Глава 60

Ярослава

Женщина осматривается, точно заправская шпионка, и только после этого закрывает калитку.

– Сильно вам достоялось? – спрашиваю у нее, имея в виду то, как ее толкнули.

– Поменьше, чем вам, – с горечью сообщает тетя Люба. – Шишкой отделалась. Давай, помогу тебе? – предлагает она Сабиру, но тот отказывается, и сам карабкается по лестнице в дом.

Только сейчас потихоньку начинает приходить осознание всего. Напряжение, которым было пронизано все это время тело, дает о себе знать. Понимаю, что еле волочу ноги.

– На этот раз твой отец превзошел все мои ожидания, – заключает хозяйка, когда мы все трое оказываемся в доме.

Сабир ничего не отвечает.

– В ванную топай, – командует тетя Люба. – Помнишь где?

– Я с ним пойду, – вызываюсь помочь.

Что-то мне подсказывает, что оставлять бандита одного в такой момент не стоит.

Я вообще чувствую какую-то ответственность за него. Странную и неуместную, наверное. Мне бы сейчас сбежать, воспользоваться этим шансом. Но я не лукавила, если честно, когда говорила о том, что буду защищать его. Так подсказало сердце.

После тех зверств, что учинил его отец, после рассказов тети Любы разве могу я обвинять этого мужчину хоть в чем-то? Нет. Я не имею на это никакого морального права!

– Присядь пока, я настрою воду, – предлагаю, и мужчина с грохотом плюхается на унитаз.

Я наклоняюсь, чтобы настроить воду в кабинке. Нужно делать это быстрее, потому что горячая вода в доме тети Любы не бесконечна.

Мне бы и самой не помешал душ. Я вся в крови Сабира. На щеке, похоже синяк от тех двух пощечин, а голова до сих пор раскалывается оттого, как я полетела на пол, пытаясь удержать того громилу в комнате из плитки.

– Отличная жопа у тебя, – слышу позади и оборачиваюсь. – А я ведь так и не успел трахнуть ее.

– Боже, ты… ты можешь думать о чем-то кроме? Или один секс на уме?

– С тобой да.

Закатываю глаза.

– Я тебя все еще ненавижу, – напоминаю его.

– Заливать будешь где-нибудь в другом месте, – с довольным оскалом на разбитом лице заявляет Сабир.

Он развалился на унитазе в расслабленной позе, и я удивляюсь тому, как он может быть таким после всех истязаний, что вытерпел.

– Неужели, – начинаю я, – неужели, ты совсем ничего не чувствуешь?! На тебе живого места нет!

– Неа, – слышу в ответ.

Снова закатываю глаза. Я видела, каких усилий ему стоило защитить меня. Потом с пола подняться не мог.

Поэтому решаю больше не разводить полемику и возвращаюсь к своему занятию.

– Полезай, – командую, когда вола оказывается готова. – Вымоешься, потом обработаем все твои раны.

– Знаешь, чего я хотел тогда? – Сабир не спешит переступать порог кабины. Он все еще оседает на унитазе, точно на троне, и явно лукавит, гарантируя, что чувствует себя прекрасно.

– Что?

– Выдавить их жалкие глаза за то, что они смеют смотреть на тебя без одежды.

Щеки покрываются краской. Мне приятно и стыдно одновременно.

– Сабир… – выдыхаю я.

– Скажи еще раз, – просит он.

– Что сказать?!

– Произнеси мое имя.

– Сабир, – повинуюсь я.

– Сучка, – рычит он, и я замечаю, что в районе его паха появился ощутимый бугор.

Нет! Блин, нет!

Как он вообще может возбудиться сейчас? В таком то состоянии.

Бандит встает на ноги, наконец, и я помогаю ему это сделать.

Снова одолевает чувство жалости. Понимаю, что он нуждается в моей помощи, а я… я хочу забрать его боль. А когда думаю о том, что он испытывал, будучи ребенком, и вовсе ком в горле встает.

Стараюсь не обращать внимания на его ухмылку, когда присаживаюсь на корточки, чтобы справиться с тугой пуговицей на его джинсах. И когда крупный член выскакивает из трусов.

Я просто делаю вид, что не замечаю этого. Сейчас главное другое – оказать медицинскую помощь. Надеюсь, что мужчина тоже это понимает.

Помогаю Сабиру забраться в кабинку и сама захожу туда вместе с ним. Закрываю дверцы, не оставляя между нами абсолютно никакого пространства.

– Не больно? – интересуюсь, направляя на его тело первые струи теплой воды.

Меня саму передергивает всякий раз, когда они попадают на особенно крупные раны. Я морщусь и мне хочется сжаться, будто это я сама испытываю такие ощущения.

А потом он неожиданно прижимает меня к стенке кабинки. Дышать становится нечем, и мы смотрим друг другу в глаза, пока из душевой лейки, зажатой в моих ладонях, продолжает выливаться вода.

В моих теперь нет страха. Если я чего-то и боюсь сейчас, то не его, а за него.

Сабир разглядывает меня долго, будто изучает каждую черту. Потом его распухшие скулы напрягаются, когда он проводит пальцами по синякам на моей щеке.

– Ай! – вскрикиваю, потому что ледяная вода начинает бить по ногам. – Пойдем, нам пора выходить! – обращаюсь к бандиту, и он послушно отстраняется.