. Воздух пропитан особой магией. Здесь царит дух свободы. Трудно объяснить словами, но, черт возьми, тут даже дышится иначе, нежели в явно надменном Милане.

- Ты сам выбрал такую машину? - вопрос срывается автоматически, когда вижу автомобиль перед нами. - Едва ли смахивает на твой стиль.

Поразительный вариант. Нет ни намека на привычный размах. Марка известная, сейчас находится у всех на слуху. Авто дорогущее, однако по размеру крохотное, для двух пассажиров. Человеку высокого роста туда даже забраться проблематично.

- Ну да, - кривится Тимур. - Гребаная пукалка. Но с другой тачкой тут вообще не протолкнуться. Можно было бы танк снять, улицы заново проложить, только там же в салоне адский грохот. Тебе не понравится.

- Ты что, служил? - удивляюсь. - Откуда знаешь?

- Не служил, - открывает дверцу. - Но разбираюсь.

Я осторожно забираюсь в салон автомобиля, стараюсь привыкнуть к новым параметрам, Еще никогда не считала свои ноги настолько длинными. Макушкой почти утыкаюсь в потолок,

Тимуру приходится гораздо труднее. Он чертыхается. Прибавляет ругательства похлеще, пока устраивается на водительском сиденье. Стоит нам добраться от аэропорта до города, начинаю улавливать суть. И правда есть смысл арендовать именно такое авто. Особенно если намереваешься жить в историческом центре. Там улочки совсем узкие. Еще можно использовать мотоцикл.

Район Ватикана представлялся мне чем-то мрачным. Воображение рисовало суровые церковные своды. Никакого просвета, Темные камни кругом. Но реальность оказывается иной.

Хватает пары секунд, чтобы влюбиться в город. Без памяти.

- Пойдем, покажу мое любимое место, - говорит Тимур, когда мы оставляем вещи в апартаментах.

- Прогуляемся,

Мы следуем вниз по Кола ди Риенцо, доходим до небольшой площади и сворачиваем налево. Замечаю массивную стену из красноватого кирпича,

- Ватикан, - раздается моментальное подтверждение моей догадки.

Вижу неподалеку людей в форме, за их спинами маячит грозный военный автомобиль. Против воли напрягаюсь. Все это вызывает ассоциации с Генералом и... с моим отцом. Все это воскрешает в памяти то, что мечтала бы навсегда забыть, Дрожь пробегает по телу.

- Я не взяла документы, - сглатываю, - Нас проверят?

- Нет, конечно, - хмыкает Тимур. - С чего ты взяла? Тут полно туристов. Если и станут кого-то дергать, то лишь по очень серьезному поводу. А так никто ничего не смотрит,

- У них оружие.

- У меня тоже, - его ладонь опускается на мою талию и слегка сжимает.

Я вскидываю изумленный взгляд на мужчину, Не могу понять, шутит он или нет, но лукавые искры в глазах звучат громче всяких фраз,

Выдыхаю, постепенно успокаиваюсь. Поглядываю на фонтан, вокруг которого собрались люди, по очереди набирают воду в пластиковые бутылки. Дальше замечаю громадные колонны прямо по курсу.

Еще немного и мы оказываемся на площади перед Собором Святого Петра. В самом центре возвышается египетский обелиск. Пораженно выдыхаю.

- Внутри гораздо круче, — заверяет Тимур. — Завтра глянем.

Молча киваю, продолжаю разглядывать потрясающую архитектуру. Такое чувство, точно в прошлое перемещаюсь. Потрясающее место.

Мы присаживаемся прямо на ступеньках у подножья гигантских колон. Какой-то парень, смахивающий на коренного жителя города, приносит нам кофе в картонных стаканах и небольшую красную коробку. Взамен Тимур вкладывает в его ладонь крупную купюру.

- Что это? - удивляюсь.

- Сама попробуй, — мужчина открывает коробку и подает мне, там оказывается тирамису. - Ходят слухи, лучший десерт в Риме.

- Я о другом спрашивала, - усмехаюсь. - 0 такой неожиданной доставке.

- У меня тут полно друзей, — отмахивается.

Вокруг много людей. Компания студентов занимает место прямо у обелиска, открывают коробку пиццы. Парень и девушка пьют шампанское из одной бутылки. Жених и невеста устраивают фотосессию. Дети бегают вокруг.

- Ты не рассказал мне главное, - вдруг выдаю я. — Почему тебя назвали Татарином? Вырос в Италии, родом из совсем другой страны. Так почему именно Татарин?

- Поясню. Без проблем, - скалится. - Но взамен и ты ответишь на вопрос.

- Хорошо, - отвечаю, и только потом понимаю, что спросить он может о чем угодно, например о том, чем же Генерал меня настолько крепко держит в тисках шантажа.

- Я приехал в твою страну без бабла, - говорит Тимур. - Романо был против этой поездки, считал, ничего из моей затеи с возмездием не выйдет. Сам рыскал в поисках моего проклятого отца, но провалился. А я рвался в атаку. Жаждал крови. Короче, мне выдвинули ультиматум: могу свалить от «Каморры», только без гроша в кармане. Ты понимаешь, мафия никого просто так не отпускает. Нельзя взять и сдернуть прочь. Без одобрения главаря мигом отправишься кормить червей. Лучших условий я бы не поимел. Радовался, что вообще сумел вырваться. Прикинул, что смогу с нуля подняться. Почему нет? Раз вышел. Значит, и на второй заход сработает. У меня были только мои кулаки. Злоба. Ярость. Мозгов тогда не хватало. Зато энергия перла. Языка я не знал, учился на ходу. Косячил. Вечно влезал в драки, но однажды вышел на крутую тему.

Я пробую тирамису. На автомате погружаю ложку в десерт, слабо задумываюсь о собственных действиях. Ощущаю обалденный вкус и невольно прищуриваюсь от удовольствия.

Тимур замолкает. Прошивает меня таким взглядом, от которого внутри разливается дикий жар, моментально вскипает кровь, а сердце гулко ударяется о ребра, пронзает раскаленной стрелой.

Дьявол. Он точно дьявол. Кто еще может так смотреть? Дерзко. Бесстыдно. Нагло. Вынуждая ощущать себя абсолютно голой.

Ложка застывает у меня во рту. Буквально примерзает к языку.

Кажется, я улыбаюсь. Очень глупо. Как последняя дура. Смущаюсь, точно совсем юная девчонка, у которой нет никакого опыта общения с мужчинами. Гулко сглатываю и не могу отвести взгляд от горящих черных глаз.

- Бои без правил, - хрипло продолжает Тимур. - На этой теме можно было поднять реальное бабло. Туда я и влез. Хмырь, что курировал бойцов, ждал татарина. Кликуху парня не знал. Просто слышал: татарин приедет. А тут я нарисовался. На татарина не потяну. Но кого еще на ринг отправить? Он пытался выяснить, как меня зовут. Но я ни черта не понимал. Лыбился в ответ, кулаки разминал. Чудак решил не заморачиваться. Видно же, мне башку давно отбили, ничего не соображаю. Так и представил зрителям. Татарин. Звучит не очень угрожающе, но от меня там подвигов никто не ждал. Ставки против были. Соперник серьезный. Мясник. Родному брату хребет переломил и не поморщился. «Руки-молоты». Так его прозвали. А я все это потом разобрал. По первому времени разговоры не просекал. Увидел здоровенного мужика. Знал, надо его размазать. Без вариантов. Либо он, либо я. Сразу славу заработаю, продвинусь. Назад дороги нет. Татарина отдыхать отправил. Теперь пойду до конца.

- Подожди, - бормочу я и закрываю коробку с десертом, не хочу отвлекаться и упустить суть истории. - Там все-таки был Татарин?

- Ничего личного, — усмехается. - Я тогда и в национальностях не разбирался. Тупо вырубил пацана и занял его место. Иначе бы не вписался. А так - бойца нет, времени в обрез. Пришлось им брать того, кто удачно подвернулся.

- Как тебе удалось победить того маньяка?

- Я забыл, что могу проиграть, - бросает небрежно. - Ну не рассматривал такой расклад. Не знал ничего о противнике. Никаких жутких легенд. Для меня он стал будущим трупом.

- Боже, ты его убил?

- Размазал по рингу. До кровавых соплей. Переломал пару костей. Но ублюдок оказался живучим, После поражения в клуб не совался. Ходили слухи, в другой город двинулся. Там завоевывал авторитет.

- Он реально убил своего брата?

- Так болтали. Хотя там вся семейка прибабахнутая, Ни о ком из них никто бы и не сожалел, Отборные мрази. Ничего святого. Народ не представлял, что придет день и неизвестный парень нагнет отмороженного короля ринга. Все на его победу ставили. Сюрпризов не ждали. Видела бы ты их вытянувшиеся рожи, когда я того здоровяка завалил.

- Ужас, - мои пальцы подрагивают и холодеют.

- За него волнуешься? - перехватывает ладони, сжимает. — Говорю же, выжил гад, свинтил подальше от позора. Залатали его, собрали по кускам.

- За тебя, - отвечаю глухо. - Ты как будто смерти искал.

- Славы, — поправляет вкрадчиво. - А добыл богиню победы - Нику. Нормальный обмен. Я согласен.

- Опять шутишь, - нервно усмехаюсь.

- Хочу видеть, как ты улыбаешься.

- А я хочу, чтобы ты себя берег.

- Будет исполнено, моя госпожа, - отвешивает шутливый кивок.

Лед внутри дает трещину.

- Слушай, но почему ты не придумал новую кличку? Не назвался по имени? Почему оставил это странное прозвище - Татарин?

— А зачем? - выгибает бровь, — Про тот бой весь город гудел. Слухи разлетелись в момент, Люди назначили Татарина самым отмороженным типом. Говорили с ним даже полный псих не свяжется, Без шансов. Любого об колено поломает,

— Выходит, просто повелось?

— И закрепилось намертво, - он запрокидывает голову назад, демонстрирует мощную шею, где грозно скалится тигр. — Мне после боя эту татуху набили. Всем бойцам клуба полагалось иметь отличительный знак. Мастер зачетный был, Каждому индивидуальный дизайн прорабатывал, Под настрой. Второй такой рисунок не найти. Единственный на свете вариант.

— Интересно, — выдаю тихо.

Опять меня накрывает странное дежавю. Как в нашу первую встречу, Возникает чувство, будто я прежде видела эту татуировку, Но не на шее? Просто как рисунок?

Откашливаюсь,

— А ты уверен, что больше никто не набивал похожее тату? - спрашиваю, — Ну вдруг мастера попросили повторить. Или он сам решил.

— Нет, — заключает твердо. - Там принципиальный тип. Творец. На поток трудиться бы не стал. Да и правила клуба надо было соблюдать.

Ладно, мне просто кажется. Внешность у Тимура колоритная, если бы мы прежде с ним хоть раз пересеклись, я бы никогда не забыла. А чего стоит его энергетика9

— Теперь ты мне расскажи, - говорит он, обдавая огнем.

— О чем хочешь узнать? — напрягаюсь вмиг.

— Ты вечно таскаешь за собой пулю. Твой талисман? Расскажи, почему эта штука настолько важна для тебя,

Лучше бы он спросил про Генерала. Вот честно. Достаточно маленького толчка — и я бы мигом все выложила. Так мне кажется, Но пуля, та чертова пуля бьет в самое сердце,

— Это случилось.,, давно, - мой голос срывается, а горло перехватывает стальной обруч, замолкаю и больше ничего не могу произнести.

Тимур обращает внимание на каждую деталь, От него нельзя ничего скрыть. Еще когда люди Роберто Романо умудрились обчистить меня и украсть памятную вещь, мужчина запомнил мою реакцию на произошедшее.

Я смотрю на фонтан вокруг которого собираются люди. Вспышки камер ослепляют, до меня доносится смех, Я стараюсь сдержать слезы. Немая истерика душит. Захлестывает, накрывает с головой. Я привыкла себя контролировать, Жестко. Привыкла держаться, Держать разум в холоде. Но теперь внутри бушует слишком много противоречивых ощущений. Стоило приоткрыть завесу прошлого - вся правда вырвалась наружу,

— Я тогда находилась в Израиле, — механическим жестом смахиваю слезы, кусаю губы, пытаясь подавить раздирающие меня эмоции, — Моя реабилитация почти завершилась. Далеко не идеальное состояние, но удовлетворительное. Физически вообще никаких проблем, а психологически — я глотала такое количество таблеток, что почти перестала чувствовать, Все было ровно. А потом пришел Генерал. Он часто приходил, Оставался рядом. Видимо, опасался бросать меня без присмотра, Однако в тот день все было иначе, Я сразу заметила, Он — другой, Резко изменился, Я прежде не особо задумывалась над его поведением, Наплевать. Понимаешь? Просто не замечала, пропускала мимо, Но в тот день именно ощутила, Толчок. Ожог, Даже не знаю как это назвать. Я только глянула на Генерала и поняла: произошло что-то страшное. Что? Без понятия, Но такую ужасную вещь нельзя изменить, отмотать назад, переиграть. Даже этого безжалостного типа вдруг проняло. Хотя он ничего не ценил. Человеческие жизни для него не имели абсолютно никакого значения. Люди - мясо. Расходный материал. Так почему тут зацепило?

Я закрываю глаза, Сгребаю ткань платья руками. Сжимаю кулаки настолько сильно, что начинают ныть пальцы,

— Генерал вложил в мою ладонь пулю. В герметичном пластиковом пакете. Он сказал, это единственное, что осталось от моей матери. Больше я никогда не сумею вернуться домой. Там теперь стало слишком опасно,

Дышать тяжело, Грудь жжет каленое железо.

— Моя мама, — запинаюсь. — Она погибла, Ее нашли на могиле отца. Огнестрельное ранение. Никаких следов того, будто там присутствовал другой человек помимо нее. Никаких следов сопротивления, Синяки. Царапины, Ничего не было, Совсем. А еще одежда целая, Ничего не порвано, не испорчено, В общем, все это выглядело, точно самоубийство, Версия следствия звучала чертовски логично, особенно на фоне тех событий, которые произошли со мной, Вот как они все объяснили, Муж погиб, Дочка пострадала, Мать не выдержала и сама оборвала собственную жизнь. Никто не хотел проводить расследование. Какой смысл? Получить очередной висяк? Раскрываемость преступлений - важный показатель. Нечего портить статистику отдела.

Горечь разливается во рту, Истерический смешок вырывается из горла, Содрогаюсь, сердце сводит тягучая судорога,

— Но она не могла, — открываю глаза и поворачиваюсь, смотрю на Тимура. - Она не могла. Понимаешь? Моя мама никогда бы такого не сделала. Она бы не бросила меня одну. Никогда. Она была сильной. Она бы не сломалась.

— Я знаю, - говорит твердо и берет меня за руки, накрывает крепко стиснутые кулаки своими ладонями, будто желает отогреть, навсегда изгнать холод.

— Еще и на могиле отца, — сдавленно выдыхаю, — Черт, если бы сна все же решилась, то явно выбрала бы совсем другое место. Отец бы такого не одобрил, а мама его безумно любила. Она бы не стала плевать на его память. Господи, 0 чем я? Она вообще бы такое никогда не сделала. Она хотела поехать в Израиль, оставаться со мной во время лечения, просто Генерал не позволил, Даже когда я находилась в местной больнице, он не пускал маму ко мне в палату, разрешал побыть лишь в коридоре. Не хотел, чтобы она видела меня в таком состоянии. Пытался все исправить и тогда...

— Ты уверена в Генерале, — вдруг произносит Тимур. — В чем причина? Преступник. Убийца, Террорист. А ты ему доверяешь9

— Это сложно объяснить, - роняю глухо.

— Ваши проблемы начались, когда он появился рядом, — раздается вполне резонное заключение. — Думаешь, это тупо совпадение?

— Генерал искал убийцу,

— Откуда ты знаешь?

— Тимур, — мотаю головой. — Он не делал этого. Он помогал нам. В память об отце. Генерал ужасный человек. Наверное, никого хуже я и не знаю. Циничный, жестокий, привыкший использовать самые омерзительные методы, но у него есть нечто вроде кодекса чести.

Мужчина скептически приподнимает бровь.

Проклятье. Я понимаю, насколько бредово это звучит. Террорист с особым кодексом чести. Принципиальный преступник. Но Генерал бы никогда не причинил вреда моей семье.

— Он признался мне, что выяснил кое-что важное. Гибель моего отца не была случайной, как посчитали прежде. Должны были уничтожить его группу, но главной целью оказался именно он. Все подстроили для того, чтобы мой папа присоединился к своим солдатам. Прекрасно знали его характер, рассчитали действия и надавили на нужные точки. Нашу семью тоже решили наказать. Я не должна была выжить после похищения из клуба. Мою маму намеренно убили на кладбище, на могиле мужа. Показательная казнь, вот что это было.

— Генерал мог солгать, - холодно заявляет Тимур.

— Я бы почувствовала.

— У вас такой близкий контакт?

— Я видела, как он относится к моему отцу, — бормочу сдавленно. — Генерал считал, что должен оберегать нашу семью, поэтому заботился о нас, отправлял деньги, а после бросил все силы на мою реабилитацию после изнасилования. Он выглядел совершенно разбитым в тот день, когда сообщил мне о смерти матери. Наша защита была главным приоритетом. Провал даже мысленно не допускался.

— Хреново твой Генерал справился.

— Он - не мой, - в горле мучительно саднит. - Конечно, я не могу вычеркнуть из памяти его помощь. Ведь он приготовил для меня несколько пакетов с поддельными документами. Научил правильно пользоваться этими бумагами и скрываться.

— А ты не думала, что он просто имеет твои мозги?

— Тимур, — поджимаю губы. — Мой отец раскрыл тайну, информацию о высших чинах армии. Все знали про его принципиальность и кристальную честность. Он бы выдал эти секреты, наказал виновных за продажность. Там было что-то мутное с финансами. Я сама не в курсе деталей.

— Но всю эту легенду тебе скормил Генерал, - бросает хрипло. — Да он сам мог быть продажным типом, который убрал твоего отца с пути, а потом влез в его семью.

— Тимур, — нервно улыбаюсь. - Поверь, Генерал бы не смог убить моего отца. Клянусь. Это для него невозможно физически. Он же... считал его примером. Был предан ему. Он бы не посмел пойти против.

Я отстраняюсь, поднимаюсь и направляюсь к фонтану, где уже становится гораздо меньше людей. Вокруг темнеет. Сумерки опускаются на Ватикан.

Я обнимаю себя руками. Ветер несет прохладные брызги воды в лицо. Крики чаек будоражат, заставляют поежиться. Запрокидываю голову назад, вижу, как стая птиц проносится в небесах. Невольно завидую их свободе.

Но кто мешает мне сбросить цепи?

— Я должна рассказать тебе еще одну важную вещь, — говорю, ощущая, что Тимур находится за моей спиной.

— Завтра, - говорит он и заключает меня в кольцо мускулистых рук, прижимается сзади.

— Почему?

— Хватит нам разговоров, - отрезает. — Остыть надо.

— Это единственная причина?

— Нет, — с шумом вдыхает аромат моих волос, трется щетиной о мое горло. — Я хочу тебя, Изголодался до одури. Если прямо сейчас не свалим отсюда, нас бросят в тюрягу за богохульство.