Глава 21

Ярослава

До одиннадцати остается буквально двадцать минут.

Я совсем недолго разглядываю себя в зеркале в ванной. Видок тот еще. Особенно туфли. Они очень узкие в мысках и даже несмотря на то, что, скорее всего, жутко дорогие, приносят ощутимое неудобство. Ходить на таких надо привыкнуть, а я не особо люблю.

Но выхода у меня все равно нет. Нелепый образ – единственная одежда, которая находится в моем распоряжении.

Под тонкой футболкой легко различима моя грудь, хоть я и запрятала ее в лифчик, предоставленный мне Сабиром еще утром.

Оставшееся время пялюсь за окно. Наблюдаю. Никак не могу избавиться от ощущения подвоха. Девчонка может запросто кинуть меня, и я осознаю все последствия.

Но разве я не должна использовать любой шанс? Разве не должна бороться до последнего вздоха?

Легкие будто кто-то сжимает, насильно сдавливает, когда я делаю первый шаг из своего заточения.

Страшно. Жутко даже. Мне кажется, я уже вишу на волосок от смерти. Это как стоять на краю пропасти, балансируя на кончиках пальцев.

Но я продолжаю это делать, потому что другой такой возможности не будет.

А я ведь действительно ступаю на пальцах. Цокот каблуков будет слишком отчетливо слышен в пустоте и тишине огромного дома.

Мне удается выскользнуть на улицу. Хорошо, что запомнила маршрут. Дальше я обхожу дом справа, как и было велено, замечая, что несколько поджарых бандитов толпятся у небольшого грузовика, стоящего возле центральных ворот.

Но моя цель вовсе не они. Я двигаюсь дальше, в заросли сада, продолжая неуверенно ступать вдоль забора. Проваливаюсь каблуками в вязкую землю и ощутимо дрожу. То ли от холода, то ли от паники, трепещущей в груди.

От шума сердца почти не различаю посторонних звуков, и если кто-то сейчас подкрадется ко мне сзади или даже сбоку, я не успею среагировать никак.

Оказавшись у небольшой калитки с электронным замком и широким засовом, на секунду замираю. Только сейчас оглядываюсь по сторонам.

Здесь практически нет освещения. Только тусклые отсветы от дома едва озаряют пространство.

Мне кажется, можно запросто умереть оттого, что я сейчас чувствую. Потому что напряжение бешеное. Я никому и никогда не пожелаю испытать такого. Когда даже дышать больно, а сознание будто заволокло и трудно соображать.

Если сейчас кто-то попросит назвать мое имя – не смогу. Просто не вспомню.

Калитка, действительно, поддается. Но мне требуется какое-то время, чтобы сделать финальный шаг.

Правильно ли я поступаю?

Насколько жуткими будут последствия для нас всех?

Смогу ли спасти Артема?

Какие гарантии, что этот Цербер в принципе будет мне помогать, а не воспользуется возможностью примириться с братом, преподнеся ценный дар в виде моей шкуры? Хорошего человека ведь Цербером не назовут.

Я ведь ничего не знаю о нем. Я даже не уверена, что адрес верный. У моей пособницы ведь только одна цель – избавиться от меня, и поскорее.

А я все в толк не возьму, что можно найти в таком чудовище? Деньги? Они привлекают? Возможность жить на широкую ногу?

Или все дело в сексе? Даже я, считавшая себя фригидной, испытала очень сильный оргазм, от которого потом едва стояла на ногах.

Не желая больше думать об этом, переступаю порог калитки.

Свобода обдает меня дуновением прохладного летнего ветерка.

Я больше не обращаю внимания ни на холод, ни на темноту, встречающую меня в поле. Нужно бежать быстрее. Быстрее к тем зарослям, что видны по правую сторону.

Там должен быть ручей, небольшая речушка. «Спасительница» сказала, если пойду вдоль, выйду к дороге, чуть дальше от поселка. Такой путь поможет дольше оставаться незамеченной.

Оказавшись у ручья, слышу вдалеке лай собак. Сердце сразу же обрушивается в пятки. Неужели, это за мной пустили людоедов?

Промозглость и влажность ночного воздуха теперь ощущается еще сильнее. Но я должна двигаться вперед. Быть сожраной псами Сабира – такая себе перспектива.

Вовремя вспоминаю, что где-то слышала, будто собаки не способны учуять запах в воде. Быстро стаскиваю с ног ненавистные туфли и, не раздумывая, ступаю в воду.

Ноги тут же промерзают до самых костей. Но я упорно двигаюсь вперед. Дальше и дальше. Не позволяя слезам горячими каплями стекать по щекам. Я не могу позволить себе плакать, потому что я сильная. Потому что не должна расклеиваться сейчас, мне ведь еще за братом возвращаться.

Не знаю, сколько проходит времени прежде, чем я, почти полностью мокрая, выхожу к дороге. Мне еще повезло, что ночь оказалась ясной и лунной. Это очень помогало ориентироваться в темноте, хотя лес и нельзя было назвать очень частым. Скорее, невысокое редколесье.

Еще какое-то время добираюсь до остановки, стараясь идти не по обочине, а вдоль кромки леса, ведь в таком прикиде я запросто могу накликать на себя беду.

Каблуки то и дело проваливаются в землю. Уже который раз я подворачиваю ногу. Но это все ерунда. Как-нибудь переживу.

Мне везет. Я оказываюсь у остановки примерно за пять минут до прихода автобуса.

Крепче сжимаю в руке оставленную мне тысячу рублей, искренне надеясь, что ее хватит на два маршрута и, желательно, обратно.

От холода зуб на зуб не попадает. Обнимаю себя руками, чтобы хоть как-то согреться и спрятать заостренные от прохлады соски, что сейчас очень неприлично выпирают сквозь мокрое белье и тонкую футболку, прилипшую к телу.

Над приближающимся автобусом разве что нимб не светит. Радуюсь, что мне удалось добраться до него, и меня не поймали.

С дурацкой улыбочкой поднимаюсь на борт, но меня грубо одергивает толстый и очень неприятный водитель:

– В мокром нельзя! – огрызается он.

– Но… – радость тут же пропадает.

– Салон загадишь!

– Следующий автобус через несколько часов, вы же не оставите меня здесь.

– Вон пошла! – рявкает жирный и скалится так, что я понимаю, если не уйду, он силой вытолкает меня.

– Мудила! – бросаю ему напоследок и покидаю автобус.

– Чтоб ты сдох! – ору ему вслед, абсолютно отчаявшаяся.

Ловлю себя на мысли, что абсолютно не против, если бы Сабир пустил пулю в лоб этому ублюдку. Или разбил голову. Оставить промокшую до трусов девушку одну ночью на дороге – верх цинизма и безжалостности.

Кое-как подавив в себе отчаяние, поначалу хочу пойти по направлению к городу, вслед за автобусом. Но вдруг понимаю, что в пути окажусь очень уязвимой. Потому мне нужно какое-то укрытие, пока не придет следующий рейс. А в ночное время они ходят нечасто.

Решаю спрятаться за остановкой и не привлекать внимания.

Да, я могла остановить какую-нибудь машину, но это не давало никаких гарантий. Меня могли и изнасиловать, приняв на проститутку, ведь я сейчас вполне на нее похожа, и запросить за проезд все деньги, что у меня есть. А это непозволительно сейчас.

Потому сажусь на бетонный бордюр, упираюсь спиной в остановку и крепко прижимаю к себе руки, стараясь согреться. От всей души радуюсь, что сейчас не зима.

Вот так бывает, да, когда на пороге гибели начинаешь ценить такие вот мелочи, на которые раньше и внимания бы не обратил.

Сижу я беспокойно. Любые звуки заставляют меня озираться по сторонам, затаивать дыхание всякий раз. Напряжение такое сильное, что я вот-вот сойду с ума.

Это нельзя описать словами. Я так не боялась даже когда люди Сабира впервые разложили меня на столе. И если этот Цербер мне не поможет… я… я просто умру.

В какой-то момент мое сознание гаснет. Я погружаюсь в беспокойное состояние – сон на грани. Пока в один миг не вскакиваю резко на ноги, услышав будто в отдалении скрежет тормозов.

Автобус уже стоит на остановке, и я, босая, натыкаясь на какие-то острые камни, спешу добраться до него.

Мне просто повезло, что кому-то понадобилось выйти на этой безлюдной остановке хрен пойми где. Иначе плакал бы и этот рейс.

На вокзале, куда меня привозят, уже полно людей, несмотря на очень ранний час. Нахожу тринадцатый маршрут. Денег на билет, к счастью, хватает. Правда, приходится еще немного подождать.

В поселок приезжаю уже в разгар утра. Долго петляю по улицам, в поисках нужного дома, пока не натыкаюсь на довольно внушительный особняк.

Мда… теперь не остается никаких сомнений, что адрес верный. Наверное, этот Цербер такой же бандит и ублюдок, как Сабир. Зря я сюда приехала.

Но изнеможенное состояние не позволяет мне сделать шаг назад и отступить. Я столько всего перенесла сегодня вовсе не для того, чтобы теперь развернуться и сдаться. Да и сил на обратный путь у меня попросту нет.

Поэтому подхожу к дому ближе и нажимаю на дверной звонок. Потом еще раз. Пока дверь мне не отрывает какая-то пара. С ребенком. Совсем маленьким малышом.

Мужик бородатый и огромный, почти как Сабир, подстать ему. Правда, внешне непохож совсем. А девушка, держащая на руках малышку, хрупкая и очень молодая. Она стоит позади, осторожно выглядывая из-за спины бородача.

И я понимаю, что просто не могу подставить их, попросив защиты, поэтому прошу другого:

– Мне нужно оружие, – смотрю мужчине в глаза. Теперь у меня не остается сомнений – это Цербер.

Он выгибает бровь, но больше не от удивления, а охреневая от такой заявочки. Понимаю его. Они меня совсем не знают, да и выгляжу я как чучело.

– Что? – переспрашивает вдруг Цербер.

Тогда я решаю пояснить и как-то оправдаться перед ними, ведь с этого и надо было начинать:

– Простите, что врываюсь вот так… Мне просто больше не к кому пойти. А пистолет… Он нужен для защиты. Мне нужна помощь, чтобы справиться… с вашим братом.